Записи Лютера Дактэ

Его пальцы, может, и случайно, скользнули в «тайник» — он был мягким и влажным. Лютер глухо выдохнул, двинувшись в спальню.

Он опустил ее на пол. Камелия распустила пояс и, скинув халат, села на кровати.

— Сами разденетесь, или предпочитаете, чтобы я это сделала?

Лютер сглотнул. Он стащил брюки и туфли. Чтобы не терять времени на пуговицы, стянул рубашку через голову и бросил на пол. Камелия изогнула бровь, кивнув на «боксеры», что остались на Лютере. Ближе к поясу они были влажными, а внушительный холмик, подрагивал. Он подошел к Камелии, давая ей возможность снять последнюю преграду. Она ловко стянула «боксеры» и плотоядно улыбнулась. Лютер навалился на Камелию всем телом и без прелюдий вошел в нее. Она вскрикнула, округлив глаза. Ее взгляд говорил — «Какой нахал! Вы только что оскорбили мой нежный бутон, своим бесстыдным поведением!» Лютер улыбнулся. Он прекрасно знал, что ей это нравиться. И он снова наградил ее бутон резким и сильным толчком. Камелия поддалась вперед, вскрикнув. Ее крики слышались в коридоре. Люди, что слышали всхлипы и прерывающиеся вопли, вышли из номеров, прислушиваясь. Может, кому-то нужна помощь? Может, что-то случилось? Но, когда послышалось не прекращающееся«Да-да!», люди скрылись за дверями.

Лютер сел на кровати, свесив ноги на пол. Камелия лежала на боку, подперев голову ладонью.

— Вы, отличный любовник, мистер Дактэ. Женщины, наверняка, млеют в ваших руках?

— Почему ты называешь меня мистер Дактэ? — Он посмотрел на нее в полупрофиль. Камелия прижалась к его спине, свесив руки.

— Потому что вы, мистер Дактэ, птица высокого полета. И к вам нужно обращаться только на «вы», и только «мистер Дактэ».

— Ты можешь называть меня по имени. Разве это не проще?

Камелия обхватила его за шею и легко поцеловала.

— Нет, мистер Дактэ.

— Она спрыгнула с кровати и пошла в гостиную к столу. Лютер задумчиво смотрел на то, как она есть креветки и пьет вино.

— Мистер Дактэ, вы не голодны?

Лютер двинулся в гостиную. Он налил вино и осушил бокал.

— Ну, а ты как стала певицей? — спросил он.

— А у нас это семейное. Мама певица, папа композитор. Так что мое будущее было решено. Я всегда мечтала о большой сцене. Но мне дали понять, что кроме как ресторанной певичкой, мне более не быть. Вот я и слоняюсь по ресторанам, да кабакам.

— Она съела еще пару креветок.

— Хорошо, что я не одна.

— То есть?

— Со мной дядя и его сын. Прекрасные люди.

— А твоего дядю случайно не Дак зовут, а его сына Бен? — предположил Лютер. Камелия кивнула.

— Дак, это полный мужчина, с заросшим лицом. А Бен худой и прыщавый?

— А вы откуда знаете?

— Да, так. Наверно, я просто угадал.

— Протянул Лютер.

Камелия вытерла руки салфеткой.

— Я пойду.

— Она надела платье и туфли.

— Постой. Так быстро?

Она улыбнулась.

— До свидания, мистер Дактэ.

— И она скрылась за дверью.

«Дорога, действительно оказалась долгой и нудной. Скудный пейзаж, разбавлялся только тем, что одна дорога сменялась другой. Бесконечная трасса, и серо-коричневая пыль, раздражаемая подобием ветра.»

Я сидел, рядом Даком, на переднем сиденье. Сухой и душный воздух комком держался в машине. Не спасал даже вентилятор, который дребезжал, едва распыляя теплый воздух. Я пожалел, что не взял с собой воду. Жажда снова взяла мое горло, но не так сильно, чтобы я не мог сглотнуть. Мы ехали молча, провожая безмерную ленту, что порядком рябила в глазах. В кабине держалась не только духота, но и запах пота. Я посмотрел на Дака.

Струйка пота медленно текла по его вискам и растворялась в густой бороде. Клетчатая рубашка, в районе подмышек явно отличалась цветом. Я высунул голову в окно, ловя хоть что-то отдаленно, похожее на ветер. И ветер, честно вам скажу, был по большей части от скорости, что несла машина. Дак включил радио. Видимо, ему надоела тишина, и он решил разбавить ее задорным голосом ди-джея. В динамиках раздались аккорды кантри и Дак безмолвно, одними губами повторял слова песни, что исполнял блеющий голосок женщины. Я устал, смотреть на него, и закрыл глаза.

Проснулся, и поежился. Прохлада, которой так не хватало днем, ночью было предостаточно. Я протер глаза и то, что заставило меня затаить дыхание. Не просто затаить дыхание, а вообще перестать дышать — я увидел, что на водительском месте никого нет. Дак исчез. Ну, не мог же он просто исчезнуть. Оставить меня одного в едущей машине? Это невозможно! Даже, если он и выпрыгнул бы из окна, я бы услышал его кряхтение. Но ничего подобного я не уловил.

Я попытался взять руль, пересесть на кресло, но меня что-то не пускало. Руль бешено стал крутиться, словно сопротивлялся, а машину трясло.

Я решил, вернуться на свое сидение.