Темнота обрушилась так неожиданно, что я даже ослеп на некоторое время, а в голове все еще оставался звон от гудения лампочки, которая сейчас уже не горела. Но мир, потерявший свои зрительные образы, для меня не исчез, не растворился в этой темноте, а более резко обозначил границы предметов и пространство между ними.
Добавить в моё избранное
33 мин, 10 сек 5440
Но даже они через некоторое время успокаиваются.
Итак, я услышал зов, который созывал нас. Прерванный мною танец остался в незаконченном верхнем па только потому, что меня словно дернули в сторону и движение оказалось, в прямом смысле, повисшем в воздухе. Я развернулся и неспешно полетел к зовущему. Я никогда не спешил, т. к. мне не хотелось становиться частью его спины или что еще хуже — руки. Ведь иногда демоны теряли свои конечности и тогда мухи, на кого приходились эти удары, гибли в очень большом количестве.
Правда частью головы мои сородичи тоже не стремились стать, но уже по другим соображениям. А мне с самого начала нравилось быть именно поближе к мыслям и раздумьям самого демона. Так что спешить мне было ни к чему — голова появлялась в самую последнюю очередь.
Я летел парком и заметил сидевшего на лавочке человека, за рубашку которого уцепился целый рой моих собратьев. Сначала мне показалось, что они так стараются противостоять зову, но, спустившись ниже, я понял, что ошибся. Дело в том, что деревья поглощали значительную часть зова и он превращался в стремительное трепетание листьев в кронах. А это всего лишь специфические поскрипывания, которые раздаются даже тогда, когда никакого ветра вообще нет. Так что моих сородичей привлек сюда, по всей видимости, запах, но никто из них не исполнял свой танец смерти — значит человек был еще жив.
Подлетев еще ближе, чтобы рассмотреть сидевшего на лавочке, я увидел пустой взгляд, который был неподвижно устремлен в одну точку. Человек словно спал в этом положении, хотя как мне представлялось ранее, люди привыкли спать лежа и с закрытыми глазами.
Руки сидящего были аккуратно сложены на коленях и можно подумать, что они не имеют никакого отношения к самому человеку, а так — просто конечности, которые кто-то по невнимательности забыл тут. В общем вся поза этого человека говорила, что его тело начинает постепенно умирать, но люди зачастую даже не догадываются об этом.
Я пролетел практически перед глазами человека, но на это не последовало никакой реакции. А вот запах, просачивающийся сквозь синюю рубашку, закрыл от меня даже сильные волны зова, которые все еще вибрировал внутри. Казалось, я очутился в прекрасной обители, где все мне было знакомо и потому желанно. Мои лапки принялись подергиваться словно были готовы исполнить несколько неуклюжих па. А крылья начали тереться друг о друга, напоминая о своем существовании. А также о том, что надо повыше подняться в воздух и, поймав восходящие потоки аромата, исполнить свои пируэты. Но в следующее мгновение желание парить над этим человеком постепенно угасает и его место занимает тупое злобное чувство ожидания. Ожидания того, что природа призовет это тело в свой безжалостный кругооборот и тогда все встанет на свои места — будут и ароматы, и сам танец.
А сейчас все сидящие вокруг мухи ощущали примерно тоже что и я. Они сидели и ждали, что человек сделает свой последний шаг на этой планете и тогда… Но сидящий на лавочке словно и не подозревал о нашем присутствии. Более того, он вообще не мог даже представить чего ждут те самые мухи, которые так удобно устроились у него на спине. Он был погружен в какие-то странные глубины своего собственного созерцания окружающего мира, детали которого как я догадывался, вообще не имели для него никакого значения. Так всегда было с людьми после тяжелой болезни и, по всей видимости, этот человек был не исключение из данного правила.
Насладившись исходящими от его тела запахами, я поднялся в воздух, туда, где вновь ощутил зов демона. Туда, где собственное существование приобретало хоть какой-то смысл.
Демон был практически уже собранным. Странно определять создание тела этим словом. Был собранным — словно конструктор, которым забавляются дети, но по-другому в данном случае как-то не говорилось. Я увидел, что оставались еще некоторые пустоты головы и кистей рук. Подлетев поближе, я занял свое место на контуре лба — самой энергетически напряженной области. Некоторое время после этого зов все еще расходился волнами в разные стороны, а потом он затих и это означало только одно — демон полностью материализовался.
Мне всегда было интересно как демон определяет заполненность собственной оболочки. Ну не ходит же он вокруг и не осматривает колонию мух сантиметр за сантиметром — наверное у него есть какой-то собственный критерий, который он пользуется. Ведь чуть позже, когда тело наверное полностью сформировалось, сквозь нас прошел некий сигнал-разряд, фиксирующий занятое положение в большом рое. Лично у меня это вызывает ощущение приклеенности своими конечностями и крыльями к соседям, рядом с которыми ты в данный момент находишься. И только потом происходят пробные перемещения образованного тела.
Когда эта мощь роя начинает вышагивать по траве, а мне сверху отлично всегда видно куда мы идем, то внутри нарастает странное чувство гордости за то, что мы может это делать.
Итак, я услышал зов, который созывал нас. Прерванный мною танец остался в незаконченном верхнем па только потому, что меня словно дернули в сторону и движение оказалось, в прямом смысле, повисшем в воздухе. Я развернулся и неспешно полетел к зовущему. Я никогда не спешил, т. к. мне не хотелось становиться частью его спины или что еще хуже — руки. Ведь иногда демоны теряли свои конечности и тогда мухи, на кого приходились эти удары, гибли в очень большом количестве.
Правда частью головы мои сородичи тоже не стремились стать, но уже по другим соображениям. А мне с самого начала нравилось быть именно поближе к мыслям и раздумьям самого демона. Так что спешить мне было ни к чему — голова появлялась в самую последнюю очередь.
Я летел парком и заметил сидевшего на лавочке человека, за рубашку которого уцепился целый рой моих собратьев. Сначала мне показалось, что они так стараются противостоять зову, но, спустившись ниже, я понял, что ошибся. Дело в том, что деревья поглощали значительную часть зова и он превращался в стремительное трепетание листьев в кронах. А это всего лишь специфические поскрипывания, которые раздаются даже тогда, когда никакого ветра вообще нет. Так что моих сородичей привлек сюда, по всей видимости, запах, но никто из них не исполнял свой танец смерти — значит человек был еще жив.
Подлетев еще ближе, чтобы рассмотреть сидевшего на лавочке, я увидел пустой взгляд, который был неподвижно устремлен в одну точку. Человек словно спал в этом положении, хотя как мне представлялось ранее, люди привыкли спать лежа и с закрытыми глазами.
Руки сидящего были аккуратно сложены на коленях и можно подумать, что они не имеют никакого отношения к самому человеку, а так — просто конечности, которые кто-то по невнимательности забыл тут. В общем вся поза этого человека говорила, что его тело начинает постепенно умирать, но люди зачастую даже не догадываются об этом.
Я пролетел практически перед глазами человека, но на это не последовало никакой реакции. А вот запах, просачивающийся сквозь синюю рубашку, закрыл от меня даже сильные волны зова, которые все еще вибрировал внутри. Казалось, я очутился в прекрасной обители, где все мне было знакомо и потому желанно. Мои лапки принялись подергиваться словно были готовы исполнить несколько неуклюжих па. А крылья начали тереться друг о друга, напоминая о своем существовании. А также о том, что надо повыше подняться в воздух и, поймав восходящие потоки аромата, исполнить свои пируэты. Но в следующее мгновение желание парить над этим человеком постепенно угасает и его место занимает тупое злобное чувство ожидания. Ожидания того, что природа призовет это тело в свой безжалостный кругооборот и тогда все встанет на свои места — будут и ароматы, и сам танец.
А сейчас все сидящие вокруг мухи ощущали примерно тоже что и я. Они сидели и ждали, что человек сделает свой последний шаг на этой планете и тогда… Но сидящий на лавочке словно и не подозревал о нашем присутствии. Более того, он вообще не мог даже представить чего ждут те самые мухи, которые так удобно устроились у него на спине. Он был погружен в какие-то странные глубины своего собственного созерцания окружающего мира, детали которого как я догадывался, вообще не имели для него никакого значения. Так всегда было с людьми после тяжелой болезни и, по всей видимости, этот человек был не исключение из данного правила.
Насладившись исходящими от его тела запахами, я поднялся в воздух, туда, где вновь ощутил зов демона. Туда, где собственное существование приобретало хоть какой-то смысл.
Демон был практически уже собранным. Странно определять создание тела этим словом. Был собранным — словно конструктор, которым забавляются дети, но по-другому в данном случае как-то не говорилось. Я увидел, что оставались еще некоторые пустоты головы и кистей рук. Подлетев поближе, я занял свое место на контуре лба — самой энергетически напряженной области. Некоторое время после этого зов все еще расходился волнами в разные стороны, а потом он затих и это означало только одно — демон полностью материализовался.
Мне всегда было интересно как демон определяет заполненность собственной оболочки. Ну не ходит же он вокруг и не осматривает колонию мух сантиметр за сантиметром — наверное у него есть какой-то собственный критерий, который он пользуется. Ведь чуть позже, когда тело наверное полностью сформировалось, сквозь нас прошел некий сигнал-разряд, фиксирующий занятое положение в большом рое. Лично у меня это вызывает ощущение приклеенности своими конечностями и крыльями к соседям, рядом с которыми ты в данный момент находишься. И только потом происходят пробные перемещения образованного тела.
Когда эта мощь роя начинает вышагивать по траве, а мне сверху отлично всегда видно куда мы идем, то внутри нарастает странное чувство гордости за то, что мы может это делать.
Страница 5 из 9
