Меня зовут Лютер Дактэ. Я писатель низкого профиля. Ну, не то, чтобы я сочиняю ужасные прозы.
Добавить в моё избранное
102 мин, 5 сек 17257
Пирожное, казалось надутым шариком. А когда, Лютер отломил кусочек, пирожное сдулось и расплылось. Есть его уже не было особого желания, да и чай быстро нагревался. Лютер расплатился и двинулся дальше, проклиная духоту, отчего его брюки липли к ногам, а на лице и подмышках выступил пот. Ближе к четырем, он вернулся домой.
Одежду бросил на пол, и долго стоял под прохладными струями воды.
После спустился в кабинет, и сел перед компьютером. Лютер несколько часов гипнотизировал экран, с пустой страницей. Мысли совершенно не шли, и он сокрушенно выдохнул, поднявшись с кресла. Он ходил из стороны в сторону, ругаясь про себя. В голове была каша, и даже из этой каши, он не мог вытащить хоть одну, внятную мысль. Лютер плюхнулся в кресло и развернулся к полкам книг. Он оглядел их, остановив взгляд лишь на одной, которая выделялась. Лютер достал книгу, в красном переплете и открыл, пролистав. Его первая книга, которая устроила фурор в писательском кругу. Лютер с любовью рассматривал страницы. Эта книга, о мужчине, что распадался подобно атомам, как в моральном, так и в духовном смысле. Книга построена на эмоциях, и те, кто хоть раз прочитал ее, задумывался о своей жизни. «Последний паззл». Лютер улыбнулся. Она заняла почетное место на полке, но не простояла и двух месяцев, как ее сменила какая-то дрянь Ричарда Уерла. «Путь в Филадельфию». Подумаешь, друзья путешествуют по миру, в поисках своего счастья. Лютер убрал книгу на полку и снова уставился в экран. Лютер писал много и обо всем. Он не придерживался особого стиля, видимо, поэтому он все еще до сих пор держался на плаву, но не так высоко, как ему хотелось бы. Выше головы не прыгнешь. А Лютер мечтал прыгнуть. Он скрыл документ и открыл папку «Собрание». На экране высветились несколько документов. Это была лишь половина из того, что он писал: «Протяни руку», «Последний паззл», «Полуденное солнце», «Сто одно приведение» и т. д.
Всеми ими, он гордился. Ведь, они были его детищами. Лютер поджал губы и вышел изо стола. Поднялся в спальню и открыл окно. Шторы даже не пытались хоть как-то реагировать, на ветер. Который, кстати, отсутствовал. Лютер плюхнулся на кровать и задремал.
Дверь в кабинет снова тихо скрипнула и открылась. Все случилось, как всегда. Кресло крутанулось, и невидимые пальцы легли на клавиатуру.
«У ствола была истинно женская фигура. А крона, была ее шевелюрой. Она шумела, от ветра, словно встряхивала волосами. Он обошел ее и прикоснулся, ощутив тепло. Но это тепло было не обычным, когда солнце согревает дерево, а человеческим. И под подушечками пальцев ощущалась мягкость, словно это была кожа. Мужчина отошел назад, внимательно оглядывая дерево. Там где ствол сужался, а после расширялся, можно было предположить, что это голова. А оттуда тянутся ветки, подобные копне волос. Мужчина ухмыльнулся, и даже удивился.»
Может, у дерева есть и лицо? Он снова подошел к ней, ухватившись пальцами за лист. Лист был твердым и непривычно зеленым, с волнообразными волокнами. Хотя, с другой стороны. Мужчина снова сделал шаг назад. Ничего в этом дереве необычного. Ну, возможно, оно не так прекрасно, и не так прямо, как природа задумала. Ну, и что? Одни, сказали бы — что оно уродливо. А мужчина, сказал бы, что оно совершенно.
Мужчина спрыгнул вниз и двинулся по тропе. Он услышал, как листва зашумела. Мужчина обернулся и замер. Дерево согнулось, словно его охватила боль. Там где была ее голова, появились прорези, подобно глазам и рту. Рот широко открывался, словно кричал. Но мужчина не слышал крика, лишь боль и страх отражались на деревянном лице. Из глаз текли слезы. Мужчина понял, что это не просто слезы, а кровь. Капля за каплей, они падали на камень, оставляя на нем уродливые пятна. А когда их стало слишком много, то камень окрасился в бурый цвет. Дерево чуть ли не срывалось с места, расшатываясь в известняковом капкане. Мужчина попятился и на мгновение закрыл глаза. Когда открыл, перед ним стояло все то же дерево. Только оно не двигалось, даже не шумело. Камень был привычно серого цвета. Мужчина сглотнул, облизав сухие губы, и быстро пошел вдоль леса«.»
Лютер открыл глаза, лениво оглядывая комнату. В дверь настойчиво били металлическим кольцом. Он подпрыгнул на кровати, придя в себя. Сбежал вниз и распахнул дверь. На пороге, стояло дерево, в керамическом горшке. Лютер выглянул из-за двери, осмотревшись. Никого, кроме проезжающих мимо машин. Он втащил дерево в дом и оглядел его. Дерево имело, почти, что фигуру песочных часов. Там где ствол сужался, а после расширялся, было подобие головы, откуда тянулись ветки, с неестественно зелеными листьями.
— Как тебя сюда занесло? — спросил он дерево.
— Кому вздумалось тащить дерево ко мне? Записку оставили бы. И куда мне тебя поставить? — он упер руки в бока.
— Думаю, в гостиной тебе будет уютней.
— Лютер взялся за ручки горшка и потащил в комнату, поставив его рядом с камином.
— Вот так.
Одежду бросил на пол, и долго стоял под прохладными струями воды.
После спустился в кабинет, и сел перед компьютером. Лютер несколько часов гипнотизировал экран, с пустой страницей. Мысли совершенно не шли, и он сокрушенно выдохнул, поднявшись с кресла. Он ходил из стороны в сторону, ругаясь про себя. В голове была каша, и даже из этой каши, он не мог вытащить хоть одну, внятную мысль. Лютер плюхнулся в кресло и развернулся к полкам книг. Он оглядел их, остановив взгляд лишь на одной, которая выделялась. Лютер достал книгу, в красном переплете и открыл, пролистав. Его первая книга, которая устроила фурор в писательском кругу. Лютер с любовью рассматривал страницы. Эта книга, о мужчине, что распадался подобно атомам, как в моральном, так и в духовном смысле. Книга построена на эмоциях, и те, кто хоть раз прочитал ее, задумывался о своей жизни. «Последний паззл». Лютер улыбнулся. Она заняла почетное место на полке, но не простояла и двух месяцев, как ее сменила какая-то дрянь Ричарда Уерла. «Путь в Филадельфию». Подумаешь, друзья путешествуют по миру, в поисках своего счастья. Лютер убрал книгу на полку и снова уставился в экран. Лютер писал много и обо всем. Он не придерживался особого стиля, видимо, поэтому он все еще до сих пор держался на плаву, но не так высоко, как ему хотелось бы. Выше головы не прыгнешь. А Лютер мечтал прыгнуть. Он скрыл документ и открыл папку «Собрание». На экране высветились несколько документов. Это была лишь половина из того, что он писал: «Протяни руку», «Последний паззл», «Полуденное солнце», «Сто одно приведение» и т. д.
Всеми ими, он гордился. Ведь, они были его детищами. Лютер поджал губы и вышел изо стола. Поднялся в спальню и открыл окно. Шторы даже не пытались хоть как-то реагировать, на ветер. Который, кстати, отсутствовал. Лютер плюхнулся на кровать и задремал.
Дверь в кабинет снова тихо скрипнула и открылась. Все случилось, как всегда. Кресло крутанулось, и невидимые пальцы легли на клавиатуру.
«У ствола была истинно женская фигура. А крона, была ее шевелюрой. Она шумела, от ветра, словно встряхивала волосами. Он обошел ее и прикоснулся, ощутив тепло. Но это тепло было не обычным, когда солнце согревает дерево, а человеческим. И под подушечками пальцев ощущалась мягкость, словно это была кожа. Мужчина отошел назад, внимательно оглядывая дерево. Там где ствол сужался, а после расширялся, можно было предположить, что это голова. А оттуда тянутся ветки, подобные копне волос. Мужчина ухмыльнулся, и даже удивился.»
Может, у дерева есть и лицо? Он снова подошел к ней, ухватившись пальцами за лист. Лист был твердым и непривычно зеленым, с волнообразными волокнами. Хотя, с другой стороны. Мужчина снова сделал шаг назад. Ничего в этом дереве необычного. Ну, возможно, оно не так прекрасно, и не так прямо, как природа задумала. Ну, и что? Одни, сказали бы — что оно уродливо. А мужчина, сказал бы, что оно совершенно.
Мужчина спрыгнул вниз и двинулся по тропе. Он услышал, как листва зашумела. Мужчина обернулся и замер. Дерево согнулось, словно его охватила боль. Там где была ее голова, появились прорези, подобно глазам и рту. Рот широко открывался, словно кричал. Но мужчина не слышал крика, лишь боль и страх отражались на деревянном лице. Из глаз текли слезы. Мужчина понял, что это не просто слезы, а кровь. Капля за каплей, они падали на камень, оставляя на нем уродливые пятна. А когда их стало слишком много, то камень окрасился в бурый цвет. Дерево чуть ли не срывалось с места, расшатываясь в известняковом капкане. Мужчина попятился и на мгновение закрыл глаза. Когда открыл, перед ним стояло все то же дерево. Только оно не двигалось, даже не шумело. Камень был привычно серого цвета. Мужчина сглотнул, облизав сухие губы, и быстро пошел вдоль леса«.»
Лютер открыл глаза, лениво оглядывая комнату. В дверь настойчиво били металлическим кольцом. Он подпрыгнул на кровати, придя в себя. Сбежал вниз и распахнул дверь. На пороге, стояло дерево, в керамическом горшке. Лютер выглянул из-за двери, осмотревшись. Никого, кроме проезжающих мимо машин. Он втащил дерево в дом и оглядел его. Дерево имело, почти, что фигуру песочных часов. Там где ствол сужался, а после расширялся, было подобие головы, откуда тянулись ветки, с неестественно зелеными листьями.
— Как тебя сюда занесло? — спросил он дерево.
— Кому вздумалось тащить дерево ко мне? Записку оставили бы. И куда мне тебя поставить? — он упер руки в бока.
— Думаю, в гостиной тебе будет уютней.
— Лютер взялся за ручки горшка и потащил в комнату, поставив его рядом с камином.
— Вот так.
Страница 3 из 28
