Певроний

В каких выгребных ямах, а их вид чего стоил… — О чём задумался? прервал вереницу мыслей в голове вопрос Певрония.

Гликон поднял глаза на Певрония, он начинал ему нравиться. И ответил:

— Мне понравилось то, что ты сделал с Теоробоном.

— Мне тоже. Если ты думаешь что я припас и для тебя чего — нибудь, то ты ошибаешься… Ты, наверное, единственный из смотрителей за все эти времена, который мне по душе.

— Ты мне тоже симпатичен. Чего не могу сказать о других.

— пойдём отсюда погуляем по лунной дали. Здесь я уже сделал всё что хотел. А теперь мне надо подумать над словами твоего предводителя.

-«МАЛО»?

— Да, именно. Выдохнул Певроний.

— Удачи! Найдёшь ответ, получишь ВСЁ!

— Найти бы это «МАЛО». Всё из Ящика Пандоры я успел провернуть по нескольку раз, да ещё и от себя понапридумывал не мало. Что же я упустил?

— Самую малость, вроде бы незаметную на первый взгляд, но от этого не менее важную. Сказал Гликон и лукаво покосился на Певрония.

Тот смерил Гликона испепеляющим взглядом, в глубине которого еле заметно вырисовывалась надежда узнать у надсмотрщика, что тот имел в виду, когда говорил про эту «малость». Что это такое «МАЛО», теперь ещё и этот со своею «МАЛОСТЬЮ»!

— Не надо на меня так смотреть, дыру во мне прожжешь! Ищи ответ у юности, она тебе подскажет твой путь к ВЛАСТИ, ведь её ты так жаждешь?!

— Да!

Они шагали по небосклону. Каждый думал о «своём». Певроний думал о словах Гликона. Тот в свою очередь о своих коллегах, павших от руки Певрония. Магрил, Прискор, Пемтек, Алокаф и его единственный друг Люцер. Это были достойные слуги Фиромона, так недостойно кончившие своё существование. Он не таил обиды на Певрония, каждый делал свою работу. Гликон уважал Певрония и больше не боялся, понимая, что если бы Певроний захотел его убить, то уже давно это сделал. Единственно кого боялся Гликон, так это Фиромона, ведь он был фактически ему отцом, этого никто не знал, да, наверное, и не предполагал. Гликон знал, что он ничто, и единственный из всех только Фиромон может поддерживать его жизнь. Гликон лишь мысль воплощенная воплоти. А хозяин мысли — хозяин того, что стало реальностью из его мысли. Гликон конечно знал, что если Фиромон перестанет в него верить, то ему суждено исчезнуть. И сейчас его мучил только один вопрос, а может ли кто-нибудь другой поверить в него и стать его хозяином, даруя, быть может, новую жизнь. Может хозяином суждено стать Певронию?

— Я вижу, ты меня не боишься, вдруг нарушил тишину прогулки Певроний.

— Да, не боюсь.

— Но, наверное, есть тот, кого ты боишься, я вот боюсь повелителя и его гнева, хотя я и стар, но всё равно он меня пугает.

— а почему ты задал мне такой вопрос, увидел на лице?

— да, оно у тебя немного меняется, когда ты думаешь… — угу… — А знаешь ли ты историю об Авасте? Неожиданно перевёл разговор Певроний.

— Нет!

— Рассказать? или тебе это не интересно?

— Начал так продолжай!

— Ну, слушай… Давным-давно, когда я был ещё молод и учился, я подолгу вечерами размышлял о бытие. В своей маленькой кельи я находился один, как и те другие, за которыми вы сейчас смотрите. Мы часто виделись на занятиях, но во время них невозможно вот так поговорить, как мы с тобой сейчас, а после занятий нам этого не разрешалось делать. Как — то наш наставник пересадил меня за другую парту. Открыв крышку столешницы я обнаружил — помимо завета маленькую тетрадь без каких либо надписей на обложке которые бы указывали владельца, только аккуратная надпись мелким чётким подчерком «Прочти». После занятий я прихватил её с собой, благо она была достаточно маленькой что бы уместиться в рукаве моего одеяния. Когда занятия закончились мы все разошлись по своим кельям. я заперся, это разрешалось в определённое время, что бы не отрывать возносящего молитвы. Я заперся и стал читать. Начиналось всё со строчек:

«я обожаю летний дождь в нём можно спрятать свои слёзы… всмотрись в тот мир, в котором ты живёшь и если сможешь, то проснись и оторви от пола ноги… Здравствуй, читающий эти строки. Если это к тебе попало, то тебе стоит задуматься о дальнейшем чтении сего. Стоит ли читать или нет. Я понимаю, что тебе самому придётся решить как поступать, моё дело тебя предупредить о возможных негативных последствиях того что я сейчас опишу. Если ты это читаешь, то это значит что ты один из скифов, а значит одинок. Далее в своём трактате я опишу как я боролся с одиночеством, причём не безуспешно. Я тренировал свой разум и сумел достичь полного контроля разума. Сначала я научился создавать мысль — образы, какие то знаки или изображения в воздухе. Позже научился материализовывать объекты, о которых думал. И в один прекрасный день начал создавать инкубов и суккубов, но они исчезали, потому что я не подпитывал их. Апогеем всего того, что я делал, я создал человека из ничего из воздуха.