Меня зовут Лютер Дактэ. Я писатель низкого профиля. Ну, не то, чтобы я сочиняю ужасные прозы.
Добавить в моё избранное
102 мин, 5 сек 17301
Твое сознание играло с тобой, в кошки-мышки. Но ты, все-таки усвоил суть игры.
— А номера комнат? А Камелия. Я видел ее, я… если я убил ее, то, как тогда я занимался с ней любовью? Как ты это объяснишь?
— Помнишь, когда ты подошел к мисс Сомон, ты спросил ее о номере, что находиться рядом с тобой. Якобы, сосед мешал тебе. Ты не дал ей договорить. Она хотела сказать — «Мистер Дактэ. Номер практически всегда пустует, и я не хотела бы вас разочаровывать. Но, он записан на вас». Понимаешь?
— Тогда почему, она назвала номер Камелии 1526, если он был записан на меня?
Двойник выдохнул.
— До чего же ты трудный. Ты просто так хотел думать. И то, что касается вашего секса. Это просто мысли. Ты настолько погрузился в них, что поверил в это. Ты всегда считал Кэм доброй, нежной и заботливой. Пока она не открыла свой рот. Поэтому в этой гостинице, она показалась тебе редкостной стервой. Впрочем, она и была такой. Я ответил на твои вопросы?
Лютер обхватил голову руками. Мысли плавились, как горячее масло. Они шкварчили и подпрыгивали, отчего в висках стало больно.
— Я должен похоронить девочку.
— Произнес Лютер.
— Конечно, как скажешь, дружище. Только у нас осталось одно незаконченное дело.
— Что еще?
Двойник кивнул в сторону двери. Лютер обернулся и увидел Эджей. Она стояла, как вкопанная, вжавшись в дверь. Глаза, полные ужаса, казались застывшими блюдцами, в которых бегали зрачки. Лютер поджал губы и махнул головой.
— И давно вы здесь стоите, мисс Солом?
— Давно. Как раз в тот момент, когда ты заговорил о Кэм.
— Лукаво улыбнулся Двойник.
— Ты что видел ее и молчал? Почему не остановил меня? — нахмурился Лютер.
— Дружище, ты так мило рассказывал, что я не хотел тебя перебивать.
— Ну, и что мне теперь с вами делать, мисс Солом? — Он снова посмотрел на нее. Эджей затрясло, когда Лютер остановился в двух шагах от нее.
— Думаю, раз она все знает, то живой она отсюда уже не выйдет.
— Двойник хлопнул в ладоши.
Эджей замотала головой. Она развернулась и повернула ручку. Но рука, что легла на дверь, с грохотом захлопнула ее.
— Куда собралась? — ехидно пропел Лютер.
— Мистер Дактэ, пожалуйста. Не трогайте меня, пожалуйста. Не убивайте меня! — Лютер схватил ее за шею, другой рукой, закрыл ей рот. Он прижал ее к двери, сдавливая ладошкой ее губы и нос, не давая ни малейшей возможности, протиснуться воздуху. Эджей задергалась. Она вцепилась ногтями в его лицо, оцарапав ему щеку.
— Сука! — Рявкнул он, на минуту одернув руку. Эджей глубоко, с хрипом вдохнула и уже хотела закричать, как Лютер наотмашь ударил ее в лицо. Эджей упала бессознания.
— Ну, я тебя проучу.
Лютер спустился в холл. Расписался в документах и сдал ключ администратору. Довольно тучному мужчине с залысинами на голове. Он спустился по лестнице и, остановившись у своей машины, вдохнул уличный смог полной грудью. После сел в машину и надавил на газ. Эджей еще, как минимум три часа не хватятся.
Этого времени ему хватит, чтобы добраться домой. Лютер вошел в дом. Теперь его не пугала тишина и шипение. Теперь, он смотрел на дерево, и не видел в нем женских изгибов. Он опрокинул горшок и разломал ствол топориком. Ствол был сухой и легко поддался, обнажив застывший скелет в грязно-коричневом платье. Единственное, что осталось прекрасным — это волосы девочки. Они были по-прежнему длинными и волнистыми. Лютер сложил останки в мешок и вернулся к машине, закинув содержимое в багажник, сел за руль.
Некоторое время он сидел, смотря в свое отражение в зеркале заднего вида. Лукавые глаза, ехидная улыбка и волосы, которые были зачесаны назад. Он провел по волосам, прижав их и улыбнулся. После надавил на газ, напевая:
— Раз, два, три, четыре. В твоем теле рдеют дыры. А на лице разрезан рот, он рассмешит всех клоунов. Пять, шесть, семь, восемь. Мы о денежках не просим. Деньги жизни не дадут, только к смерти приведут! Какой забавный клоун. Каков наглец-лихач! Не бойся, он не тронет, папенькин строгач!
— А номера комнат? А Камелия. Я видел ее, я… если я убил ее, то, как тогда я занимался с ней любовью? Как ты это объяснишь?
— Помнишь, когда ты подошел к мисс Сомон, ты спросил ее о номере, что находиться рядом с тобой. Якобы, сосед мешал тебе. Ты не дал ей договорить. Она хотела сказать — «Мистер Дактэ. Номер практически всегда пустует, и я не хотела бы вас разочаровывать. Но, он записан на вас». Понимаешь?
— Тогда почему, она назвала номер Камелии 1526, если он был записан на меня?
Двойник выдохнул.
— До чего же ты трудный. Ты просто так хотел думать. И то, что касается вашего секса. Это просто мысли. Ты настолько погрузился в них, что поверил в это. Ты всегда считал Кэм доброй, нежной и заботливой. Пока она не открыла свой рот. Поэтому в этой гостинице, она показалась тебе редкостной стервой. Впрочем, она и была такой. Я ответил на твои вопросы?
Лютер обхватил голову руками. Мысли плавились, как горячее масло. Они шкварчили и подпрыгивали, отчего в висках стало больно.
— Я должен похоронить девочку.
— Произнес Лютер.
— Конечно, как скажешь, дружище. Только у нас осталось одно незаконченное дело.
— Что еще?
Двойник кивнул в сторону двери. Лютер обернулся и увидел Эджей. Она стояла, как вкопанная, вжавшись в дверь. Глаза, полные ужаса, казались застывшими блюдцами, в которых бегали зрачки. Лютер поджал губы и махнул головой.
— И давно вы здесь стоите, мисс Солом?
— Давно. Как раз в тот момент, когда ты заговорил о Кэм.
— Лукаво улыбнулся Двойник.
— Ты что видел ее и молчал? Почему не остановил меня? — нахмурился Лютер.
— Дружище, ты так мило рассказывал, что я не хотел тебя перебивать.
— Ну, и что мне теперь с вами делать, мисс Солом? — Он снова посмотрел на нее. Эджей затрясло, когда Лютер остановился в двух шагах от нее.
— Думаю, раз она все знает, то живой она отсюда уже не выйдет.
— Двойник хлопнул в ладоши.
Эджей замотала головой. Она развернулась и повернула ручку. Но рука, что легла на дверь, с грохотом захлопнула ее.
— Куда собралась? — ехидно пропел Лютер.
— Мистер Дактэ, пожалуйста. Не трогайте меня, пожалуйста. Не убивайте меня! — Лютер схватил ее за шею, другой рукой, закрыл ей рот. Он прижал ее к двери, сдавливая ладошкой ее губы и нос, не давая ни малейшей возможности, протиснуться воздуху. Эджей задергалась. Она вцепилась ногтями в его лицо, оцарапав ему щеку.
— Сука! — Рявкнул он, на минуту одернув руку. Эджей глубоко, с хрипом вдохнула и уже хотела закричать, как Лютер наотмашь ударил ее в лицо. Эджей упала бессознания.
— Ну, я тебя проучу.
Лютер спустился в холл. Расписался в документах и сдал ключ администратору. Довольно тучному мужчине с залысинами на голове. Он спустился по лестнице и, остановившись у своей машины, вдохнул уличный смог полной грудью. После сел в машину и надавил на газ. Эджей еще, как минимум три часа не хватятся.
Этого времени ему хватит, чтобы добраться домой. Лютер вошел в дом. Теперь его не пугала тишина и шипение. Теперь, он смотрел на дерево, и не видел в нем женских изгибов. Он опрокинул горшок и разломал ствол топориком. Ствол был сухой и легко поддался, обнажив застывший скелет в грязно-коричневом платье. Единственное, что осталось прекрасным — это волосы девочки. Они были по-прежнему длинными и волнистыми. Лютер сложил останки в мешок и вернулся к машине, закинув содержимое в багажник, сел за руль.
Некоторое время он сидел, смотря в свое отражение в зеркале заднего вида. Лукавые глаза, ехидная улыбка и волосы, которые были зачесаны назад. Он провел по волосам, прижав их и улыбнулся. После надавил на газ, напевая:
— Раз, два, три, четыре. В твоем теле рдеют дыры. А на лице разрезан рот, он рассмешит всех клоунов. Пять, шесть, семь, восемь. Мы о денежках не просим. Деньги жизни не дадут, только к смерти приведут! Какой забавный клоун. Каков наглец-лихач! Не бойся, он не тронет, папенькин строгач!
Страница 28 из 28
