Родниковый лёд сладок… Пить талую воду родникового льда можно нежно — лишь касаясь губами, как при первом поцелуе, можно — страстно и горячо — чтобы холод пронзал до самого сердца, и дыхание замирало где-то глубоко внутри… Родниковый лёд жарок.
Добавить в моё избранное
5 мин, 21 сек 13995
— Мамочка… — тоскливо прошептала девочка, — Милая, не могу я домой. Озеро меня не отпускает, мамочка… — Отчего же не отпускает, доченька? Пойдём домой, все нас там ждут. Бабушка с дедушкой места себе не находят, Юляша по тебе плачет. Пойдём, Рысенька, я за тобой пришла, — Варяша и сама дивилась, как сейчас легко и просто даются ей эти слова.
— Не могу, мамочка, — только и прошептала девочка и протянула ладони к лунному свету. Пролился свет сквозь её руки — и только тут Варяша поняла, что услышала матерь-водица её былые мольбы, и забрала нежеланное дитя… — Ты только не бросай меня, мама, — тихо попросила девочка, — Здесь одной холодно и страшно. Ты ведь не уйдёшь?
Больно — больно и сладко, больно и горько — просто больно, будто душу грызут волки, рвут на части, но уж если больно — значит, живая ещё душа… По щекам Варяши побежали слёзы — но она уже не боялась их и некого было стыдиться, и незачем больше было врать — себе и всем. Бросилась она под ветви ивы и крепко прижала к себе дочь — холодную, как самый крепкий родниковый лёд, зашептала жарко и больно, в самое сердце:
— Не брошу, моя маленькая, никогда больше не брошу… И треснул лёд в сердце матери — и растаял, побежав из глаз самыми чистыми алмазами. А матерь-водица всех привечает, всех приласкает, никому не откажет — и к Варяше была ласкова, как к родному дитя… Под утро прибежала к озеру Юляша — косы растрёпаны, щёки распухли от долгих слёз… Да только под ветвями старой ивы ничего она не нашла — ничего, кроме двух молодых побегов, тянущих ветви к озёрной воде — они стояли, переплетясь, словно обнявшись, а холодные воды ласково гладили упавшие ветви…
— Не могу, мамочка, — только и прошептала девочка и протянула ладони к лунному свету. Пролился свет сквозь её руки — и только тут Варяша поняла, что услышала матерь-водица её былые мольбы, и забрала нежеланное дитя… — Ты только не бросай меня, мама, — тихо попросила девочка, — Здесь одной холодно и страшно. Ты ведь не уйдёшь?
Больно — больно и сладко, больно и горько — просто больно, будто душу грызут волки, рвут на части, но уж если больно — значит, живая ещё душа… По щекам Варяши побежали слёзы — но она уже не боялась их и некого было стыдиться, и незачем больше было врать — себе и всем. Бросилась она под ветви ивы и крепко прижала к себе дочь — холодную, как самый крепкий родниковый лёд, зашептала жарко и больно, в самое сердце:
— Не брошу, моя маленькая, никогда больше не брошу… И треснул лёд в сердце матери — и растаял, побежав из глаз самыми чистыми алмазами. А матерь-водица всех привечает, всех приласкает, никому не откажет — и к Варяше была ласкова, как к родному дитя… Под утро прибежала к озеру Юляша — косы растрёпаны, щёки распухли от долгих слёз… Да только под ветвями старой ивы ничего она не нашла — ничего, кроме двух молодых побегов, тянущих ветви к озёрной воде — они стояли, переплетясь, словно обнявшись, а холодные воды ласково гладили упавшие ветви…
Страница 2 из 2
