Футляры

Сначала мне не удалось стать музыкантом. Хотя мне казалось, что никто из окружающих не способен понять музыку настолько глубоко, насколько понимаю ее я. Для меня звуки и интервалы, длительности и паузы складывались в изумительное математическое кружево. Нотный стан походил на запись шахматных ходов, каждое произведение было формулой с условием, необходимым перечнем действий и решением. Я просто подчинялся алгоритму.

Эмоции для меня упакованы в оболочку, закапсулированы. Они не похожи на чернильные пятна или грубые мазки неумелого художника. Они дозированы, отмерены, взвешены. Отточены, очерчены, закончены. Микеланджело говорил, что идеальная скульптура должна быть изваяна настолько гармонично и плавно — пусти ее катиться вниз с горы, не отколется ни один кусочек.

И теперь, в старости, я ощущаю красоту все так же. Гравитация над ней не властна, не отколется ни один кусочек.

Итак, меня не привлекла возможность просто хорошо играть. Ведь к моменту окончания учебы стало совершенно ясно — за моей манерой исполнения никто не видит ничего, кроме точности. А слушатели хотели чувств, хотели кипения каких-то страстей, будто музыка существует только для этого. Всем им была совершенно чужда моя философия — философия Формы.

Потом я хотел учиться на мастера по изготовлению музыкальных инструментов. Но было слишком поздно. Кажется, я оказался староват для этого. Кроме того, едва ли я смог бы стать лучшим в своем деле, понимаешь, о чем я? Не уверен, что я смог бы стать лучше Амати и Гварнери. Лучше Страдивари. Лучше всех. Может быть, а, может, нет. Скорее всего нет, поскольку старых мастеров любят, обычно, именно за их старость. Годы накручивают им цену. И так бывает, не поймешь, то ли ты слишком стар, то ли недостаточно стар.

Но я все равно копался в забытых рецептах. В инструкциях по сушке дерева, варке клея и лака. В описаниях того, как заставить дерево петь. Тем более, в то время я уже окончательно определился с профессией.

Я стал делать футляры.

Не скрипки, а футляры для скрипок.

Казалось, в этом есть нечто жалкое и безнадежное, но в те годы мне нравилось себя жалеть.

Прошло некоторое время, мне стали попадаться на глаза и другие рецепты. Самые разные. Красители, яды, дубильные вещества для обработки кож, духи, лекарства, благовония, афродизиаки, рецепты по получению золота из неблагородных металлов. Рецепты продления молодости и жизни.

Я делал футляры и коллекционировал рецепты.

Изготавливая футляры, я применял кое-какие сведения, почерпнутые из старых и относительно новых книг, тетрадей, рукописей, пергаментных свитков.

Мои изделия становились все более причудливыми, и стоили все больших денег. Кожа, которой они были обтянуты, обрабатывалась определенным образом. Она была ни на что не похожа и меняла оттенки в зависимости от погоды. Бархат, устилавший ложе для скрипки, благоухал притягательно и подозрительно. На ощупь он всегда оставался теплым.

Прошло несколько лет, может, несколько десятилетий. Я мог продавать один футляр в полгода и жить безбедно.

Появились люди, которые покупали футляр, а скрипку, хранившуюся в нем, оставляли в магазине.

На медных или серебряных застежках, на костяных или деревянных ручках, я вырезал каббалистические символы, печати духов и имена ангелов.

Теперь мои футляры все чаще приобретали для того, чтобы хранить в них инструменты старых мастеров.

Я пропитывал дерево и кожу алхимическими тинктурами. Я проводил обряды над футлярами, читал над ними заклинания, которые египетские жрецы читали над саркофагами своих фараонов перед тем, как положить в них тело.

Мои работы стали мечтой самых богатых коллекционеров. Многие хотели приобрести только футляр. Они не интересовались музыкой и были равнодушны даже к инструментам работы старых мастеров.

Никто и не догадывался, что под обивкой деревянные основы некоторых футляров инкрустированы драгоценными камнями и перламутром. Это были узоры, не предназначенные для глаз.

Потом я и вовсе отбросил идею о том, что мои футляры — просто коробки для хранения инструментов.

Я стал делать футляры для скрипок, у которых может быть только одна струна.

Футляры для скрипок вообще без струн.

Под тонкой кожей, теплой, как у живого существа, были упрятаны святые мощи и древние амулеты. Или выгравировано вечно благоухающее Древо Жизни.

Но не всегда. Я ведь собирал самые разные рецепты. Сперва я не делал разницы между светлым и темным знанием, а потом просто запутался. Я этого не скрываю. Да, я запутался. Я ведь обычный ремесленник. Не философ, не богослов. И человеку вообще свойственно ошибаться.

Я стал делать футляры, в которые невозможно было поместить скрипку, не сломав ее.

Под обивкой я помещал карты Регионов, Охваченных Тьмой. Черный астрал.