Меня зовут Лютер Дактэ. Я писатель низкого профиля. Ну, не то, чтобы я сочиняю ужасные прозы.
Добавить в моё избранное
102 мин, 5 сек 17295
Она была красивой, с каштановыми волосами. В пышном платье, персикового цвета, гольфах и босоножках. Я понял, эта девочка и была Камелией. Но почему я вижу ее?
Я проследил за ней, спрятавшись в кустах.
Девочка поднялась на камень и подошла к дереву. Ее лицо озаряла улыбка, а глаза светились. После, позади нее, возникла мужская фигура. Я увидел, что в его руке сверкнул нож, с широким и большим лезвием. Затем крик, и мужчина легко взобравшись на дерево, небрежно запихнул ребенка внутрь, быстро ретировавшись. Самое интересное, как бы я не хотел рассмотреть его лицо, я не видел его. Оно словно было стерто. Как будто эта мелодия, которая так знакома тебе, но ты не помнишь, откуда она. Потом прибежали люди, они обшарили лес и мать, что упала на колени, рыдая, звала Камелию. Ее с трудом вывели из леса, но я все еще слышал, ее плач.
Теперь, я понимаю, почему Кэм не могла смотреть на это. Я поднялся на камень и подошел к дереву. Моя рука потянулась к нему, как на дереве проявились прорези. Я отшатнулся. Дерево широко раскрыла рот, безмолвно крича.
— Я хочу помочь ей! — Закричал я.
— Всего лишь помочь!
Дерево согнулось пополам. Оно с треском выдернуло корни, взметнула их вверх и резко устремила в мою сторону. Корни сжали меня за запястья, так как я прикрывался ими, и грубо притянули к себе. Я был в нескольких миллиметрах от деревянной пасти.
— Нет! — Закричал я, пытаясь вырваться из ее объятий.
— Я хочу помочь Камелии!«Лютер вскочил. Он успел перегнуться через кровать, как его стошнило. Красная жидкость, уродливым пятном расплылось по светлому ковру. Лютер пошел в ванную. Он стоял перед зеркалом, разглядывая свое бледно-серое отражение. После, сунул голову под кран и держал голову под водой, отгоняя жуткое послевкусие кошмара. Затем, промокнув лицо и волосы полотенцем, вернулся в гостиную. Он подошел к мини-бару и налил виски, сделал два жадных глотка и, обернувшись, бросил взгляд на тетрадь, что лежала на кофейном столике.»
— Значит, желаете, чтобы я перечитал записи? Ладно.
Лютер сел в кресло, отставил стакан и пролистал тетрадь, остановившись на предпоследних записях. По мере того, как он читал, его брови ползли вверх, а глаза округлялись.
— Что за бред? — пробубнил он. Лютер бросил взгляд на поля. 1525/1526.
— Что это? Что-то знакомое.
— Он поднялся и прошел по комнате.
— 1525. 1526. Я же знаю, что это. Только не помню. Почему?
Раздался стук в дверь. Лютер обернулся. Он медленно подошел к двери, и прислушался. Еще стук, от которого Лютер вздрогнул. Он распахнул дверь, озираясь по сторонам. На пороге и в коридоре никого. Лютер, уже собрался закрыть дверь, как на пол, звякнула пластинка. Он поднял ее, рассматривая.
— 1525.
— Протянул он и вышел в коридор. Он посмотрел на дверь, что шла следующей.
— 1526. 1525 и 1526 эта номера комнат.
— Лютер вернулся в комнату и, схватив тетрадь, быстро пролистал ее. «Вот, ваш номер 1525. Он самый тихий, и самый уютный». После еще пролистал. «Могу, я узнать в каком номере остановилась Камелия? Красивая брюнетка. Она поет в вашем ресторане? Конечно. Мисс Дакбен остановилась в номере 1526».
— Черт, — выдохнул Лютер — это же мой и номер, Кэм. Но как? Я не понимаю, неужели… — он вспомнил строки из записей, про иную реальность и формы, что имитируют когда-то былых сущностей.
— Получается, когда я входил в лифт, я попадал в другую реальность? — Лютер почесал затылок.
— Сумасшествие какое-то. Я точно схожу с ума.
И тут раздались хлопки в ладоши. Лютер подпрыгнул. Перед ним стоял мужчина в черной одежде. Его лицо было размыто.
— Кто ты? — Прошептал Лютер. Мужчина молчал. Он лишь пальцем указал на тетрадь. Лютер не понимал, он стоял как вкопанный и лишь хлопал глазами. Мужчина выдохнул, взял из рук Лютера тетрадь, пролистал ее и протянул ему. Лютер опустил глаза, видя перед собой лишь белоснежные листы. Но не прошло и минуты, как он осел в кресло и его вновь охватил шок. На листах, стали проявляться буквы. Они складывались в слова, а слова в предложения. Тетрадь действительно писала сама себя, Лютер даже слышал, как по бумаге царапает грифель, выводя знакомым почерком, продолжение истории.
«Дерево настолько широко раскрыло свою пасть, что мое тело без труда прошмыгнуло внутрь. И я пролетел несколько метров, прежде чем додумался затормозить, уперевшись ладонями и ногами в стороны. Изнутри, все напоминало бездонный колодец — холодно и влажно. А когда пасть захлопнулось, то к этому добавился еще и мрак.»
— Камелия! — Закричал я, — Камелия! — Мой голос эхом отзывался, что не совсем радовало. Я перевел дыхание и, вцепившись пальцами в каменную стену, двигался вниз. В такой вот нелепой позе, я прополз наверно несколько метров. Потому как я стал ощущать боль в голове и слабость в руках.
Я проследил за ней, спрятавшись в кустах.
Девочка поднялась на камень и подошла к дереву. Ее лицо озаряла улыбка, а глаза светились. После, позади нее, возникла мужская фигура. Я увидел, что в его руке сверкнул нож, с широким и большим лезвием. Затем крик, и мужчина легко взобравшись на дерево, небрежно запихнул ребенка внутрь, быстро ретировавшись. Самое интересное, как бы я не хотел рассмотреть его лицо, я не видел его. Оно словно было стерто. Как будто эта мелодия, которая так знакома тебе, но ты не помнишь, откуда она. Потом прибежали люди, они обшарили лес и мать, что упала на колени, рыдая, звала Камелию. Ее с трудом вывели из леса, но я все еще слышал, ее плач.
Теперь, я понимаю, почему Кэм не могла смотреть на это. Я поднялся на камень и подошел к дереву. Моя рука потянулась к нему, как на дереве проявились прорези. Я отшатнулся. Дерево широко раскрыла рот, безмолвно крича.
— Я хочу помочь ей! — Закричал я.
— Всего лишь помочь!
Дерево согнулось пополам. Оно с треском выдернуло корни, взметнула их вверх и резко устремила в мою сторону. Корни сжали меня за запястья, так как я прикрывался ими, и грубо притянули к себе. Я был в нескольких миллиметрах от деревянной пасти.
— Нет! — Закричал я, пытаясь вырваться из ее объятий.
— Я хочу помочь Камелии!«Лютер вскочил. Он успел перегнуться через кровать, как его стошнило. Красная жидкость, уродливым пятном расплылось по светлому ковру. Лютер пошел в ванную. Он стоял перед зеркалом, разглядывая свое бледно-серое отражение. После, сунул голову под кран и держал голову под водой, отгоняя жуткое послевкусие кошмара. Затем, промокнув лицо и волосы полотенцем, вернулся в гостиную. Он подошел к мини-бару и налил виски, сделал два жадных глотка и, обернувшись, бросил взгляд на тетрадь, что лежала на кофейном столике.»
— Значит, желаете, чтобы я перечитал записи? Ладно.
Лютер сел в кресло, отставил стакан и пролистал тетрадь, остановившись на предпоследних записях. По мере того, как он читал, его брови ползли вверх, а глаза округлялись.
— Что за бред? — пробубнил он. Лютер бросил взгляд на поля. 1525/1526.
— Что это? Что-то знакомое.
— Он поднялся и прошел по комнате.
— 1525. 1526. Я же знаю, что это. Только не помню. Почему?
Раздался стук в дверь. Лютер обернулся. Он медленно подошел к двери, и прислушался. Еще стук, от которого Лютер вздрогнул. Он распахнул дверь, озираясь по сторонам. На пороге и в коридоре никого. Лютер, уже собрался закрыть дверь, как на пол, звякнула пластинка. Он поднял ее, рассматривая.
— 1525.
— Протянул он и вышел в коридор. Он посмотрел на дверь, что шла следующей.
— 1526. 1525 и 1526 эта номера комнат.
— Лютер вернулся в комнату и, схватив тетрадь, быстро пролистал ее. «Вот, ваш номер 1525. Он самый тихий, и самый уютный». После еще пролистал. «Могу, я узнать в каком номере остановилась Камелия? Красивая брюнетка. Она поет в вашем ресторане? Конечно. Мисс Дакбен остановилась в номере 1526».
— Черт, — выдохнул Лютер — это же мой и номер, Кэм. Но как? Я не понимаю, неужели… — он вспомнил строки из записей, про иную реальность и формы, что имитируют когда-то былых сущностей.
— Получается, когда я входил в лифт, я попадал в другую реальность? — Лютер почесал затылок.
— Сумасшествие какое-то. Я точно схожу с ума.
И тут раздались хлопки в ладоши. Лютер подпрыгнул. Перед ним стоял мужчина в черной одежде. Его лицо было размыто.
— Кто ты? — Прошептал Лютер. Мужчина молчал. Он лишь пальцем указал на тетрадь. Лютер не понимал, он стоял как вкопанный и лишь хлопал глазами. Мужчина выдохнул, взял из рук Лютера тетрадь, пролистал ее и протянул ему. Лютер опустил глаза, видя перед собой лишь белоснежные листы. Но не прошло и минуты, как он осел в кресло и его вновь охватил шок. На листах, стали проявляться буквы. Они складывались в слова, а слова в предложения. Тетрадь действительно писала сама себя, Лютер даже слышал, как по бумаге царапает грифель, выводя знакомым почерком, продолжение истории.
«Дерево настолько широко раскрыло свою пасть, что мое тело без труда прошмыгнуло внутрь. И я пролетел несколько метров, прежде чем додумался затормозить, уперевшись ладонями и ногами в стороны. Изнутри, все напоминало бездонный колодец — холодно и влажно. А когда пасть захлопнулось, то к этому добавился еще и мрак.»
— Камелия! — Закричал я, — Камелия! — Мой голос эхом отзывался, что не совсем радовало. Я перевел дыхание и, вцепившись пальцами в каменную стену, двигался вниз. В такой вот нелепой позе, я прополз наверно несколько метров. Потому как я стал ощущать боль в голове и слабость в руках.
Страница 22 из 28
