Записи Лютера Дактэ

Стеклянные двери, в раме из красного дерева, с длинными ручками. И обилие пышных, зеленых кустов, что расставлены по бокам. У двери, всегда с дежурной улыбкой, стоит швейцар, и услужливо открывает двери, перед вновь прибывшим гостям. Лютер поднялся по лестнице и вошел в холл. Его не особо удивляла роскошь гостиницы. Ни шелковые панно, тиракотового цвета, на стенах, на коих покоились полотна великих художников. Ни дорогие ковры, которые застилали полы, витые лестницы и даже полы лифта. Ни наличие цветов, их, кстати, было слишком много. Отчего создавалось впечатление, что это не гостиница, а ботанический сад. Ничего из этого так не рвало его душу, как ужас и единственная мысль, побыстрее избавиться от всего этого.

Лютер подошел к стойке администратора. Женщина — администратор, что-то писала, не очень то торопясь поднять на него глаза.

— Простите? — подал голос Лютер.

Женщина коротко бросила на Лютера взгляд, снова углубившись в писанину.

— Простите? — повторил Лютер. Женщина отложила бумагу и уставилась на него.

— Добро пожаловать в гостиницу «Миллионер»! — начала она.

— Только в гостинице «Миллионер», вы можете почувствовать себя миллионером!

Лютер внимательно слушал треп администраторши, как она расхваливала сию обитель. Ее кожа была, слегла смуглой. Рыжие волосы, были зачесаны назад и уложены в ракушку. Открывался высокий лоб и тонко выщипанные брови. Глаза голубые и холодные. Впрочем, и выражение лица, которое театрально улыбалось, тоже было холодным. Нос маленький, кончик вздернут кверху. Губы тонкие, как нитка. А когда она улыбалась, рот, словно рассекал лицо. Длинную и худую шею плотно скрывал воротничок батника, и галстук, небрежно спаянный на шее. Как оказалось, это была не просто небрежность, а скорее аксессуар, который говорил сам за себя — я, Миллионер, и мне плевать, как я выгляжу! Пиджак, был немного широковат ей, отчего терялись очертания форм. Хотя, может, там и нечему было теряться.

— У нас роскошные аппортоменты. Изумительная кухня и напитки. Высочайшее обслуживание и конечно. Потрясающий ресторан, который вы можете посетить на первом этаже, и бар. Который также находиться на первом этаже. «Миллионер» — это не мечта, это реальность! — Закончила она и расплылась в улыбке. Видимо, ей самой понравилось то, как она воодушевленно расхваливала качества гостиницы.

— Спасибо. Я могу снять номер? — Лютер бросил взгляд на бейджик. Эджей.

— Мисс, не знаю, вашей фамилии?

Она оглядела его. Лютер, конечно, предстал перед ней не в лучшей форме. Взъерошенный, вспотевший, отчего рубашка липла к телу. Взгляд усталый, отчего казалось, что его глаза скошены.

— Мисс Сомон. Понимаете, у нас довольно дорогие номера.

— Протянула Эджей, намекая, что это не просто гостиница. А гостиница высшего класса.

— Мне не важно. Мне главное снять номер. Дня на три.

— Хорошо.

— Она положила перед Лютером бумагу и ручку.

— Заполните формуляр.

Стандартная операция: имя, фамилия. Дата рождения. Работа, профессия и т. д. Лютер заполнял такие бумажки тысячами. Он даже мог заполнить ее закрытыми глазами, так все это было однообразно.

— Пожалуйста.

Эджей пробежалась глазами. Теперь, ее улыбка была живой и действительно располагающей. У нее даже выступил румянец на щеках.

— Вы, Лютер Дактэ? Тот самый Лютер Дактэ, писатель?

Лютер кивнул.

— О, прошу простить меня. Если я вас чем-нибудь обидела.

— Все нормально. Просто дайте мне номер.

— Конечно. Вам, наверняка, потребуется тишина, для создания очередного шедевра.

— Она хихикнула.

— Вот, ваш номер 1525. Он самый тихий, и самый уютный.

— Эджей щелкнула пальцами. Перед Лютером возник портье. Он кивнул и поздоровался.

— Проводи, нашего дорогого гостя, мистера Лютера Дактэ, в номер.

— Прошу за мной.

— Портье в припрыжку шел к лифту. Когда они вошли в зеркальный лифт, портье поджал губы. Он, что-то хотел сказать.

— А, вы и вправду тот самый писатель, Лютер Дактэ?

— Правда.

— Вздохнул он.

— О, — горячо выдохнул портье.

— Я ваш поклонник. Точнее, поклонник ваших книг. Меня зовут Тэд. Тэд Вински.

— Он протянул руку для пожатия.

— Я прочитал все ваши книги. Особенно «Последний паззл». Она такая эмоциональная. Такая жизненная. Я ее сотни раз читал, и как-будто впервые. Знаете, мистер Дактэ, ваша книга могла бы стать хитом. Бестселлером. Если бы не «Путь в Филадельфию».

— Тэд скривился.

— Подумаешь, друзья ездят по стране и ищут счастье. Хах. Они были не правы, сдвинув вас с полки.

— Спасибо.

— Кивнул Лютер.

— Это для меня наивысший комплимент.

— А вы что-нибудь начали писать? Что-нибудь новое? А то мне уже не терпится?