Записи Лютера Дактэ

Когда со мной поравнялся пикап, я остановился.

Дак кивнул, чтобы я сел в машину. Я сел, продолжая молчать. Он о чем-то меня спрашивал, но я не вдавался в смысл его вопросов. А после, сильный толчок в щеку, что я отскочил к окну. Видимо, я все-таки ответил на его вопрос, который привел его в бешенство. Он выскочил из машины и, выкинув меня из машины, стал бить ногами. Я лишь выдыхал, почему-то не ощущая боли. Кажется, боль ушла, вместе с Кэм. Я поймал ногу Дака, когда тот решил наградить меня очередным ударом, и резко подсек ее, так что он упал. Я навалился на него, обрушивая на его лицо, кулаки. Когда, Дак затих. Я перетащил его обратно в машину, посадив на водительское кресло и уперев палку на педали газа, пустил машину на самотек.

Проехав несколько километров, она скрылась за поворотом. А после послышался удар, и взрыв.

— Лютер выдохнул.

— В Техасе я прожил еще около года, а после вернулся в Лондон. Я устроился на работу, снял квартиру и стал жить обычной жизнью. Через два года, написал свою первую книгу, чем вроде, как прославился. На том месте, где когда-то стоял дом отца, не было ничего. Поэтому я решил построить дом. Все было хорошо, если бы не эти жуткие кошмары.

— Писателем, говоришь, стал? — Рассмеялся Двойник.

— Ну-ну.

— Да. Я написал несколько книг. Одна из них… — … могла стать бестселлером. Если бы не Ричард Уерл. «Путь в Филадельфию».

— Протянул Двойник.

— Ты должен перестать так, думать.

— То есть, как перестать? — Лютер вскочил с кресла.

— Я написал кучу книг, и все они известны. А теперь ты говоришь мне перестать так, думать?

— Ты не дал мне договорить, Лютер. Ты должен перестать так, думать, потому что все, что ты якобы написал, не существует. Понимаешь? Единственная, написанная тобой книга, эта «Последний паззл». Но, конечно, вряд ли ее можно написать литературой широкого профиля. Скорее, на любителя.

— Не смей так говорить о моей книге.

— Разозлился Лютер.

— О, ну, что ты Лютер. На меня твоя злоба не действует. А знаешь почему? Потому что все, что есть плохое в тебе, и есть я. Я твоя темная сторона. А ты, вроде как, мягкий и пушистый. Так что, не трать зря свою злость. Она тебе еще понадобиться.

— Двойник подошел к Лютеру и положил ладони ему на плечо.

— Твоя книга, «Последний паззл», это вовсе не книга.

Лютер изогнул брови.

— Возьми тетрадь, и прочти то, что написано на второй странице.

Лютер закусил губу. Он долго смотрел на заглавные буквы, всего двух слов — ПОСЛЕДНИЙ ПАЗЗЛ.

— Хочешь сказать, это всего лишь мой дневник. Да? — Он перевел взгляд на Двойника.

— Да. Когда ты был собой, мне приходилось писать за тебя.

— Так значит, это ты все время клацал по клавиатуре?

Двойник улыбнулся.

— Черт.

— Выдохнул Лютер.

— Получается, все, что происходило со мной, это моих рук дело? Эти кошмары, ужасы, что сводили меня с ума. Это дерево… — … кстати, о дереве. Ты кое-что забыл рассказать. Отчего оно вдруг стало оживать и пугать тебя.

— Потому что я убил эту девочку. Она снова меня задирала. И я, взяв нож с кухни, вернулся туда, где они играли. Я спрятался в лесу. А когда она пришла, то мои руки сами собой воткнули лезвие ей в живот. После, я запихнул ее труп в дерево. Ее так и не нашли.

— Да. Потому что ты приволок это дерево в свой дом. Тебе, что спокойно не жилось, обязательно надо было ворошить прошлое?

— Да, может, ты прав. Если бы не дерево, я бы так ничего и не знал.

— Лютер задумался.

— Послушай, а Генри. Он тоже мертв?

— Дружище. Ты всех их порешил. Все, кто когда-то тебя задирал, не понимал, ты приводил в исполнение лишь один приговор — смерть.

— Если, я не писатель, то кто был Генри?

— Ну, этот итальяшка, макаронник хренов, был владельцем банка. В которой ты, кстати, до сегодняшнего времени, работал. Ты ему никогда не нравился. Он только и делал, что принижал тебя. А когда твое терпение лопнуло и ты, стал мной, то сам понимаешь, что его ожидало.

Двойник плюхнулся на диван и положил ногу на ногу.

— Теперь, ты все знаешь. Как тебе, правда, на вкус? — с улыбкой, спросил он.

— Мне не по себе. Получается, я… убийца? Я убил их всех. Но если подумать, что они плохого мне сделали?

— Они не ценили тебя, мой друг. А когда людей втаптывают в грязь, то ничего кроме, как придушить, не остается.

Лютер походил по комнате.

— А что насчет других измерений?

Двойник рассмеялся.

— Ну, это уже ты закрутил сам. Других измерений не было никогда. Просто, каждое воспоминание было скрыто от тебя. И каждый раз, как ты хотел добраться до истины, тебе открывались всего лишь твои воспоминания. Формы, это люди, которых ты когда-то убил.