Город N. располагался на Севере. В тех краях, где люди подолгу не видят Солнца. Где ночи черны и глубоки, как бездонные колодцы, манящие своей зияющей пустотой. Ветра, снега, морозы — вот чем большую часть года жил город N., а вместе с ним и его немногословные жители.
Добавить в моё избранное
8 мин, 56 сек 3031
— Как знать, как знать, — вздохнул Старик и посмотрел на Солнце.
— Считай, что это статуэтка — твой оберег на это лето. Ты же знаешь, мой дед был из этих мест, и прадед и еще дальше… Не я это придумал.
— А ты? — удивился Доктор.
— У тебя-то есть оберег?
— У меня? — Этот вопрос прозвучал равнодушно, словно касался кого-то другого, постороннего человека.
— У меня нет.
Больше Старик ничего не сказал. А Доктор и не спрашивал. Он знал, что его друг говорит только тогда, когда сам того хочет. Надо будет — пояснит.
Через неделю в городе болела уже половина жителей. Все жаловались на головные боли, недомогание и постоянное присутствие странного запаха, который ничем нельзя было перебить.
Если с симптомами так ничего и не было ясно, то с запахом все было куда очевидней. В городе N. зацвели цветы. Сначала они появились на клумбе, расположенной в самом центре Главной площади. Бледно-желтого цвета, растения упорно пробивались сквозь мерзлоту. Сначала на них никто не обращал внимания, пока они ни чем не отличались от редкой травы. Но когда распустились первые бутоны, жители удивились. Нет, цветы не были красивы. Скорее, наоборот. Удивительно было то, что они вообще расцвели… Старик сидел за большим деревянным столом напротив Доктора. Доктор заскочил к нему буквально на минуту, между обходом. Он сидел и устало мешал ложкой в стакане горячего чая, настоянного на травах.
— Если так будет продолжаться и дальше, то я даже не знаю, что делать… — Аллюминевая ложка глухо билась о стенки стакана.
— А что с поездкой в Центр?
— Исключено, — отрицательно покрутил головой Доктор.
— Вчера позвонили и сказали, что у нас введен карантин. Въезд и выезд в город запрещены. Обещали прислать вертолет.
— Вертолет?
— Сам пытался им объяснить, что это глупость полная, но их разве убедишь?
Да, идея с вертолетом была не из лучших… Странное выдалось лето в тот год: город оказался, словно, в кольце. Над крышами домов светило Солнце, и небо поражало своей голубизной, но стоило отъехать от N. на пару километров, как картина резко менялась: дождь стоял плотной непроходимой стеной, уничтожая немногочисленные подступы к городу, размывая дороги и затопляя низины.
— Значит, придется самим карабкаться.
— Потрескавшиеся губы Старика тронула чуть заметная улыбка.
— Ну, да нам не привыкать.
— И то верно, — Доктор сделал большой глоток чая.
— А ты, я смотрю, к живой природе равнодушен?
Старик сразу понял, что имеет в виду его друг. Цветы. С тех пор, как они стали расти повсюду, выйдя далеко за границы клумбы, жители словно с ума посходили. Они рвали диковинные растения и ставили их в вазы в своих домах и квартирах. Девушки плели венки, украшали ими свои головки и так ходили по улицам. Даже на городском кладбище почти на каждой могилке можно было теперь найти желтый букетик.
— Ну, почему же равнодушен? Отнюдь. Но эти цветы, дружище, мне не нравятся.
— А я у себя букетик держу свежий всегда, — похвастался Доктор.
— Девчонка соседская собирает по утрам и приносит. Вернее, приносила… — Что, она тоже?
— Да, сегодня ночью. Симптомы те же.
Раздался телефонный звонок. Старик тяжело поднялся, подошел к обшарпанному дисковому аппарату песочно-желтого цвета и поднял трубку.
— Это тебя.
— Он застыл на месте с трубкой в вытянутой руке.
Доктор поговорил коротко. Сплошные «да» и«нет».
— Я должен срочно ехать, — резко произнес он, повесив трубку.
— Что случилось? — Старик сразу почувствовал нехорошие нотки в голосе друга.
— Они начали умирать.
К середине июля в живых не было уже больше половины города N. Кладбище, которое раньше лишь изредка становилось объектом всеобщего внимания, теперь было перепахано как поле перед посевом. Свежие могилы возвышались холмиками повсюду. И всюду стояли самодельные кресты. Где-то крепко сбитые, где-то совсем хрупкие — по две палочки, прихваченные веревкой.
И не было на кладбище ни одной свежей могилы, не усыпанной желтыми цветами. Хотя нужды в них не было — растения и сами росли вокруг, пробиваясь сквозь недавно насыпанные холмы.
Доктор, измотанный и подавленный, возвращался с осмотра очередного заболевшего. Только увидев нового больного, опытный врач понял, что он обречен. Бледно-желтая кожа, пожелтевшие зрачки и ничем не перебиваемый запах в носоглотке — это были те симптомы, которые предвещали уход. Фактически, это был смертный приговор.
Старик ждал Доктора возле его дома. Заметив медленно бредущую сутулую фигуру, он приветственно махнул рукой:
— А я вот жду тебя!
— Иду, иду!— Тяжело дыша, крикнул издалека Доктор.
— Что случилось?
Доктор подошел к Старику. Подошел и сразу все понял: Старик подцепил эту косящую людей дрянь.
— Считай, что это статуэтка — твой оберег на это лето. Ты же знаешь, мой дед был из этих мест, и прадед и еще дальше… Не я это придумал.
— А ты? — удивился Доктор.
— У тебя-то есть оберег?
— У меня? — Этот вопрос прозвучал равнодушно, словно касался кого-то другого, постороннего человека.
— У меня нет.
Больше Старик ничего не сказал. А Доктор и не спрашивал. Он знал, что его друг говорит только тогда, когда сам того хочет. Надо будет — пояснит.
Через неделю в городе болела уже половина жителей. Все жаловались на головные боли, недомогание и постоянное присутствие странного запаха, который ничем нельзя было перебить.
Если с симптомами так ничего и не было ясно, то с запахом все было куда очевидней. В городе N. зацвели цветы. Сначала они появились на клумбе, расположенной в самом центре Главной площади. Бледно-желтого цвета, растения упорно пробивались сквозь мерзлоту. Сначала на них никто не обращал внимания, пока они ни чем не отличались от редкой травы. Но когда распустились первые бутоны, жители удивились. Нет, цветы не были красивы. Скорее, наоборот. Удивительно было то, что они вообще расцвели… Старик сидел за большим деревянным столом напротив Доктора. Доктор заскочил к нему буквально на минуту, между обходом. Он сидел и устало мешал ложкой в стакане горячего чая, настоянного на травах.
— Если так будет продолжаться и дальше, то я даже не знаю, что делать… — Аллюминевая ложка глухо билась о стенки стакана.
— А что с поездкой в Центр?
— Исключено, — отрицательно покрутил головой Доктор.
— Вчера позвонили и сказали, что у нас введен карантин. Въезд и выезд в город запрещены. Обещали прислать вертолет.
— Вертолет?
— Сам пытался им объяснить, что это глупость полная, но их разве убедишь?
Да, идея с вертолетом была не из лучших… Странное выдалось лето в тот год: город оказался, словно, в кольце. Над крышами домов светило Солнце, и небо поражало своей голубизной, но стоило отъехать от N. на пару километров, как картина резко менялась: дождь стоял плотной непроходимой стеной, уничтожая немногочисленные подступы к городу, размывая дороги и затопляя низины.
— Значит, придется самим карабкаться.
— Потрескавшиеся губы Старика тронула чуть заметная улыбка.
— Ну, да нам не привыкать.
— И то верно, — Доктор сделал большой глоток чая.
— А ты, я смотрю, к живой природе равнодушен?
Старик сразу понял, что имеет в виду его друг. Цветы. С тех пор, как они стали расти повсюду, выйдя далеко за границы клумбы, жители словно с ума посходили. Они рвали диковинные растения и ставили их в вазы в своих домах и квартирах. Девушки плели венки, украшали ими свои головки и так ходили по улицам. Даже на городском кладбище почти на каждой могилке можно было теперь найти желтый букетик.
— Ну, почему же равнодушен? Отнюдь. Но эти цветы, дружище, мне не нравятся.
— А я у себя букетик держу свежий всегда, — похвастался Доктор.
— Девчонка соседская собирает по утрам и приносит. Вернее, приносила… — Что, она тоже?
— Да, сегодня ночью. Симптомы те же.
Раздался телефонный звонок. Старик тяжело поднялся, подошел к обшарпанному дисковому аппарату песочно-желтого цвета и поднял трубку.
— Это тебя.
— Он застыл на месте с трубкой в вытянутой руке.
Доктор поговорил коротко. Сплошные «да» и«нет».
— Я должен срочно ехать, — резко произнес он, повесив трубку.
— Что случилось? — Старик сразу почувствовал нехорошие нотки в голосе друга.
— Они начали умирать.
К середине июля в живых не было уже больше половины города N. Кладбище, которое раньше лишь изредка становилось объектом всеобщего внимания, теперь было перепахано как поле перед посевом. Свежие могилы возвышались холмиками повсюду. И всюду стояли самодельные кресты. Где-то крепко сбитые, где-то совсем хрупкие — по две палочки, прихваченные веревкой.
И не было на кладбище ни одной свежей могилы, не усыпанной желтыми цветами. Хотя нужды в них не было — растения и сами росли вокруг, пробиваясь сквозь недавно насыпанные холмы.
Доктор, измотанный и подавленный, возвращался с осмотра очередного заболевшего. Только увидев нового больного, опытный врач понял, что он обречен. Бледно-желтая кожа, пожелтевшие зрачки и ничем не перебиваемый запах в носоглотке — это были те симптомы, которые предвещали уход. Фактически, это был смертный приговор.
Старик ждал Доктора возле его дома. Заметив медленно бредущую сутулую фигуру, он приветственно махнул рукой:
— А я вот жду тебя!
— Иду, иду!— Тяжело дыша, крикнул издалека Доктор.
— Что случилось?
Доктор подошел к Старику. Подошел и сразу все понял: Старик подцепил эту косящую людей дрянь.
Страница 2 из 3
