Сестра, сестра, смотри! Какая там красивая звёздочка!
Добавить в моё избранное
4 мин, 49 сек 11602
Злые, злые! И огонь — кусачий почему-то, он тоже злой. Нехороший, плохой! Обидели меня, злые! Когда я был маленький, у них были такие хорошие глаза — добрые, красивые, тёплые, как звёздочки, а теперь колючие и жестокие. Не понесу сестре, она маленькая, она расстроится, она выкинет своё любимое лукошко… Нет, я не покажу ей живых.
— Брат, брат! Где же ты, брат? Мне вдруг стало так скучно и одиноко, и звёздочки уже надоели… Брат, почему же ты не идёшь так долго, брат?
И ей впервые становится страшно и одиноко. И грустно, грустно, так, что хочется плакать. И она плачет, как уже давно не плакала. И ей впервые становится холодно, так холодно, как никогда не бывает здесь, рядом с тёплыми звёздочками.
— Ты плачешь? Не плачь, я уже прилетел, сестра.
И слёзы высыхают на её щеках.
— Ты принёс мне живого?
Его взгляд становится жёстким:
— Нет, не принёс.
— Почему?
— Там нет живых, сестра. Только… неживые.
— Неживые? Нет, это плохо. Они злые, я их не хочу. Брат, брат, уйдём отсюда!
— Не бойся, маленькая, я с тобой.
Она берёт его за руку своей крохотной трёхпалой ладошкой, и они идут вперёд, идут куда-то вдаль. Брат берёт у сестры лукошко:
— Сестра, можно их выпустить? Можно?
— Зачем?
— Ах, сестра, это так красиво, когда звёзды становятся свободными!
— Хорошо, выпускай, давай!
Брат открывает лукошко, и оттуда фейерверком вылетают тысячи звёзд, увеличиваясь в размерах. Они своим теплом пощекотали сестре ладошки, будто улыбнулись ей, и она тоже засмеялась, улыбнулась. Последней устремляется вперёд огненная комета.
— Ах, брат, кометочка так и не исполнила моего желания!
— Ничего, сестра, ничего. Оно ещё исполнится, честное слово, исполнится.
— Хорошо, хорошо… Верю, верю… И они снова идут вперёд. Они будут искать долго, долго, пройдут всё небо от края до края, чтобы когда-нибудь далеко-далеко, пройдя через огромные, неизмеримые глазом расстоянья, всё-таки найти их — живых.
— Брат, брат! Где же ты, брат? Мне вдруг стало так скучно и одиноко, и звёздочки уже надоели… Брат, почему же ты не идёшь так долго, брат?
И ей впервые становится страшно и одиноко. И грустно, грустно, так, что хочется плакать. И она плачет, как уже давно не плакала. И ей впервые становится холодно, так холодно, как никогда не бывает здесь, рядом с тёплыми звёздочками.
— Ты плачешь? Не плачь, я уже прилетел, сестра.
И слёзы высыхают на её щеках.
— Ты принёс мне живого?
Его взгляд становится жёстким:
— Нет, не принёс.
— Почему?
— Там нет живых, сестра. Только… неживые.
— Неживые? Нет, это плохо. Они злые, я их не хочу. Брат, брат, уйдём отсюда!
— Не бойся, маленькая, я с тобой.
Она берёт его за руку своей крохотной трёхпалой ладошкой, и они идут вперёд, идут куда-то вдаль. Брат берёт у сестры лукошко:
— Сестра, можно их выпустить? Можно?
— Зачем?
— Ах, сестра, это так красиво, когда звёзды становятся свободными!
— Хорошо, выпускай, давай!
Брат открывает лукошко, и оттуда фейерверком вылетают тысячи звёзд, увеличиваясь в размерах. Они своим теплом пощекотали сестре ладошки, будто улыбнулись ей, и она тоже засмеялась, улыбнулась. Последней устремляется вперёд огненная комета.
— Ах, брат, кометочка так и не исполнила моего желания!
— Ничего, сестра, ничего. Оно ещё исполнится, честное слово, исполнится.
— Хорошо, хорошо… Верю, верю… И они снова идут вперёд. Они будут искать долго, долго, пройдут всё небо от края до края, чтобы когда-нибудь далеко-далеко, пройдя через огромные, неизмеримые глазом расстоянья, всё-таки найти их — живых.
Страница 2 из 2
