Темнота обрушилась так неожиданно, что я даже ослеп на некоторое время, а в голове все еще оставался звон от гудения лампочки, которая сейчас уже не горела. Но мир, потерявший свои зрительные образы, для меня не исчез, не растворился в этой темноте, а более резко обозначил границы предметов и пространство между ними.
Добавить в моё избранное
33 мин, 10 сек 5439
Вопрос не в названии, а в сути. Ведь основой любой подобной ячейки есть и остается питание и размножение. Так чем же человек отличается от мухи? Лично я не могу этого понять.
Мир подчиняется запаху и звуку. Эту аксиому знает каждая муха. И я уже рассказывал как мы собираемся для создания огромной колонии, чтобы личность, позвавшая нас, могла обрести облик в материальном мире. Именно запах, который превращался в звенящий звук внутри — раздражающий, беспокойный, но очень настойчивый, делает это. Не заметить его невозможно, сопротивляться ему — не имеет никакого смысла. Этот запах, порождающий беспокойство внутри, словно срывает тебя с места и тянет туда, откуда он исходил. Причем чем ближе ты подлетаешь или подползаешь к источнику, тем стремительнее тебе хочется двигать крыльями и тем интенсивнее перебирать лапами.
Да-да, некоторые мухи при первых же отзвуках этого запаха внутри старательно цеплялись за разные поверхности, пытаясь этому противиться. Но ничего не помогало — зов инстинктов заставлял муху постепенно, пусть очень медленно, но двигаться в сторону источника. И с каждым взмахом крыла, с каждым перемещением лап, желание двигаться быстрее в ту сторону усиливалось.
Я знаю, что у людей есть название такого феномена, которое связано с водой. Это называется водоворот. И с ним практически невозможно бороться, но некоторые умеют преодолевать подобные ловушки природы и остаются в живых. Но у нас можно остаться на месте и не подчиниться зову только в одной случае — если ты крепко уцепился за что-то пористое и твои лапы не скользят по поверхности. И, конечно же, твой враг это время — против него надо тоже выстоять и победить. Ведь зов будет продолжаться до тех пор, пока демон полностью не соберет свое тело и только после этого он перестанет созывать мух к себе. А вот если ты оказался в полете, то тут ничего не может тебя спасти от этого зова. И даже если ты вздумаешь приземлиться где-нибудь, то в большинстве случаев не сможешь найти подходящую поверхность, за которую в состоянии ухватиться.
А я после моего первого раза вообще не сопротивляюсь этому зову потому, что для меня вхождение в сообщество себе подобных и, самое главное, прикосновение к разуму демона, помогают осознать себя в этом мире, дают много интересной информации о прошлом и о настоящем. Да и вообще это для меня, наверное, единственный способ почувствовать себя членом Великого рода, который появился задолго до человека как такового. И я предполагаю, что мы появились тогда, когда и сами демоны, которые используют нас для получения физической оболочки в материальном мире.
Так вот, в последний раз, когда послышался зов, то я заканчивал свой танец распадающейся материи над телом придушенного кота. Издаваемые ароматы кружили мне голову и я выделывал в воздухе такие пируэты, что мне теперь и вспоминать-то страшно. Это был очень страстный и красивый танец, который привлек к моей добыче множество из моего рода. И во мне тогда бурлила такая огромная энергия, что хотелось не только звенеть в разной тональности, кружиться и камнем падать вниз, но и делать что-то еще, чего до меня никто не делал. Я не мог понять что со мной происходило и почему я впал в это странное состояние, но уже через мгновение раздался зов и я, не задумываясь, полетел на него.
Несколько позже, уже в этой квартире, я еще и еще раз вспоминал то, что пришлось мне испытать, перед тем как меня позвали. Я начинал догадываться, что наш инстинктивный танец скорее всего был спровоцирован чем-то еще кроме обычного набора «питание-размножение». Я чувствовал это, т. к. вспоминал свои другие танцы над будоражащими тебя находками. Последовательность этих виртуозных движений в воздухе редко повторялась, т. к. это напоминало скорее импровизацию на тему, чем набор заученных движений.
И еще — я вдруг вспомнил, что каждый раз оказываясь в этом танцевальном трансе, я ощущал некий поток снизу, оттуда, где лежали мои благодатно пахнущие находки.
— Что это? — спросил я однажды демона, описав ему ситуацию.
Это был уже не Гор, но тоже достаточно сообразительная личность, чтобы прислушаться к моему вопросу и постараться ответить на него.
— Ты чувствуешь энергию — ту, которую природа отдала в свое время для создания материи, а потом, после гибели организма, возвращает обратно. И ты своим танцем стараешься собрать как можно больше этой энергии. И сам танец — это манипуляция твоего тела энергетическими потоками, что поднимаются от мертвого организма. Это они тебя заставляют так лихо носиться в воздухе… — Энергия распадающейся материи… Звучит как-то очень знакомо и аппетитно.
— Энергия распадающейся материи… Когда я повторяю эти слова, то внутри снова и снова проносится тот безумный огонек танца, который вспыхивает от аромата мертвого тела. Но на сей раз я могу практически полностью контролировать себя, хотя обе передние лапы начинают нервно подергиваться словно готовы прямо сейчас пуститься в умопомрачительном танцевальном пируэте.
Мир подчиняется запаху и звуку. Эту аксиому знает каждая муха. И я уже рассказывал как мы собираемся для создания огромной колонии, чтобы личность, позвавшая нас, могла обрести облик в материальном мире. Именно запах, который превращался в звенящий звук внутри — раздражающий, беспокойный, но очень настойчивый, делает это. Не заметить его невозможно, сопротивляться ему — не имеет никакого смысла. Этот запах, порождающий беспокойство внутри, словно срывает тебя с места и тянет туда, откуда он исходил. Причем чем ближе ты подлетаешь или подползаешь к источнику, тем стремительнее тебе хочется двигать крыльями и тем интенсивнее перебирать лапами.
Да-да, некоторые мухи при первых же отзвуках этого запаха внутри старательно цеплялись за разные поверхности, пытаясь этому противиться. Но ничего не помогало — зов инстинктов заставлял муху постепенно, пусть очень медленно, но двигаться в сторону источника. И с каждым взмахом крыла, с каждым перемещением лап, желание двигаться быстрее в ту сторону усиливалось.
Я знаю, что у людей есть название такого феномена, которое связано с водой. Это называется водоворот. И с ним практически невозможно бороться, но некоторые умеют преодолевать подобные ловушки природы и остаются в живых. Но у нас можно остаться на месте и не подчиниться зову только в одной случае — если ты крепко уцепился за что-то пористое и твои лапы не скользят по поверхности. И, конечно же, твой враг это время — против него надо тоже выстоять и победить. Ведь зов будет продолжаться до тех пор, пока демон полностью не соберет свое тело и только после этого он перестанет созывать мух к себе. А вот если ты оказался в полете, то тут ничего не может тебя спасти от этого зова. И даже если ты вздумаешь приземлиться где-нибудь, то в большинстве случаев не сможешь найти подходящую поверхность, за которую в состоянии ухватиться.
А я после моего первого раза вообще не сопротивляюсь этому зову потому, что для меня вхождение в сообщество себе подобных и, самое главное, прикосновение к разуму демона, помогают осознать себя в этом мире, дают много интересной информации о прошлом и о настоящем. Да и вообще это для меня, наверное, единственный способ почувствовать себя членом Великого рода, который появился задолго до человека как такового. И я предполагаю, что мы появились тогда, когда и сами демоны, которые используют нас для получения физической оболочки в материальном мире.
Так вот, в последний раз, когда послышался зов, то я заканчивал свой танец распадающейся материи над телом придушенного кота. Издаваемые ароматы кружили мне голову и я выделывал в воздухе такие пируэты, что мне теперь и вспоминать-то страшно. Это был очень страстный и красивый танец, который привлек к моей добыче множество из моего рода. И во мне тогда бурлила такая огромная энергия, что хотелось не только звенеть в разной тональности, кружиться и камнем падать вниз, но и делать что-то еще, чего до меня никто не делал. Я не мог понять что со мной происходило и почему я впал в это странное состояние, но уже через мгновение раздался зов и я, не задумываясь, полетел на него.
Несколько позже, уже в этой квартире, я еще и еще раз вспоминал то, что пришлось мне испытать, перед тем как меня позвали. Я начинал догадываться, что наш инстинктивный танец скорее всего был спровоцирован чем-то еще кроме обычного набора «питание-размножение». Я чувствовал это, т. к. вспоминал свои другие танцы над будоражащими тебя находками. Последовательность этих виртуозных движений в воздухе редко повторялась, т. к. это напоминало скорее импровизацию на тему, чем набор заученных движений.
И еще — я вдруг вспомнил, что каждый раз оказываясь в этом танцевальном трансе, я ощущал некий поток снизу, оттуда, где лежали мои благодатно пахнущие находки.
— Что это? — спросил я однажды демона, описав ему ситуацию.
Это был уже не Гор, но тоже достаточно сообразительная личность, чтобы прислушаться к моему вопросу и постараться ответить на него.
— Ты чувствуешь энергию — ту, которую природа отдала в свое время для создания материи, а потом, после гибели организма, возвращает обратно. И ты своим танцем стараешься собрать как можно больше этой энергии. И сам танец — это манипуляция твоего тела энергетическими потоками, что поднимаются от мертвого организма. Это они тебя заставляют так лихо носиться в воздухе… — Энергия распадающейся материи… Звучит как-то очень знакомо и аппетитно.
— Энергия распадающейся материи… Когда я повторяю эти слова, то внутри снова и снова проносится тот безумный огонек танца, который вспыхивает от аромата мертвого тела. Но на сей раз я могу практически полностью контролировать себя, хотя обе передние лапы начинают нервно подергиваться словно готовы прямо сейчас пуститься в умопомрачительном танцевальном пируэте.
Страница 4 из 9
