Зеркало

За весь этот чёртов мир, который так не справедлив, который не дал то, что заслуживаю, мир, который просто издевается, дразнит… Мир, который сейчас так далеко-далеко, а вокруг лишь пахнущая кровью тьма. Тьма. Тьма… В последний раз хрустнули кости под жестоким ударом и пальцы, конвульсивно вздрогнув, разжались. Под ногами хлюпала кровь. Медленно рассеивалась ласковая багровая тьма.

Я сжалась в комочек у распростёртого тела, пытаясь отдышаться. Мышцы сводило. Тьма медленно отпускала разум. Лишь убедившись, что я — это действительно я, я рискнула подняться. Меня трясло. Напевать больше не хотелось. У ног лежал труп. И кровь повсюду.

Маньяк настиг очередную жертву.

Я вынула платочек и тщательно протёрла руки. Костяшки пальцев саднило — я ломала ими кости. Больно.

Вместо лица у трупа сплошная каша торчащих из кровавого мяса костей, словно кто-то огромный пытался замесить его как тесто. Я смотрю и меня почти не мутит — привыкла. Только руки дрожат, когда вытягиваю из кармана небольшое зеркальце. На чёрном костюме крови не видно, но нельзя, чтобы хоть малейший след её остался на лице.

Меня передёргивает. Кровь ещё тёплая. И всё вокруг пропитано её запахом. Всё хорошо. Всё уже хорошо. Смотри в зеркало.

У меня глаза на пол лица, огромные и немыслимо блестящие, отражающие. Жуть.

Зеркало вздрагивает, отражение бросает мне полный отчаяния взгляд. Отражение. Только оно. Только там, за гранью, можно позволить себе ничего не сдерживать, не скрывать страха и слабости.

Слабость. Такая, что зеркало вздрагивает в руках. Слабость всегда, когда уползает тьма.

Белоснежное лицо в зеркале. И рука, тщательно стирающая тёмные, тёплые крупинки.

Зеркало-зеркало, ведь я же не виновата… Они сами. Они делают это сами, когда оказываются в обволакивающей тьме по ту сторону. Почему? Тьма не нападает и не ранит, она даже ничего не делает, эта зазеркальная тьма. Она кажется такой безопасной. Но ударить её — всё равно, что ударить зеркало.

Оно отразит удар.

Но почему? Почему зеркало — это я?

Раньше я кричала и билась в истерике. Потом привыкла. С тринадцати лет, по два-три раза за месяц — сломанные шеи и развешанные по заборам кишки, любящие папаши добропорядочных семей, найденные в канаве разорванными в клочки, чужое бешенство в голове и боль в мышцах.

Я привыкла. Хожу на аэробику, чтобы не падать пластом без сил после Этого, ношу тёмные очки или надвигаю кепку на нос, вся моя одежда чёрного цвета, а ногти покрыты багровым лаком. Я трижды подумаю, прежде чем взглянуть кому-то в глаза, я знаю, когда приходит время покидать очередной город, я почти забыла свою семью, я не завожу друзей, я видела больше крови, чем мясник на бойне, и я знаю, как улыбается мрак.

Я не очищаю мир от скверны и не гублю невинные души, я не палач и не мститель, я — зеркало, и за мной нет иной вины, я просто отражаю. Отражаю то, что остается, когда спадают цепи страха, морали и условностей, то, что и есть любая из моих жертв. Может быть, никто из них никогда иначе не выпустил бы свою ярость наружу, жил бы тихо и мирно, поколачивая жену и ребёнка, огрызаясь на соседей и мечтая уничтожить мир. Я не знаю.

Даже если их и спровоцировала безопасная тьма, они сами спустили своего зверя со всех поводков, я лишь отразила… Они знали, что делали. Или им казалось, что знали… Каждый из них хотел этого. Хотел убивать… Откуда им было знать, что тьма отразит все их желания. Отразит мною. Убивая меня, они убивали себя сами… Я всего-лишь зеркало. Я не чувствую себя виноватой. Разве что чуть-чуть. Потому что… потому что мне это всё-таки нравится. Так же, как нравилось им. А в отличии от любого из них у меня ведь и нет выбора. Зеркало не может не отражать. Поэтому я выхожу из подворотни, тихонько напевая, а за спиной улыбается мрак.

— Я знаю, что произойдёт, Сегодня кто-нибудь умрёт.

Не знаю кто, но знаю как.

Я не гадалка, я — маньяк…