Усиливающийся дождь настойчиво барабанил по стеклам, вынуждая водителя затормозить. Котя припарковал машину у обочины и нервно выдохнул. Поездка не удалась. Мало того, что они заблудились, так еще и под ливень попали. Ехать дальше было невозможно, да и Брунгильда не позволила бы. Она и так уже час распекала его за то, что сбился с дороги. Примирительная поездка обернулась еще одним поводом для ссоры.
Добавить в моё избранное
8 мин, 36 сек 15538
И делать ничего не надо будет. Отдыхай себе целыми днями. Будешь спать сколько хочешь, есть что нравится, играть в разные игры, примерять наряды.
— Звучит красиво, — сонно согласилась девушка. Веки налились свинцовой тяжестью, и закрывались сами собой, а голова тянулась к подушке.
Иррис продолжала уговаривать:
— Про стирку, уборку и готовку можешь и не вспоминать. Только вот про Костю придется забыть. Этот студент тебе все равно больше не нужен. Он плохо с тобой обращался и заслуживает остаться один. Ты же его уже не любишь, ведь так? Так что ничего дурного в том, что ты его бросишь, нет.
— Да… Что?! — воскликнула Бруня. Сон как рукой сняло:
— Как это без Коти? Я без него не хочу!
Женщина равнодушно пожала плечами:
— Ты же сама только что сказала, что его не любишь. Вот же большая потеря. Раз не любишь, так и пусть едет куда хочет, а ты оставайся.
Колебалась блондинка не долго. В голубых глазах девушки вспыхнул огонь:
— Люблю я его. Люблю, Котю!
Одновременно Бруня и Котя бросили навстречу друг другу. Встретившись на дубовой лестнице, они обнялись, словно давным-давно не виделись и ужасно соскучились.
— Давай больше никогда не будем ссориться, — выдохнул Котя, с обожанием глядя на блондинку.
— Давай, — согласилась его жена.
— Я даже твои рассказы почитаю, — совсем расщедрилась Брунхильда.
— Как же я люблю тебя, моя валькирия!
— Эх, какая история, — вздохнула Иррис, забирая у Трувура несколько кофейных зерен.
— Никакого грошика за такую не жалко.
Мистик ревностно пододвинул кучку зерен к себе.
— Опять мы с тобой благотворительностью занимаемся. Вместо того чтобы людей пугать, доводя до сердечного инфаркта, мы их мирим и развлекаем милыми беседами.
— Не бухти. Хотя, когда ворчишь, ты такой милашка, — улыбнулась женщина.
Иррис откинула вуаль — на высоком лбу красовалось отверстие от пули. Собирательница фольклора промокнула рану кружевным носовым платком, скорее по привычке, чем по надобности. Потом протянула такой же Трувуру.
— Не надо. Здесь скатерть нужна, а не тряпочка твоя, — он распахнул халат, показывая окровавленную дыру с кулак на месте сердца.
— Да и все равно не зарастет.
— Я же говорю, милашка, — рассмеялась Иррис.
— Ой, рассвет!
И призраки превратились в дымку, которая втянулась в зеркало в простой деревянной раме. Пару мгновений там танцевали тени, перетекая за тонкой стеклянной гранью, а потом все прекратилось. До наступления следующей ночи.
— Звучит красиво, — сонно согласилась девушка. Веки налились свинцовой тяжестью, и закрывались сами собой, а голова тянулась к подушке.
Иррис продолжала уговаривать:
— Про стирку, уборку и готовку можешь и не вспоминать. Только вот про Костю придется забыть. Этот студент тебе все равно больше не нужен. Он плохо с тобой обращался и заслуживает остаться один. Ты же его уже не любишь, ведь так? Так что ничего дурного в том, что ты его бросишь, нет.
— Да… Что?! — воскликнула Бруня. Сон как рукой сняло:
— Как это без Коти? Я без него не хочу!
Женщина равнодушно пожала плечами:
— Ты же сама только что сказала, что его не любишь. Вот же большая потеря. Раз не любишь, так и пусть едет куда хочет, а ты оставайся.
Колебалась блондинка не долго. В голубых глазах девушки вспыхнул огонь:
— Люблю я его. Люблю, Котю!
Одновременно Бруня и Котя бросили навстречу друг другу. Встретившись на дубовой лестнице, они обнялись, словно давным-давно не виделись и ужасно соскучились.
— Давай больше никогда не будем ссориться, — выдохнул Котя, с обожанием глядя на блондинку.
— Давай, — согласилась его жена.
— Я даже твои рассказы почитаю, — совсем расщедрилась Брунхильда.
— Как же я люблю тебя, моя валькирия!
— Эх, какая история, — вздохнула Иррис, забирая у Трувура несколько кофейных зерен.
— Никакого грошика за такую не жалко.
Мистик ревностно пододвинул кучку зерен к себе.
— Опять мы с тобой благотворительностью занимаемся. Вместо того чтобы людей пугать, доводя до сердечного инфаркта, мы их мирим и развлекаем милыми беседами.
— Не бухти. Хотя, когда ворчишь, ты такой милашка, — улыбнулась женщина.
Иррис откинула вуаль — на высоком лбу красовалось отверстие от пули. Собирательница фольклора промокнула рану кружевным носовым платком, скорее по привычке, чем по надобности. Потом протянула такой же Трувуру.
— Не надо. Здесь скатерть нужна, а не тряпочка твоя, — он распахнул халат, показывая окровавленную дыру с кулак на месте сердца.
— Да и все равно не зарастет.
— Я же говорю, милашка, — рассмеялась Иррис.
— Ой, рассвет!
И призраки превратились в дымку, которая втянулась в зеркало в простой деревянной раме. Пару мгновений там танцевали тени, перетекая за тонкой стеклянной гранью, а потом все прекратилось. До наступления следующей ночи.
Страница 3 из 3
