С детства прибиваясь по «Некрономикону», я рано начал внушать своим родителям определенные опасения. Творение безумного араба Абд-аль-Хазреда заменило мне в годы детства букварь и приключения Буратино. По нему я учился читать, писать и сочинять стихи для возлюбленных…
Добавить в моё избранное
8 мин, 57 сек 1549
Примерно через полтора часа, когда курица уже хорошенько прожарилась, профессор крикнул мне, чтобы я выключил духовку и подошел к нему. Поспешно войдя в комнату, я увидел, что Набумбо стоит на коленях с жезлом ю-ю в руке. Он протянул жезл мне и показал, где тот включается.
— Тяжелый, зараза! — пожаловался он.
— Твоя держать, руки молодые.
— Ну, что? — жадно поинтересовался я.
— Сейчас оно появиться! — возбужденно воскликнул профессор.
И тут оно появилось. В дальнем углу комнаты возникло зеленоватое сияние. Затем словно полтонны дерьма вывалилось на профессорский ковер из невидимого нам полиэтиленового мешка. В пол постучали шваброй соседи снизу. Завоняло. Посланец бездн вылупил на нас единственное гнусное бельмо и оформился в кучу высотой около метра, похожую на… Впрочем, это описание выдержит не всякая бумага.
Набумбо решил приступить к делу, не откладывая. В принципе, тут я его очень понимаю.
— Твоя идти в зооветеринарный институт! — начал он свои указания.
— Моя совсем неграмотный, — с достоинством возразила Тварь-из-Бездны, — и не надо!
— Твоя не спорить, — ласково, но убедительно сообщил ему профессор, — твоя идти. Твоя съедать все, что член ученого совета.
— Моя умеет есть и голова, и кишки тоже, — с прежним гонором сказала Тварь-из Бездны.
— Твоя делать, что я сказал, и не умничать, потому что моя доктор наук и может зарубить любая твоя работа с помощью плохая рецензия! — Набумбо начал медленно закипать.
— Моя колдун вуду, а не лектор для дегенератов! Твоя делай, что моя сказала! Твоя съедай ректор, все три проректор, член ученого совета… — Вместе с голова!
— Да, и кишки, и дерьмо, если твоя так хотеть! Потом твоя съедать все преподаватели, все ассистенты, доценты, профессора… — О-о! — зловонно выдохнуло чудище.
— Моя съедать профессора зооветеринарного института!
Прежде чем бедный Набумбо успел опомниться, Тварь-из-Бездны выпростала из-под себя омерзительное щупальце, один вид которого доставил бы старику Фрейду немало приятных минут, и захватило профессора. Бульк! — и Набумбо, взбрыкнув ногами, исчез в груде слизи.
— Так нечестно! — донесся его полузадушенный возглас.
— Почему меня, а не его!
— Моя не тупой! — сказало чудовище.
— Моя не лезть на трость ю-ю. И вообще никогда не связывайся с психами.
— У-у-у! — обреченно завыл профессор и отключился.
— Ну, что? — саркастически ухмыльнулась Тварь-из-Бездн.
— Твоя загадывай желание, или твоя стой как столб? Моя хотеть переваривать с комфортом, а ведь моя еще должна съесть член ученого совета. Твоя хотелось бы поторопиться?
— Да! — сказал я, внутренне удивляясь приливу собственной смелости.
— Хочу сдать сессию, хочу получить экстерном красный диплом, хочу «Камри», с левым рулем, телевизор с видеомагнитофоном впридачу, а еще хочу Таньку с факультета пушного звероводства. И чтобы никаких проблем у меня из-за этого потом не возникало!
Воцарилась томительная пауза. По слизи из не нашего мира, составлявшей тело чудища, пробегали волны отвратительной дрожи. Наконец, монстр раскрыл в мерзкой ухмылке свои толстые губы, очень похожие на рот профессора Набумбо, и попросил сорок пять тысяч долларов наличными.
Этого мое сознание уже не могло выдержать. Мысли и чувства, связывающие меня с реальностью, пали под напором Потустороннего Ужаса, штурмовавшего мое сознание откуда-то из дальних эфирных пропастей. Не помня себя, я взмахнул волшебной тростью и нажал кнопку активизации. Вой сирены, вонзившийся в мои уши, показался мне райской музыкой в сравнении с воплем твари, когда оружие вуду глубоко вонзилось в составляющую ее первичную дрянь. Этот вопль в мгновение ока достиг самых отдаленных уголков мироздания, куда не заглядывает разум человека, где тупой и мрачный вселенский пахан Азатот ботает по фене с урками помельче, а их шестерки вечно лабают идиотские мотивчики для услаждения слуха богов в законе. Сами основы Вселенной потряс этот леденящий душу крик. Во всяком случае, к нам замолотили соседи не только снизу, но и из квартир по обе стороны от профессорской, а еще постучали в дверь, и в потолок, а с улицы кто-то пригрозил вызвать милицию. Но меня это уже не могло остановить. Как берсеркер из древней Гибории, я набросился на то, что еще минуту назад было посланцем потусторонних сил, бил его кулаками и тростью и месил то, что оставалось, ногами с неослабевающей яростью до тех пор, пока пелена затмения не спала с моего рассудка и я не понял, что добиваю уже не тварь, а полуживого и до смерти напуганного профессора Набумбо. Но еще до того, как я полностью пришел в сознание, я в полубреду взял веник и совок, до последнего кусочка собрал с ковра все то, что осталось от поверженной мной твари, и спустил это в унитаз, дабы никогда больше лицезрение столь богопротивной мерзости не было доступно человеческим глазам.
— Тяжелый, зараза! — пожаловался он.
— Твоя держать, руки молодые.
— Ну, что? — жадно поинтересовался я.
— Сейчас оно появиться! — возбужденно воскликнул профессор.
И тут оно появилось. В дальнем углу комнаты возникло зеленоватое сияние. Затем словно полтонны дерьма вывалилось на профессорский ковер из невидимого нам полиэтиленового мешка. В пол постучали шваброй соседи снизу. Завоняло. Посланец бездн вылупил на нас единственное гнусное бельмо и оформился в кучу высотой около метра, похожую на… Впрочем, это описание выдержит не всякая бумага.
Набумбо решил приступить к делу, не откладывая. В принципе, тут я его очень понимаю.
— Твоя идти в зооветеринарный институт! — начал он свои указания.
— Моя совсем неграмотный, — с достоинством возразила Тварь-из-Бездны, — и не надо!
— Твоя не спорить, — ласково, но убедительно сообщил ему профессор, — твоя идти. Твоя съедать все, что член ученого совета.
— Моя умеет есть и голова, и кишки тоже, — с прежним гонором сказала Тварь-из Бездны.
— Твоя делать, что я сказал, и не умничать, потому что моя доктор наук и может зарубить любая твоя работа с помощью плохая рецензия! — Набумбо начал медленно закипать.
— Моя колдун вуду, а не лектор для дегенератов! Твоя делай, что моя сказала! Твоя съедай ректор, все три проректор, член ученого совета… — Вместе с голова!
— Да, и кишки, и дерьмо, если твоя так хотеть! Потом твоя съедать все преподаватели, все ассистенты, доценты, профессора… — О-о! — зловонно выдохнуло чудище.
— Моя съедать профессора зооветеринарного института!
Прежде чем бедный Набумбо успел опомниться, Тварь-из-Бездны выпростала из-под себя омерзительное щупальце, один вид которого доставил бы старику Фрейду немало приятных минут, и захватило профессора. Бульк! — и Набумбо, взбрыкнув ногами, исчез в груде слизи.
— Так нечестно! — донесся его полузадушенный возглас.
— Почему меня, а не его!
— Моя не тупой! — сказало чудовище.
— Моя не лезть на трость ю-ю. И вообще никогда не связывайся с психами.
— У-у-у! — обреченно завыл профессор и отключился.
— Ну, что? — саркастически ухмыльнулась Тварь-из-Бездн.
— Твоя загадывай желание, или твоя стой как столб? Моя хотеть переваривать с комфортом, а ведь моя еще должна съесть член ученого совета. Твоя хотелось бы поторопиться?
— Да! — сказал я, внутренне удивляясь приливу собственной смелости.
— Хочу сдать сессию, хочу получить экстерном красный диплом, хочу «Камри», с левым рулем, телевизор с видеомагнитофоном впридачу, а еще хочу Таньку с факультета пушного звероводства. И чтобы никаких проблем у меня из-за этого потом не возникало!
Воцарилась томительная пауза. По слизи из не нашего мира, составлявшей тело чудища, пробегали волны отвратительной дрожи. Наконец, монстр раскрыл в мерзкой ухмылке свои толстые губы, очень похожие на рот профессора Набумбо, и попросил сорок пять тысяч долларов наличными.
Этого мое сознание уже не могло выдержать. Мысли и чувства, связывающие меня с реальностью, пали под напором Потустороннего Ужаса, штурмовавшего мое сознание откуда-то из дальних эфирных пропастей. Не помня себя, я взмахнул волшебной тростью и нажал кнопку активизации. Вой сирены, вонзившийся в мои уши, показался мне райской музыкой в сравнении с воплем твари, когда оружие вуду глубоко вонзилось в составляющую ее первичную дрянь. Этот вопль в мгновение ока достиг самых отдаленных уголков мироздания, куда не заглядывает разум человека, где тупой и мрачный вселенский пахан Азатот ботает по фене с урками помельче, а их шестерки вечно лабают идиотские мотивчики для услаждения слуха богов в законе. Сами основы Вселенной потряс этот леденящий душу крик. Во всяком случае, к нам замолотили соседи не только снизу, но и из квартир по обе стороны от профессорской, а еще постучали в дверь, и в потолок, а с улицы кто-то пригрозил вызвать милицию. Но меня это уже не могло остановить. Как берсеркер из древней Гибории, я набросился на то, что еще минуту назад было посланцем потусторонних сил, бил его кулаками и тростью и месил то, что оставалось, ногами с неослабевающей яростью до тех пор, пока пелена затмения не спала с моего рассудка и я не понял, что добиваю уже не тварь, а полуживого и до смерти напуганного профессора Набумбо. Но еще до того, как я полностью пришел в сознание, я в полубреду взял веник и совок, до последнего кусочка собрал с ковра все то, что осталось от поверженной мной твари, и спустил это в унитаз, дабы никогда больше лицезрение столь богопротивной мерзости не было доступно человеческим глазам.
Страница 2 из 3
