Усиливающийся дождь настойчиво барабанил по стеклам, вынуждая водителя затормозить. Котя припарковал машину у обочины и нервно выдохнул. Поездка не удалась. Мало того, что они заблудились, так еще и под ливень попали. Ехать дальше было невозможно, да и Брунгильда не позволила бы. Она и так уже час распекала его за то, что сбился с дороги. Примирительная поездка обернулась еще одним поводом для ссоры.
Добавить в моё избранное
8 мин, 36 сек 15536
Костя распахнул дверь перед женой и предусмотрительно раскрыл большой красный зонтик. Выйдя их машины, Брунгильда застыла рядом с парнем. Дом восхищал и пугал одновременно. Скрытый пеленой дождя, каменный двухэтажный особняк, обвитый плющом, выстроенный еще в позапрошлом столетии, казался сверхъестественной громадой.
Молодожены переглянулись. Даже Бруня умолкла, на мгновенье забыв, что смертельно обиделась на мужа.
— Неужели это и есть гостиница? Ты ничего не перепутал? — недоверчиво спросила блондинка.
— Так сказала девушка-менеджер из магазина. Помнишь, та, с повязкой на глазу, — восхищенно глядя на дом, выдохнул студент-филолог, и в подтверждение вытащил из кармана ключ с номером одиннадцать на брелке. Остроконечная крыша с небольшими башенками казалась Коте шпилями готического замка, а заброшенный сад — пристанищем неупокоенных приведений.
— Гостиница еще официально не открыта. Там ремонт идет, потому и постояльцев нет. Не ночевать же нам в машине, других отелей поблизости все равно не найти.
— Мрачновато, — констатировала Бруня.
— Всегда с тобой так, — надула пухлые губки.
— Пошли уже. И учти: я все еще обижена.
Дверь была не заперта, и парочка беспрепятственно проникла в дом. На первом этаже горел свет, неприветливо подмигивали пришельцам лампочки. На недовольный взгляд Бруни, Котя торопливо стал оправдывать так приглянувшийся ему дом — перебои со светом из-за ливня, ничего страшного здесь нет. Мебель, под стать особняку — тяжелая, массивная и старая. Парень такую только в музеях да в учебниках видел. И огромное зеркало в холле. Юному филологу даже показалось, что за мутной гранью переливаются тени. Но он моргнул, и наваждение исчезло.
Как и говорила девушка-менеджер, скрипучая лестница привела молодоженов на второй этаж, где света не было вообще. Темный коридор и череда одинаковых комнат. При неверном свете зажигалки, Костя сумел обнаружить дверь с вожделенным номером одиннадцать — на каждой висело по бумажке приклеенной скотчем, корявыми цифрами уведомлявшие гостей, куда следует заселяться.
— Я иду спать, — уперев руки в бока, Брунгильда остановилась в дверном проеме.
— Одна, — и захлопнула перед носом Кости дверь.
— Как настоящая валькирия, — восхищенно вздохнул студент.
— Дурак, ты Котя. И рассказы у тебя дурацкие, — раздалось из-за запертой створки.
Студент вздохнул, стало обидно. Почти до слез. Опять не понять из-за чего надулась. А ему, между прочим, тоже неприятно, что его творчество дурацким называют.
Нечего было и думать, подавить сопротивление жены, только хуже станет, поэтому парень спустился вниз, и, расположившись на диване в гостиной, вытащил из сумки ноутбук. Но на первых же страницах дипломной работы, Котя застрял. Мысли крутились вокруг Бруни. В голову ничего путного не шло, а что шло, в дипломную не напишешь.
Даже если бы в этом маленьком поселке гостиницы были на каждом углу, то студент выбрал бы именно эту. Он чувствовал себя здесь словно в готическом романе начала позапрошлого века. Котя был бы героем, а Брунхильда его возлюбленной дамой, которую он смог бы спасти от приведений, что непременно обитали бы в старинном доме. Чтобы отвлечься, Костя открыл пустой документ и начал писать.
«Старинный особняк, заброшенный и обветшалый, давно обзавелся дурной славой. Люди знали, что это проклятое место есть ни что иное как обитель призраков, и обходили его стороной. Никто не смел находиться в»… Но долго оставаться наедине с творчеством не дали.
— Привет!
Котя вскочил, чуть не выронив ноутбук. В углу в кресле сидел бледный, с всклокоченными волосами мужчина, завернутый в теплый домашний халат. Он устало, но приветливо улыбался студенту.
— Кто вы? — срывающимся от волнения голосом, спросил юный филолог.
— Еще один постоялец?
— Можно и так сказать. Меня зовут Трувур. Мистик. Тридцати двух лет от роду. Холост, — отрекомендовался мужчина.
— Извините, что напугал.
— Да ничего, сам виноват, что не заметил, — махнул рукой Котя.
— Приятно познакомиться. Я Константин. А что это за профессия такая — мистик? Вы писатель? — оживился застенчивый студент.
Трувур поплотнее запахнул на груди ветхий халат:
— Нет, что вы. На такое у меня талантов не хватит. Я демонов вызываю. Пентаграммы, магия и прочее. Три года назад призвал тут одного, до сих пор избавиться не могу. К нам мало кто приезжает, — сменил тему разговора мужчина.
— А вы один путешествуете?
Котя не мог понять, говорит Трувур правду или издевается над ним. Вроде и серьезный мужчина. Какая тут еще магия и пентаграммы? Словно сон. Студент был в растерянности:
— Наверху моя жена Брунгильда. Прилегла отдохнуть, а я вот… решил над дипломной поработать.
«Не говорить же, что меня Бруня в свою постель не пускает», — про себя подумал студент.
Молодожены переглянулись. Даже Бруня умолкла, на мгновенье забыв, что смертельно обиделась на мужа.
— Неужели это и есть гостиница? Ты ничего не перепутал? — недоверчиво спросила блондинка.
— Так сказала девушка-менеджер из магазина. Помнишь, та, с повязкой на глазу, — восхищенно глядя на дом, выдохнул студент-филолог, и в подтверждение вытащил из кармана ключ с номером одиннадцать на брелке. Остроконечная крыша с небольшими башенками казалась Коте шпилями готического замка, а заброшенный сад — пристанищем неупокоенных приведений.
— Гостиница еще официально не открыта. Там ремонт идет, потому и постояльцев нет. Не ночевать же нам в машине, других отелей поблизости все равно не найти.
— Мрачновато, — констатировала Бруня.
— Всегда с тобой так, — надула пухлые губки.
— Пошли уже. И учти: я все еще обижена.
Дверь была не заперта, и парочка беспрепятственно проникла в дом. На первом этаже горел свет, неприветливо подмигивали пришельцам лампочки. На недовольный взгляд Бруни, Котя торопливо стал оправдывать так приглянувшийся ему дом — перебои со светом из-за ливня, ничего страшного здесь нет. Мебель, под стать особняку — тяжелая, массивная и старая. Парень такую только в музеях да в учебниках видел. И огромное зеркало в холле. Юному филологу даже показалось, что за мутной гранью переливаются тени. Но он моргнул, и наваждение исчезло.
Как и говорила девушка-менеджер, скрипучая лестница привела молодоженов на второй этаж, где света не было вообще. Темный коридор и череда одинаковых комнат. При неверном свете зажигалки, Костя сумел обнаружить дверь с вожделенным номером одиннадцать — на каждой висело по бумажке приклеенной скотчем, корявыми цифрами уведомлявшие гостей, куда следует заселяться.
— Я иду спать, — уперев руки в бока, Брунгильда остановилась в дверном проеме.
— Одна, — и захлопнула перед носом Кости дверь.
— Как настоящая валькирия, — восхищенно вздохнул студент.
— Дурак, ты Котя. И рассказы у тебя дурацкие, — раздалось из-за запертой створки.
Студент вздохнул, стало обидно. Почти до слез. Опять не понять из-за чего надулась. А ему, между прочим, тоже неприятно, что его творчество дурацким называют.
Нечего было и думать, подавить сопротивление жены, только хуже станет, поэтому парень спустился вниз, и, расположившись на диване в гостиной, вытащил из сумки ноутбук. Но на первых же страницах дипломной работы, Котя застрял. Мысли крутились вокруг Бруни. В голову ничего путного не шло, а что шло, в дипломную не напишешь.
Даже если бы в этом маленьком поселке гостиницы были на каждом углу, то студент выбрал бы именно эту. Он чувствовал себя здесь словно в готическом романе начала позапрошлого века. Котя был бы героем, а Брунхильда его возлюбленной дамой, которую он смог бы спасти от приведений, что непременно обитали бы в старинном доме. Чтобы отвлечься, Костя открыл пустой документ и начал писать.
«Старинный особняк, заброшенный и обветшалый, давно обзавелся дурной славой. Люди знали, что это проклятое место есть ни что иное как обитель призраков, и обходили его стороной. Никто не смел находиться в»… Но долго оставаться наедине с творчеством не дали.
— Привет!
Котя вскочил, чуть не выронив ноутбук. В углу в кресле сидел бледный, с всклокоченными волосами мужчина, завернутый в теплый домашний халат. Он устало, но приветливо улыбался студенту.
— Кто вы? — срывающимся от волнения голосом, спросил юный филолог.
— Еще один постоялец?
— Можно и так сказать. Меня зовут Трувур. Мистик. Тридцати двух лет от роду. Холост, — отрекомендовался мужчина.
— Извините, что напугал.
— Да ничего, сам виноват, что не заметил, — махнул рукой Котя.
— Приятно познакомиться. Я Константин. А что это за профессия такая — мистик? Вы писатель? — оживился застенчивый студент.
Трувур поплотнее запахнул на груди ветхий халат:
— Нет, что вы. На такое у меня талантов не хватит. Я демонов вызываю. Пентаграммы, магия и прочее. Три года назад призвал тут одного, до сих пор избавиться не могу. К нам мало кто приезжает, — сменил тему разговора мужчина.
— А вы один путешествуете?
Котя не мог понять, говорит Трувур правду или издевается над ним. Вроде и серьезный мужчина. Какая тут еще магия и пентаграммы? Словно сон. Студент был в растерянности:
— Наверху моя жена Брунгильда. Прилегла отдохнуть, а я вот… решил над дипломной поработать.
«Не говорить же, что меня Бруня в свою постель не пускает», — про себя подумал студент.
Страница 1 из 3
