Ночь плавно опускалась на город, накрывая его одеялом тяжелых черных туч, скрывая небо. Он сидел на подоконнике и вглядывался в черноту небес. В наушниках играла спокойная мелодия, которую иногда прерывали раскаты грома. Кай любовался началом грозы. Его привлекали силуэты молнии, шум дождя и тот покой, что приносила с собой буря.
Добавить в моё избранное
6 мин, 13 сек 7352
— Поэт лишь кивнул и монстр испарился, оставив парня наедине с собой. Кай пошел в самую глубь, зная, что где-то там его уже поджидает либо свобода, либо иной мир. Время в этом лесу текло по своим законам. День и ночь могли длиться то несколько секунд, то несколько дней, недель, годов, столетий… Это было единственное, что не подчинялось Великому и Ужасному. Время.
Туман становился всё гуще, а ночь начинала набрасывать свои сети на это проклятое место. Кай уже нашел одну записку Безликого и теперь он знал, назад дороги уже нет. Несколько раз Тощий почти поймал его, но каким-то чудом парню удавалось выскользнуть из его рук. Вот уже три записки в руках поэта, впереди уже маячил четвертый лист, но что-то остановило поэта. Парень стоял и смотрел на белый клочок бумаги, что мирно покачивался на ветру. Сзади зашуршали ветки.
— Я. Сдаюсь.
— Твёрдо сказал Кай и повернулся к Слендеру лицом, протягивая три листика.
— Я не хочу бороться за то, что и так не имеет цены.
— На Безликого смотрел уже старик. Седые волосы, морщины и уставшие глаза.
— Но почему? — Монстр был удивлен поступком своего слуги. Он дал ему шанс стать свободным, но тот отверг его по собственному желанию.
— Если я останусь там, в мире людей, то я умру тем, кем есть сейчас, обычным стариком, неизвестным поэтом, чьи стихи знаешь только ты, разве в этом есть что-то хорошее? — Слендер был повержен. Он знал его почти с младших лет. Все годы своей жизни, Кай был слишком умен. Это и отличало его от других, он не искал выгоды, он давал людям частицы своей души, но не требовал взамен ответа.
— Ты уверен? — Безликий надеялся, что поэт, всё-таки, передумает.
— Да.
— Тогда идем… — Безликий ужас протянул старику свою руку. Кай взялся за неё и в последний раз взглянул на мир, который покидает навсегда. Монстр открыл портал и они шагнули туда, исчезая в темноте.
День яркими пятнами света заливал улицы города, прохожие суетились, бегая по улицам каждый в своем направлении. Лужи после ночного дождя радостно искрились зайчиками, отражая редкую зелень деревьев. Детвора пускала по ручейкам кораблики, а птицы распевали свои птичьи песни. Слендер стоял в опустевшей комнате поэта и держал в руках его тетрадь. Гора таких же тетрадей громоздилась на столе, покоилась на полках шкафов или скрывалась в книгах, но Безликого влекла именно эта тетрадь. Та, где написано последнее творение юного мастера. Бережно, слово это нежнейший цветок, монстр открыл первую страницу:
Чернеют тучи за окном, Так холодно в душе. За окнами бушует гром, И с молниями во главе.
Душа на части рвется в небо, Стихия рвется с ветром в дом. Сломавши жизненное кредо, Я утопаю в нем. В душе лишь боль. На небе тучи. Черны как смоль. Да хватить мучить! Эмоций нет. Остались маски. Наступит рассвет, Он вернет Вам все краски. А в душе моей тьма. Одна лишь она. Я уйду навсегда, Это Моя судьба Или второе название истории: Quoniam sentimus, et immortales / Мы чувствуем и знаем, что мы бессмертны.
Туман становился всё гуще, а ночь начинала набрасывать свои сети на это проклятое место. Кай уже нашел одну записку Безликого и теперь он знал, назад дороги уже нет. Несколько раз Тощий почти поймал его, но каким-то чудом парню удавалось выскользнуть из его рук. Вот уже три записки в руках поэта, впереди уже маячил четвертый лист, но что-то остановило поэта. Парень стоял и смотрел на белый клочок бумаги, что мирно покачивался на ветру. Сзади зашуршали ветки.
— Я. Сдаюсь.
— Твёрдо сказал Кай и повернулся к Слендеру лицом, протягивая три листика.
— Я не хочу бороться за то, что и так не имеет цены.
— На Безликого смотрел уже старик. Седые волосы, морщины и уставшие глаза.
— Но почему? — Монстр был удивлен поступком своего слуги. Он дал ему шанс стать свободным, но тот отверг его по собственному желанию.
— Если я останусь там, в мире людей, то я умру тем, кем есть сейчас, обычным стариком, неизвестным поэтом, чьи стихи знаешь только ты, разве в этом есть что-то хорошее? — Слендер был повержен. Он знал его почти с младших лет. Все годы своей жизни, Кай был слишком умен. Это и отличало его от других, он не искал выгоды, он давал людям частицы своей души, но не требовал взамен ответа.
— Ты уверен? — Безликий надеялся, что поэт, всё-таки, передумает.
— Да.
— Тогда идем… — Безликий ужас протянул старику свою руку. Кай взялся за неё и в последний раз взглянул на мир, который покидает навсегда. Монстр открыл портал и они шагнули туда, исчезая в темноте.
День яркими пятнами света заливал улицы города, прохожие суетились, бегая по улицам каждый в своем направлении. Лужи после ночного дождя радостно искрились зайчиками, отражая редкую зелень деревьев. Детвора пускала по ручейкам кораблики, а птицы распевали свои птичьи песни. Слендер стоял в опустевшей комнате поэта и держал в руках его тетрадь. Гора таких же тетрадей громоздилась на столе, покоилась на полках шкафов или скрывалась в книгах, но Безликого влекла именно эта тетрадь. Та, где написано последнее творение юного мастера. Бережно, слово это нежнейший цветок, монстр открыл первую страницу:
Чернеют тучи за окном, Так холодно в душе. За окнами бушует гром, И с молниями во главе.
Душа на части рвется в небо, Стихия рвется с ветром в дом. Сломавши жизненное кредо, Я утопаю в нем. В душе лишь боль. На небе тучи. Черны как смоль. Да хватить мучить! Эмоций нет. Остались маски. Наступит рассвет, Он вернет Вам все краски. А в душе моей тьма. Одна лишь она. Я уйду навсегда, Это Моя судьба Или второе название истории: Quoniam sentimus, et immortales / Мы чувствуем и знаем, что мы бессмертны.
Страница 2 из 2
