Известно, умную и красивую леди само провидение круто возносит вверх, к заветному месту под солнцем. Солнце лучше ослепительно-золотое. И рядом еще море и пляж с услужливыми малорослыми тайцами в набедренных повязках, снующим по песку с подносами лангустов по две штуки за доллар. А до последней капли крови и последнего патрона бьются мужчины.
Добавить в моё избранное
8 мин, 1 сек 8266
Жаркое Андаманское солнце висело в зените полторы недели над островом Пхукет, где этим летом Клеопатра провела замечательный отпуск. Но это было еще тем, минувшим летом. А теперь, застряв всеми колесами своей «Ауди» в непроходимой в эту пору лесу, она была бы счастлива даже зеленоватому, как болотная гнилушка, светлячку луны над головой.
Она сорвалась в поездку тайно и спонтанно, по любви, одетая как девочка из 10-го «б» в коротенькое платьице от Сони Рикель. В этой тряпочке и туфельках на тонком каблучке Клео чувствовала себя королевой школьного бала. Да, порой с серьезной деловой женщиной 30,5 лет стрелы Амура делают и такое… Знакомые его звали Марио. Он занимался нефтью плюс импортировал в Россию портланд-цемент. В таких количествах, что им запросто можно было зацементировать всю Москву до самого звезд ее кремлевских башен. Он был галантен и застенчив, этот двухметровый джентльмен, живущий анахоретом на своей вилле в лесу. А главное — он не был женат! Когда Марио, стесняясь, позвонил ей в офис и пригласил отметить Рождество вдвоем у камина в его лесном поместье, точней, замке, она сразу сказала«Да»! Могла ли она не поехать?
Потом несколько часов Клеопатра бешено гнала машину на восток, за города и горы. За последней из деревень, сверившись с картой, свернула в лес на разбитую колею и ехала еще полчаса. Пошел снег, сначала еще не такой сильный. Потом он стал сильней. Потом резко стемнело. Синоптики по радио обещали нешуточную метель. Еще спустя полчаса Клеопатра поняла, что у нее появились серьезные проблемы. Колеса увязли в мокром днем снеге, который стремительно превращался в ледяной панцирь. Сколько времени она рыла колесами эти ямы, выжигая последние капли бензина? Четыре часа с минутами… И где она, в одной из малонаселенных областей или петляет как заяц по лесу? Ночная метель не давала определиться.
Будучи в детстве неисправимой мечтательницей, Клео очень любила нянины сказки. Тогда она хотела стать феей… Не какой-то там Золушкой с каретой, превращающейся в тыкву, с ферейтором-сусликом и платьем Сен-Лорана, праевращаюзимся в зэковскую телогрейку ровно в полночь, тик-так. Нет, важно было стать именно феей. Потому что феи — менеджеры доброты! Хотя больше всего ей нравилась Белоснежка из сказки добрых братьев Гримм. Скажи ей теперь кто-то об этом, она бы долго смеялась. Она изменилась в 14 лет, сразу и навсегда. Это было после дискотеки, или точней, на мокрой скамейке в парке напротив дискотеки, куда ее взялся «проводить» пьяный одноклассник. С той ночи главным у нее было уже не благодеятельность — а бонусы в конце сказок. И не мечты, удел неудачников и идиотов… У нее скопилось много подарков судьбы. Мансарда в центре Риги, дом с офисом в Воркуте, пентхаус на юго-западе Москвы. Плюс строящаяся вилла на Кипре, где местный закон доброжелательно позволяет иностранцам не платить налоги. Друзей, правда, почти не осталось. Сексуальные платья она надевала два раза за последние пять лет: имиджу деловой женщины более соответствовал фригидный брючный костюм черного цвета. Впрочем, можно ли вспоминать о канкане в глухой чащобе, когда влюбленная женщина одета в короткое платьице с голой спиной?
— … не знаю где… как мне… ответьте… — долго шептала и кричала она в хендс-фри, не снимая ноги с педали газа. Снег повалил крупными хлопьями, словно комочки ваты, а на дисплее телефона высвечивалось лишь слабое подобие квадратика зоны приема. Потом она поняла, посадит аккумулятор трубки — и тихо заплакала, как маленькая… Вместо Марио — вьюга, вместо камина и теплой постели — салон тонкой, как банка кильки, городской машинки. Может, это судьба, знак свыше? Что самостоятельно ей из проблемы не выкарабкаться, она поняла, когда бензина в баке осталось на самом донышке. Да и куда уйти по сугробам на тонких каблуках? Прошагав несколько шагов по снегу, обжигающему ноги до самых бедер, она с трудом вернулась к машине. Сквозь снежные вихри фары не было видно с десяти шагов. А стрелки на часах показывали только одиннадцать, и этой жуткой ночи, казалось, не будет конца.
— … ноз погоды: на Северном Урале ночью метель, температура воздуха до минус тридцати… шшш.. шшш… перь передаем песню Верки Сердючки «Все будет хорошо»… Радиопомехи налетели так же внезапно, как эта метель. Клео приокрыла форточку, чтобы выбросить окурок сигареты, и ветер не преминул швырнуть ей горсть колючих льдинок в лицо. Тишина эфира оглушала. В этом чертовом месте не срабатывал даже сигнал экстренного вызова. Самая низина, наверное. Вход в ад, где даже в июле идет метель. Сплошной дикий лес, корабельные елки, тролли, ведьмы и людоеды. Клео постучала тыльной стороной ладони по шкале настройки FM. Ничего. Лишь метель шипела в унисон радио: шшш… шшшш… Да ничего хорошего не было, вообще ничего! В хрипах радио было что-то похожее на тихий звук, с которым песок разлетается по крышке гроба. Хуже, как оказалось, не бывает никогда. Клео безуспешно попыталась сорвать плюшевый чехол с заднего сиденья. Сломала два ногтя.
Она сорвалась в поездку тайно и спонтанно, по любви, одетая как девочка из 10-го «б» в коротенькое платьице от Сони Рикель. В этой тряпочке и туфельках на тонком каблучке Клео чувствовала себя королевой школьного бала. Да, порой с серьезной деловой женщиной 30,5 лет стрелы Амура делают и такое… Знакомые его звали Марио. Он занимался нефтью плюс импортировал в Россию портланд-цемент. В таких количествах, что им запросто можно было зацементировать всю Москву до самого звезд ее кремлевских башен. Он был галантен и застенчив, этот двухметровый джентльмен, живущий анахоретом на своей вилле в лесу. А главное — он не был женат! Когда Марио, стесняясь, позвонил ей в офис и пригласил отметить Рождество вдвоем у камина в его лесном поместье, точней, замке, она сразу сказала«Да»! Могла ли она не поехать?
Потом несколько часов Клеопатра бешено гнала машину на восток, за города и горы. За последней из деревень, сверившись с картой, свернула в лес на разбитую колею и ехала еще полчаса. Пошел снег, сначала еще не такой сильный. Потом он стал сильней. Потом резко стемнело. Синоптики по радио обещали нешуточную метель. Еще спустя полчаса Клеопатра поняла, что у нее появились серьезные проблемы. Колеса увязли в мокром днем снеге, который стремительно превращался в ледяной панцирь. Сколько времени она рыла колесами эти ямы, выжигая последние капли бензина? Четыре часа с минутами… И где она, в одной из малонаселенных областей или петляет как заяц по лесу? Ночная метель не давала определиться.
Будучи в детстве неисправимой мечтательницей, Клео очень любила нянины сказки. Тогда она хотела стать феей… Не какой-то там Золушкой с каретой, превращающейся в тыкву, с ферейтором-сусликом и платьем Сен-Лорана, праевращаюзимся в зэковскую телогрейку ровно в полночь, тик-так. Нет, важно было стать именно феей. Потому что феи — менеджеры доброты! Хотя больше всего ей нравилась Белоснежка из сказки добрых братьев Гримм. Скажи ей теперь кто-то об этом, она бы долго смеялась. Она изменилась в 14 лет, сразу и навсегда. Это было после дискотеки, или точней, на мокрой скамейке в парке напротив дискотеки, куда ее взялся «проводить» пьяный одноклассник. С той ночи главным у нее было уже не благодеятельность — а бонусы в конце сказок. И не мечты, удел неудачников и идиотов… У нее скопилось много подарков судьбы. Мансарда в центре Риги, дом с офисом в Воркуте, пентхаус на юго-западе Москвы. Плюс строящаяся вилла на Кипре, где местный закон доброжелательно позволяет иностранцам не платить налоги. Друзей, правда, почти не осталось. Сексуальные платья она надевала два раза за последние пять лет: имиджу деловой женщины более соответствовал фригидный брючный костюм черного цвета. Впрочем, можно ли вспоминать о канкане в глухой чащобе, когда влюбленная женщина одета в короткое платьице с голой спиной?
— … не знаю где… как мне… ответьте… — долго шептала и кричала она в хендс-фри, не снимая ноги с педали газа. Снег повалил крупными хлопьями, словно комочки ваты, а на дисплее телефона высвечивалось лишь слабое подобие квадратика зоны приема. Потом она поняла, посадит аккумулятор трубки — и тихо заплакала, как маленькая… Вместо Марио — вьюга, вместо камина и теплой постели — салон тонкой, как банка кильки, городской машинки. Может, это судьба, знак свыше? Что самостоятельно ей из проблемы не выкарабкаться, она поняла, когда бензина в баке осталось на самом донышке. Да и куда уйти по сугробам на тонких каблуках? Прошагав несколько шагов по снегу, обжигающему ноги до самых бедер, она с трудом вернулась к машине. Сквозь снежные вихри фары не было видно с десяти шагов. А стрелки на часах показывали только одиннадцать, и этой жуткой ночи, казалось, не будет конца.
— … ноз погоды: на Северном Урале ночью метель, температура воздуха до минус тридцати… шшш.. шшш… перь передаем песню Верки Сердючки «Все будет хорошо»… Радиопомехи налетели так же внезапно, как эта метель. Клео приокрыла форточку, чтобы выбросить окурок сигареты, и ветер не преминул швырнуть ей горсть колючих льдинок в лицо. Тишина эфира оглушала. В этом чертовом месте не срабатывал даже сигнал экстренного вызова. Самая низина, наверное. Вход в ад, где даже в июле идет метель. Сплошной дикий лес, корабельные елки, тролли, ведьмы и людоеды. Клео постучала тыльной стороной ладони по шкале настройки FM. Ничего. Лишь метель шипела в унисон радио: шшш… шшшш… Да ничего хорошего не было, вообще ничего! В хрипах радио было что-то похожее на тихий звук, с которым песок разлетается по крышке гроба. Хуже, как оказалось, не бывает никогда. Клео безуспешно попыталась сорвать плюшевый чехол с заднего сиденья. Сломала два ногтя.
Страница 1 из 3
