Меня зовут Лютер Дактэ. Я писатель низкого профиля. Ну, не то, чтобы я сочиняю ужасные прозы.
Добавить в моё избранное
102 мин, 5 сек 17256
Лютер не сводил глаз с монитора. Пальцы отказывались печатать, потому, как в голове было пусто. Только сон. Этот чертов сон!
Он откинулся на кресле и потер подбородок. После снова придвинулся, и его пальцы затрещали по кнопкам.
«Город в огне. Горят дома, машины, люди. Искаженные лица, скоблят по грязному от чада, окнам, пытаясь вылезти. Некоторые из них, выпадают из окон. Они, зря надеются, что, приземлившись на асфальт, останутся в живых. Но, конец неизбежен. Летящие, вниз, они бьются головами об асфальт, и разбиваются. После с неба начинают падать камни. Каменный дождь, в дребезги разбивает машины, обрушивается на людей, оставляя от них кровавое месиво. Крики и плач, словно душный воздух, окутывает этот город. И среди этого города стою я. Я просто смотрю на это безобразие и ничего не делаю. Я совсем не пытаюсь спасти их. Просто стою, и на моих губах играет кровожадная улыбка. А глаза, кажется, они горят. А может, это просто языки пламени отражаются в моих зрачках. Триста шестьдесят пять дней в году один и тот же сон, и я ни на шаг, ни приблизился к чему-либо. Возможно, мои ноги слиплись с асфальтом, который раскалился и поднимал горячий воздух вверх, отчего тот бултыхался, словно вода в стакане».
Лютер откинулся на кресло. Он несколько раз прочитал написанное. Скорее, слизанное из черновика. Хотя, чем черт не шутит! Вдруг, эта книга станет бестселлером!
Он выключил компьютер и поднялся в спальню. За окном уже стемнело, и Лютер лег в кровать.
Дверь тихо проскрипела, и приоткрылась. После и вовсе распахнулась так, словно пропустила толпу народа. Затем кресло крутанулось, и, пискнув, монитор компьютера загорелся. Невидимые пальцы набрали пароль, затем навели курсор на документ. Запись, которую недавно сделал Лютер, прокрутили вниз, и кажется, ухмыльнулись. После пальцы легли на клавиатуру, что было видно, как они прижимаются, и быстро зацокали по кнопкам.
«Я стоял среди этого хаоса. И не пытался помочь. Наконец, у меня возник интерес. И я сделал шаг вперед. Пепелище, сменилось убаюкивающей, какой-то райской картиной. Прямо перед моим носом простирался зеленый лес. Тропинка уводила меня вглубь, пока я не натолкнулся на скалу. Мне стало интересно, как из камней прорастает трава, а посередине стоит высокое зеленое дерево. Как корням удается, втиснуться в холодные и такие твердые известняки? Я, легко забравшись на скалу, ступил на ровную поверхность, совсем не похожую на угловатость скал, и подошел к дереву. У ствола была истинно женская фигура. А крона, была ее шевелюрой. Она шумела, от ветра, словно встряхивала волосами».
Кнопки перестали двигаться, и компьютер погас.
Лютер, слышал, как сквозь сон дребезжит телефон. Он сел на кровати, и покосился на сотовый, что катался по столу.
— Да? — спросил он и зевнул.
— Привет, Генри. Нет. Я давно встал. Просто работал. Да. Пишу. Уже несколько страниц. Я знаю. Все будет готово к сроку.
— Лютер отключился. Он снова зевнул и спустился в кухню. Налил кофе и двинулся в кабинет. Сел в кресло и включил компьютер. Открыл документ и прокрутил текст.
— Не помню, чтобы я это писал.
— Протянул Лютер и сделал глоток кофе.
— Может, моя голова была забита этим чертовым сном, что я попросту не помню, что писал? Кстати, о сне.
— Он задумался.
— Надо же. Мне сегодня ничего не снилось. Неужели болезнь моего годового сновидения отступила? — Лютер хохотнул.
— Ну-ка, посмотрим.
— Он прочитал строки.
— «Он стоял среди этого хаоса. И не пытался помочь. Наконец, у него возник интерес. И он сделал шаг вперед. Пепелище, сменилось убаюкивающей, какой-то райской картиной». Сделал шаг? Надо же. Сделал шаг. Прошел целый год, а тут вдруг сделал шаг? Пора прогуляться. А то я давно не был на свежем воздухе.
— Лютер вышел из кабинета и поднялся на второй этаж, в ванну. Принял душ. Надел твидовые брюки, дымчатого цвета, пуловер в цветную полоску и туфли.
Он вышел на улицу, глубоко вдохнув запах улицы. После глянул на свой автомобиль. Любимицу, раритет «Chevrolet impala 1967» и улыбнулся.
— Нет, хватит лелеять свои ягодицы, пора и ногам дать нагрузку.
Лютер несколько часов бродил по улицам Лондона. Лицезрел собор Святого Павла, посетил музей мадам Тюссо, а также экспозиции полотен Леонардо да Винчи, Рафаэли, Микеланджело и т. д. Решил передохнуть в кафе, чьи столики стояли прямо на улице, под широким матерчатым навесом. Лютер сел за столик и заказал ледяной чай с лимоном и пирожное. Воздух был душным и влажным. Небо серым, даже прозрачным, откуда едва пробивалось солнце, и Лютер пожалел, что сейчас на нем нет, майки и шорт. Он откинулся на спинку плетеного стула и огляделся. Народ мирно жужжал, уплетая салаты и холодные напитки. После принесли заказ. Лютер сделал глоток и сморщился. Скорее оттого, что холод ударил по зубам, а не от удовольствия.
Он откинулся на кресле и потер подбородок. После снова придвинулся, и его пальцы затрещали по кнопкам.
«Город в огне. Горят дома, машины, люди. Искаженные лица, скоблят по грязному от чада, окнам, пытаясь вылезти. Некоторые из них, выпадают из окон. Они, зря надеются, что, приземлившись на асфальт, останутся в живых. Но, конец неизбежен. Летящие, вниз, они бьются головами об асфальт, и разбиваются. После с неба начинают падать камни. Каменный дождь, в дребезги разбивает машины, обрушивается на людей, оставляя от них кровавое месиво. Крики и плач, словно душный воздух, окутывает этот город. И среди этого города стою я. Я просто смотрю на это безобразие и ничего не делаю. Я совсем не пытаюсь спасти их. Просто стою, и на моих губах играет кровожадная улыбка. А глаза, кажется, они горят. А может, это просто языки пламени отражаются в моих зрачках. Триста шестьдесят пять дней в году один и тот же сон, и я ни на шаг, ни приблизился к чему-либо. Возможно, мои ноги слиплись с асфальтом, который раскалился и поднимал горячий воздух вверх, отчего тот бултыхался, словно вода в стакане».
Лютер откинулся на кресло. Он несколько раз прочитал написанное. Скорее, слизанное из черновика. Хотя, чем черт не шутит! Вдруг, эта книга станет бестселлером!
Он выключил компьютер и поднялся в спальню. За окном уже стемнело, и Лютер лег в кровать.
Дверь тихо проскрипела, и приоткрылась. После и вовсе распахнулась так, словно пропустила толпу народа. Затем кресло крутанулось, и, пискнув, монитор компьютера загорелся. Невидимые пальцы набрали пароль, затем навели курсор на документ. Запись, которую недавно сделал Лютер, прокрутили вниз, и кажется, ухмыльнулись. После пальцы легли на клавиатуру, что было видно, как они прижимаются, и быстро зацокали по кнопкам.
«Я стоял среди этого хаоса. И не пытался помочь. Наконец, у меня возник интерес. И я сделал шаг вперед. Пепелище, сменилось убаюкивающей, какой-то райской картиной. Прямо перед моим носом простирался зеленый лес. Тропинка уводила меня вглубь, пока я не натолкнулся на скалу. Мне стало интересно, как из камней прорастает трава, а посередине стоит высокое зеленое дерево. Как корням удается, втиснуться в холодные и такие твердые известняки? Я, легко забравшись на скалу, ступил на ровную поверхность, совсем не похожую на угловатость скал, и подошел к дереву. У ствола была истинно женская фигура. А крона, была ее шевелюрой. Она шумела, от ветра, словно встряхивала волосами».
Кнопки перестали двигаться, и компьютер погас.
Лютер, слышал, как сквозь сон дребезжит телефон. Он сел на кровати, и покосился на сотовый, что катался по столу.
— Да? — спросил он и зевнул.
— Привет, Генри. Нет. Я давно встал. Просто работал. Да. Пишу. Уже несколько страниц. Я знаю. Все будет готово к сроку.
— Лютер отключился. Он снова зевнул и спустился в кухню. Налил кофе и двинулся в кабинет. Сел в кресло и включил компьютер. Открыл документ и прокрутил текст.
— Не помню, чтобы я это писал.
— Протянул Лютер и сделал глоток кофе.
— Может, моя голова была забита этим чертовым сном, что я попросту не помню, что писал? Кстати, о сне.
— Он задумался.
— Надо же. Мне сегодня ничего не снилось. Неужели болезнь моего годового сновидения отступила? — Лютер хохотнул.
— Ну-ка, посмотрим.
— Он прочитал строки.
— «Он стоял среди этого хаоса. И не пытался помочь. Наконец, у него возник интерес. И он сделал шаг вперед. Пепелище, сменилось убаюкивающей, какой-то райской картиной». Сделал шаг? Надо же. Сделал шаг. Прошел целый год, а тут вдруг сделал шаг? Пора прогуляться. А то я давно не был на свежем воздухе.
— Лютер вышел из кабинета и поднялся на второй этаж, в ванну. Принял душ. Надел твидовые брюки, дымчатого цвета, пуловер в цветную полоску и туфли.
Он вышел на улицу, глубоко вдохнув запах улицы. После глянул на свой автомобиль. Любимицу, раритет «Chevrolet impala 1967» и улыбнулся.
— Нет, хватит лелеять свои ягодицы, пора и ногам дать нагрузку.
Лютер несколько часов бродил по улицам Лондона. Лицезрел собор Святого Павла, посетил музей мадам Тюссо, а также экспозиции полотен Леонардо да Винчи, Рафаэли, Микеланджело и т. д. Решил передохнуть в кафе, чьи столики стояли прямо на улице, под широким матерчатым навесом. Лютер сел за столик и заказал ледяной чай с лимоном и пирожное. Воздух был душным и влажным. Небо серым, даже прозрачным, откуда едва пробивалось солнце, и Лютер пожалел, что сейчас на нем нет, майки и шорт. Он откинулся на спинку плетеного стула и огляделся. Народ мирно жужжал, уплетая салаты и холодные напитки. После принесли заказ. Лютер сделал глоток и сморщился. Скорее оттого, что холод ударил по зубам, а не от удовольствия.
Страница 2 из 28
