Цветы города N.

Количество населения города уже на протяжении многих десятилетий оставалось неизменным. Новые здесь появлялись крайне редко, а сами жители редко когда покидали свою территорию. Зачем? Разумеется, были те, кто уезжал учиться. Но они, как правило, возвращались. Других причин покидать город у людей не было — дальняя дорога не всегда обещала выигрыш. А к чему рисковать, если шансы на победу столь призрачны, что их практически невозможно разглядеть сквозь пелену бурана?

Энцы жили и умирали в своем мире. Веками.

Чахлое скоротечное лето приходило в город N. обычно в июле. Снега отступали, и почти целый месяц люди наслаждались жидким солнечным светом, который терял свое тепло еще на полпути к городу, на высоте редко пролетающих над городом самолетов. Но, все же, это было лето, а оно везде одинаково по сути своей — время отдыха и короткой передышки.

В тот год июль наступил, как всегда в этих местах, внезапно. Еще вчера злой ветер ломился в окна старых домов, а на утро угомонился и покинул город. Жители знали, что шаманы последние две недели, в нескольких километрах от N., молились северным богам об избавлении от длительной зимы. Они делали это каждый год. И почти каждый бог откликались на просьбы шаманов. Лишь иногда они не выпускали ветер из города. И тогда лето не наступало. На в такие годы энцы знали, за что северные боги гневаются на них. Знали и не роптали. Принимали, как есть.

Но на этот раз лето наступило. Внезапность его прихода была предопределена. Лишь непосвященные в тайны мёрзлых земель могли подумать, что все случилось в один миг. Жители же города N. знали правду. Они чувствовали, как минута за минутой, холод покидает их дома, покидает их души. Они встречали богов лета с улыбками на неразличимых лицах.

Старик вышел из дома и вдохнул свежий воздух. Его дряблые прокуренные легкие заполнились кислородом, раздулись. Старику стало больно. Он выдохнул.

Высокое белое солнце стояло прямо над городом. Старик поднял вверх обтянутую сухой кожей руку и зажал солнце в кулаке. Оно не жглось, а лишь слегка покалывало ткани. Старик вернулся в дом и надел куртку — это был всего лишь первый день лета… Утеплившись, Старик пошел вниз по улице, в сторону Главной площади города. Этот ритуал он совершал уже восьмой десяток лет. Да и не только он: все жители города N. в первый день лета собирались на Главной площади, чтобы встретить приход тепла.

На площади уже было много людей. Пошарив взглядом по толпе, Старик выцепил из толпы своего старого знакомого — Доктора. Доктор был приезжим. Правда, приехал он в город уже очень много лет назад, будучи молодым врачом, попавшим по распределению на Север. Приехал, да так и остался. Прижился.

— Здравствуй, — поприветствовал Доктора Старик.

— Здравствуй, друг, — ответил ему Доктор.

Старик сразу заметил, что лицо у Доктора усталое, словно он не спал всю ночь. По лицам старых людей такое видно сразу.

Так оно и было — всю ночь Доктор работал.

— Сам пока не пойму в чем дело, — развел он руками.

— С ночи вызов за вызовом. Человек двадцать объехал. И у всех одно и то же… — И что же? — поинтересовался Старик, который и сам в последние дни покашливал.

— Не знаю.

— На этот раз Доктор пожал плечами.

— Просто не знаю. Похоже на отравление. Но больные никак не связаны между собой — вот, что удивительно! Такое в моей практике впервые, чтобы столько людей за одну ночь слегли с одинаковыми симптомами… — Эпидемия? — предположил Старик.

— Возможно. Сам знаешь, что в нашем городке полноценного исследования не провести. Буду ждать, пока дороги станут проходимыми — повезу анализы в Центр, на исследование.

— Это правильно, — согласился Старик.

— Они там, в Центре, в два счета со всем разберутся.

Разговор их прервался. Площадь заполнилась горожанами, и Праздник начался. Это был особенный праздник. Словно по команде, жители города N. подняли головы вверх. После вверх взметнулись их руки с раскрытыми ладонями. Люди молча стояли, и было слышно, как над площадью несется легкий, едва различимый гул. Это был стук сердец энцев, который сливался воедино и повисал над Главной площадью.

Лишь через несколько минут шаман в первый раз ударял в барабан. Потом снова и снова. Сначала удары были четкими и систематизированными, но постепенно они теряли свою логику, паузы между ними сокращались. До тех пор, пока и бой барабанов не становился единым гулом… После все улыбались и дарили друг другу небольшие подарки. Старик достал из дырявого кармана выструганную зимой статуэтку и протянул ее Доктору.

— Держи.

— Спасибо.

— Доктор покрутил статуэтку в руках и поднял удивленные глаза на друга:

— Что это?

— Мы старые люди, — усмехнулся Старик.

— Нам с тобой уже нужны символы, нужны причины, чтобы проживать каждый день… — Но не летом, — не согласился Доктор.