Что может быть прекраснее пятничного вечера в собственном доме, двухэтажном, окруженном глухим бетонным забором, с подземным гаражем и небольшим садом? Мужчина заглушил мотор и вылез из блестящего черного автомобиля.
Добавить в моё избранное
11 мин, 45 сек 1569
Он улыбнулся и взял ее руку в свою.
— Карандаш, значит?
— Ага. А с ним — Самоделкин. Это такой как бы робот, на ушах антенны и пружины вместо ног. В книжке про них картинки очень красивые были. Мне, помню, мама подарила, на день рождения.
Мужчина вздохнул, пытаясь расслабиться, но в голову настойчиво лез образ ухмыляющегося Карандаша, стоящего с той стороны двери. Да, конечно, в детстве он тоже читал приключения Карандаша и Самоделкина. Очень интересно.
Сон никак не шел. Укрепилось чувство, что если сейчас не пойти, не открыть дверь и не включить свет, не убедиться, что коридор пуст — то заснуть не удастся. Он выругался про себя — наверное, уже сотый раз за день. Кажется, матершинники не смогут попасть в рай?
Он нехотя выбрался из кровати и зачем-то надел штаны.
— Ты куда? — сонно удивилась жена.
— Да в туалет.
Она поглубже залезла головой в подушку и погрузилась в дрему.
Мужчина подошел к двери. Открывать до дрожи в пальцах не хотелось. Помедлив несколько секунд, он отодвинулся чуть в сторону, глубоко вздохнул и потянул на себя ручку. Сразу же почувствовал, как горячая волна адреналина пронизывает тело насквозь.
Пусто и темно. Мужчина осторожно вышел в коридор, озираясь по сторонам. Нащупал выключатель и зажег свет. Опасливо стрельнул глазами налево и направо. Никого.
Только после этого он закрыл за собой дверь. Идти до туалета было неприятно. Глупо было бы оглядываться каждую секунду и страшно было идти, не оглядываясь. Кое-как справив свои потребности, он быстро вернулся в спальню, оставив везде свет зажженным.
Жена никак не отреагировала на его возвращение, и только когда он залезал обратно в постель, промычала что-то.
Все еще пребывая в напряжении, мужчина полежал несколько минут, не двигаясь и вслушиваясь в тишину. Понемногу тело расслабилось, и он смог повернуться на бок; лениво приоткрыл глаз, чтобы взглянуть на «свою половину» — и испуганно подскочил на кровати. Боковым зрением он увидел черную фигуру человека в дверном проеме.
Он затряс головой, чтобы прояснить взор. Проснувшаяся от шума женщина, не вставая, позвала его по имени. Ничьей фигуры в двери, конечно же, не было. Да и света в комнате было так мало, что ничего нельзя было толком разглядеть. Сквозь закрытую дверь не пробивалось ни лучика от включенных в коридоре ламп.
— Иди сюда, зайка, — сонно позвала его жена и перевернулась на другой бок.
Он сидел, опершись о спинку кровати, и буравил напряженным взглядом темноту спальни. Попытался лечь — и снова поднялся. Сердце, как бешеное, гулко ухало — изо всей мочи гоняло по артериям кровь.
«Нет, так больше продолжаться не может!» — Соскользнуть с постели и снова надеть штаны, не потревожив супруги, оказалось делом непростым, и он ее все-таки разбудил. Пришлось объяснить, что не спится. Не зажигая свет, он сел в кресло.
Со стороны все выглядело крайне глупо, и это бесило. Мужчина поднялся и быстро направился к двери, ощущая холодный озноб, пробегающий по коже.
Сначала он не мог нащупать дверную ручку, потом она не хотела опускаться, словно кто-то придерживал ее с той стороны, и только после резкого рывка дверь отворилась.
Перед ним кто-то стоял. Выпуклые красные глаза уставились прямо в зрачки онемевшего мужчины; под толстым скрученным карандашем, заменявшем чудовищу нос, расплывалась масляная улыбка. Карандаш медленно протянул руку, и кончик белого мягкого пальца задел нос человека. Тот заорал. Заорал так, как кричат ночью погруженные в необычно жуткий кошмар дети — а утром не могут вспомнить ничего, кроме ощущения всепоглощающего страха. Сразу завизжала жена, спросонья ничего не понимая.
Карандаш подмигнул половиной мертвенно-бледного, словно нарисованного известкой лица, и шагнул вперед. Мужчина рванул от него и за короткое мгновение достиг противоположной стены, ударившись ногой о тумбочку. От неожиданности и страха он свалился.
Карандаш мягкой походкой подошел к визжащей на кровати женщине и плотно обхватил ее голову руками. Та потеряла сознание или оцепенела: так или иначе, ее крик прервался. Чудовище запрокинуло назад свою голову, словно готовясь клюнуть жертву огромным карандашем.
Мужчина, стоя на четвереньках, ошалело рылся в нижнем ящике тумбы. Вещи выпадали из трясущихся рук, ящик не удавалось открыть больше чем наполовину. Наконец он вытащил пистолет и со второго раза сумел сдвинуть предохранитель. Карандаш начал движение клювом вниз, и мужчина, вытянув до упора руку, судорожно нажал на курок.
Пуля не сбросила монстра с жертвы, но он остановился и повернул лицо к противнику. Рот его опять растянулся в жуткой усмешке, он поднялся с кровати и неторопливо двинулся к мужчине.
Тот стрелял, и грохочущие пули проходили сквозь чудовище, едва ли на секунду задерживая его. Из ухмыляющегося рта по краям толстых губ стала течь красная жижа.
— Карандаш, значит?
— Ага. А с ним — Самоделкин. Это такой как бы робот, на ушах антенны и пружины вместо ног. В книжке про них картинки очень красивые были. Мне, помню, мама подарила, на день рождения.
Мужчина вздохнул, пытаясь расслабиться, но в голову настойчиво лез образ ухмыляющегося Карандаша, стоящего с той стороны двери. Да, конечно, в детстве он тоже читал приключения Карандаша и Самоделкина. Очень интересно.
Сон никак не шел. Укрепилось чувство, что если сейчас не пойти, не открыть дверь и не включить свет, не убедиться, что коридор пуст — то заснуть не удастся. Он выругался про себя — наверное, уже сотый раз за день. Кажется, матершинники не смогут попасть в рай?
Он нехотя выбрался из кровати и зачем-то надел штаны.
— Ты куда? — сонно удивилась жена.
— Да в туалет.
Она поглубже залезла головой в подушку и погрузилась в дрему.
Мужчина подошел к двери. Открывать до дрожи в пальцах не хотелось. Помедлив несколько секунд, он отодвинулся чуть в сторону, глубоко вздохнул и потянул на себя ручку. Сразу же почувствовал, как горячая волна адреналина пронизывает тело насквозь.
Пусто и темно. Мужчина осторожно вышел в коридор, озираясь по сторонам. Нащупал выключатель и зажег свет. Опасливо стрельнул глазами налево и направо. Никого.
Только после этого он закрыл за собой дверь. Идти до туалета было неприятно. Глупо было бы оглядываться каждую секунду и страшно было идти, не оглядываясь. Кое-как справив свои потребности, он быстро вернулся в спальню, оставив везде свет зажженным.
Жена никак не отреагировала на его возвращение, и только когда он залезал обратно в постель, промычала что-то.
Все еще пребывая в напряжении, мужчина полежал несколько минут, не двигаясь и вслушиваясь в тишину. Понемногу тело расслабилось, и он смог повернуться на бок; лениво приоткрыл глаз, чтобы взглянуть на «свою половину» — и испуганно подскочил на кровати. Боковым зрением он увидел черную фигуру человека в дверном проеме.
Он затряс головой, чтобы прояснить взор. Проснувшаяся от шума женщина, не вставая, позвала его по имени. Ничьей фигуры в двери, конечно же, не было. Да и света в комнате было так мало, что ничего нельзя было толком разглядеть. Сквозь закрытую дверь не пробивалось ни лучика от включенных в коридоре ламп.
— Иди сюда, зайка, — сонно позвала его жена и перевернулась на другой бок.
Он сидел, опершись о спинку кровати, и буравил напряженным взглядом темноту спальни. Попытался лечь — и снова поднялся. Сердце, как бешеное, гулко ухало — изо всей мочи гоняло по артериям кровь.
«Нет, так больше продолжаться не может!» — Соскользнуть с постели и снова надеть штаны, не потревожив супруги, оказалось делом непростым, и он ее все-таки разбудил. Пришлось объяснить, что не спится. Не зажигая свет, он сел в кресло.
Со стороны все выглядело крайне глупо, и это бесило. Мужчина поднялся и быстро направился к двери, ощущая холодный озноб, пробегающий по коже.
Сначала он не мог нащупать дверную ручку, потом она не хотела опускаться, словно кто-то придерживал ее с той стороны, и только после резкого рывка дверь отворилась.
Перед ним кто-то стоял. Выпуклые красные глаза уставились прямо в зрачки онемевшего мужчины; под толстым скрученным карандашем, заменявшем чудовищу нос, расплывалась масляная улыбка. Карандаш медленно протянул руку, и кончик белого мягкого пальца задел нос человека. Тот заорал. Заорал так, как кричат ночью погруженные в необычно жуткий кошмар дети — а утром не могут вспомнить ничего, кроме ощущения всепоглощающего страха. Сразу завизжала жена, спросонья ничего не понимая.
Карандаш подмигнул половиной мертвенно-бледного, словно нарисованного известкой лица, и шагнул вперед. Мужчина рванул от него и за короткое мгновение достиг противоположной стены, ударившись ногой о тумбочку. От неожиданности и страха он свалился.
Карандаш мягкой походкой подошел к визжащей на кровати женщине и плотно обхватил ее голову руками. Та потеряла сознание или оцепенела: так или иначе, ее крик прервался. Чудовище запрокинуло назад свою голову, словно готовясь клюнуть жертву огромным карандашем.
Мужчина, стоя на четвереньках, ошалело рылся в нижнем ящике тумбы. Вещи выпадали из трясущихся рук, ящик не удавалось открыть больше чем наполовину. Наконец он вытащил пистолет и со второго раза сумел сдвинуть предохранитель. Карандаш начал движение клювом вниз, и мужчина, вытянув до упора руку, судорожно нажал на курок.
Пуля не сбросила монстра с жертвы, но он остановился и повернул лицо к противнику. Рот его опять растянулся в жуткой усмешке, он поднялся с кровати и неторопливо двинулся к мужчине.
Тот стрелял, и грохочущие пули проходили сквозь чудовище, едва ли на секунду задерживая его. Из ухмыляющегося рта по краям толстых губ стала течь красная жижа.
Страница 2 из 4
