Она отключила мобильник и уставилась в стену. Стена была заложена зеленым кафелем. Цвет депресняка. М-да.
Добавить в моё избранное
5 мин, 32 сек 4001
Не пожалеешь, просветись, дорогая!
Жене непреодолимо захотелось 'блевануть': подруга могла прочитать максимум аннотацию, не более, а то и вовсе услышать где-то чьи-то выражения, однако, с энтузиазмом выдает словоперлы за свои собственные. Да, прошло больше трех лет, а Лора не изменилась.
— А этот… как его? Каэле, много вообще писал, или одну книгу?
— Коэльо! — поправила женщина, повышая голос.
— Нет, одну, но очень толстую. Я многому у него научилась, поверь мне.
Понятно. Тупорылая блондинка и в Африке остается блондинкой. Подумать только! Одну, но очень толстую! Ахаххх!
— Хорошо, что мы можем с тобой болтать вот так, свободно, не сдерживаясь, правда? Ты утонченная, современная и стильная, смотрю на тебя и завидую, Лора, — Женя вздохнула.
— Да, я слежу за своим внешним видом, а у тебя давно волосы не крашеные, седина на висках, с ума сошла? Ни румян, ни пудры, ни теней! Забросила себя окончательно, дорогая, но я возьму все в свои руки!
'Надо срочно валить отсюда, — запаниковала Женя, — что придумать? Голова болит? Она может вызвать скорую, не задержится. Дела какие? А если спросит какие именно? Я, вроде, отчитываться не должна, но посылать особо не умею, значит, про работу отпадает. Что еще?' — Что у тебя за цвет? Бывший черный? Боже мой, Жека, этот жуткий цвет дает плохой отсвет на кожу лица и прибавляет лет на количество 'дцать', надо высветляться! Посмотри, мне больше тридцати не дают!
Лора опять вытащила зеркальце и поглядела на себя, поправляя белое с желтизной каре.
'И действительно, больше тридцатки не дадут' — констатировала Женя с мстительным удовольствием, а вслух почему-то произнесла:
— Мне многие парикмахеры говорили, что мой тип волос никак не подходит для высветления: структура не та. Могу быть рыжей, да какой угодно, но… не блондинкой.
'И слава Богу, если честно' — Не кипишуй, выбелим тебя, сынуля мой парикмахером работает, так что обновление гарантировано! — Лора успокаивающе погладила ее по руке.
— Я договорюсь.
Женя содрогнулась.
Подали кофе. В изысканных фарфоровых чашечках, с пенкой, на которой шоколадом нарисовано сердечко. Эстетическое удовольствие на несколько мгновений погрузило Женю в благожелательное состояние духа. Лоре подали пирожное в виде пизанской башни.
— Принесите нож и вилку, не руками же это есть! — протребовала Лора и понюхала кулинарный шедевр.
— Вроде, свежее.
Она отрезала ломтик, ножом переместила на вилку и засунула в рот. Посмаковала, разжевала орешки и глотнула.
— Пойдет, — вынесла свой вердикт и снова отрезала кусочек, оттопыривая мизинцы, считая жест очень милым и интеллигентным.
Женя не удивилась бы даже тому, если бы подруга и пенку с кофе перемещала ножом на ложку… Боже, да она так и делает! Наверное, и в самом деле Женя деградирует, если не может привыкнуть вот к такой культуре.
Жене непреодолимо захотелось 'блевануть': подруга могла прочитать максимум аннотацию, не более, а то и вовсе услышать где-то чьи-то выражения, однако, с энтузиазмом выдает словоперлы за свои собственные. Да, прошло больше трех лет, а Лора не изменилась.
— А этот… как его? Каэле, много вообще писал, или одну книгу?
— Коэльо! — поправила женщина, повышая голос.
— Нет, одну, но очень толстую. Я многому у него научилась, поверь мне.
Понятно. Тупорылая блондинка и в Африке остается блондинкой. Подумать только! Одну, но очень толстую! Ахаххх!
— Хорошо, что мы можем с тобой болтать вот так, свободно, не сдерживаясь, правда? Ты утонченная, современная и стильная, смотрю на тебя и завидую, Лора, — Женя вздохнула.
— Да, я слежу за своим внешним видом, а у тебя давно волосы не крашеные, седина на висках, с ума сошла? Ни румян, ни пудры, ни теней! Забросила себя окончательно, дорогая, но я возьму все в свои руки!
'Надо срочно валить отсюда, — запаниковала Женя, — что придумать? Голова болит? Она может вызвать скорую, не задержится. Дела какие? А если спросит какие именно? Я, вроде, отчитываться не должна, но посылать особо не умею, значит, про работу отпадает. Что еще?' — Что у тебя за цвет? Бывший черный? Боже мой, Жека, этот жуткий цвет дает плохой отсвет на кожу лица и прибавляет лет на количество 'дцать', надо высветляться! Посмотри, мне больше тридцати не дают!
Лора опять вытащила зеркальце и поглядела на себя, поправляя белое с желтизной каре.
'И действительно, больше тридцатки не дадут' — констатировала Женя с мстительным удовольствием, а вслух почему-то произнесла:
— Мне многие парикмахеры говорили, что мой тип волос никак не подходит для высветления: структура не та. Могу быть рыжей, да какой угодно, но… не блондинкой.
'И слава Богу, если честно' — Не кипишуй, выбелим тебя, сынуля мой парикмахером работает, так что обновление гарантировано! — Лора успокаивающе погладила ее по руке.
— Я договорюсь.
Женя содрогнулась.
Подали кофе. В изысканных фарфоровых чашечках, с пенкой, на которой шоколадом нарисовано сердечко. Эстетическое удовольствие на несколько мгновений погрузило Женю в благожелательное состояние духа. Лоре подали пирожное в виде пизанской башни.
— Принесите нож и вилку, не руками же это есть! — протребовала Лора и понюхала кулинарный шедевр.
— Вроде, свежее.
Она отрезала ломтик, ножом переместила на вилку и засунула в рот. Посмаковала, разжевала орешки и глотнула.
— Пойдет, — вынесла свой вердикт и снова отрезала кусочек, оттопыривая мизинцы, считая жест очень милым и интеллигентным.
Женя не удивилась бы даже тому, если бы подруга и пенку с кофе перемещала ножом на ложку… Боже, да она так и делает! Наверное, и в самом деле Женя деградирует, если не может привыкнуть вот к такой культуре.
Страница 2 из 2
