Потоки горячего воздуха, поднимаясь от земли, обдают мое неподвижное тело и устремляются ввысь, к безоблачным небесам, где сияет в зените полуденное солнце, опаляя своими лучами саванну. Так же, как и миллионы лет назад, оно равнодушно взирает на рождение, жизнь и смерть всего, чего только может достигнуть его свет.
Добавить в моё избранное
20 мин, 49 сек 4995
На ее окровавленном лице появляется тень удовольствия, а в глазах просыпается дикий огонек. Преодолев отвращение, она нашла мясо вкусным, и я знаю, что теперь она захочет попробовать его в приготовленном виде, и больше не будет отрицать, что она — каннибал. Если она пожелает, я буду всегда подносить ей человечину.
Она берет у меня фляжку и жадно пьет. Отрываясь, она смотрит на меня удовлетворенно и пытается улыбнуться мне в ответ, погасая в себе остатки страха передо мной, и на ее милом личике, сейчас окровавленном, эта улыбка напоминает дикий оскал.
Довольный, я отхожу, жестом указывая ее место под акацией, и снова обращаюсь к солнцу и небу. Львиный прайд окружает нас, и женщина вновь испытывает ужас перед хищниками. Они ее не тронут, если она не будет мне мешать, они словно ждали этого момента, когда я, наконец, получу от этого мира все ответы, когда я, наконец, обрету себя и свою цель. Я чувствую, что она начинает считать меня демоном, однако она достаточно умна, чтобы не беспокоить меня, тем более когда вокруг страшные звери, уже отведавшие человечины.
Львы окружают меня, а за ними — гиены, несмотря на голод, тоже застывшие, словно недвижные статуи. Звериные морды повернуты ко мне, и в диких глазах — ожидание.
На широко расставленных ногах я стою, раскинув руки в стороны, обратив лицо и ладони к солнцу. Я вновь купаюсь в его лучах, и вновь свет наполняет меня. Я чувствую воздух и землю, огонь и воду, все окружает меня, и я — в центре. Я чувствую, как просыпаются надежды этого мира, как тысячелетнее бремя тяжести и пороков, насаженное человечеством, готово распасться, цепи духовной нищеты и рабства готовы разомкнуться в одночасье, освобождая дух матери-Земли, я чувствую, как грядет возрождение мира, затоптанного ногами человечества, порабощенного, бесцельно и немилосердно уничтожаемого, я чувствую, что воздаяние и награда близко, и я знаю, что я могу все это осуществить.
Я напрягаю слух и слышу биение тысяч сердец в грудях животных, постепенно все новые и новые сердца звучат в едином ритме. В лесах и степях, в зоопарках и цирковых зверинцах мохнатые узники замерли, и их сердца поют. Я слышу биение сердец всех животных земли, звучащих в унисон, и они говорят: «Сим-ба. Сим-ба.» Далекий грохот барабанов, обтянутых кожей, разносится у меня в мозгу. Руки, стучащие по ним палочками, руки, бьющие по ним ладонями, белые, желтые, черные, выводят одну и ту же фразу:«Сим-ба. Сим-ба.» «Сим-ба. Сим-ба.» — поют музыкальные луки, и первобытные лютни им аккомпанемируют,«Сим-ба. Сим-ба.» — грохочет музыка, и под дикий танец первобытных шаманов, под звон и грохот, под биение животных сердец, под вибрацию энергий, рожденную раскачивающимися в медитации магами, ламами и свами, я ощущаю древнюю магию матери-Земли, позабытую еще во времена первых фараонов. Она растекается волнами из сердца африканского континента, заполняя леса и горы, моря и реки, и в глазах всех животных, до которых докатывается эта волна, появляется блеск. Они ждут.
Я не чувствую сердца людей — обычных обывателей этого мира, лишь животных, рыб и птиц. Те немногие люди, которые живут ради мира, понимают его и видят его таким, каким он является на самом деле, сейчас играют, и их музыку я слышу. Мир медитирует, рождая новые энергии, охватывающие всех животных, что замерли сейчас в немом экстазе, по их потокам свободно плывет их сознание, и я чувствую их ожидание. И мне не нужно торопиться, чтобы понять, я свободен в своем разуме и мыслях, и они терпеливо ждут, и это ожидание протяженностью тысячелетия скоро окончится, я знаю это. С медитацией мира сливаются все те немногие люди, что сейчас купаются душами в новорожденных энергиях. Их тела — сидячие, лежащие в покое, движущиеся в безумном первобытном танце, тела музыкантов — становятся проводниками этой силы, излучаемой планетой в направлении далеких звезд, а их сознание — в медитации. Вибрация струн и грохот барабанов совпадают по такту с биением сердец, выводя одно: «Сим-ба. Сим-ба.» В далеких древних храмах, в джунглях и горах, на островках посреди океана, в подвалах больших городов — во всех потаенных местах звучит как призыв:«Сим-ба. Сим-ба.» Все замерло вокруг, но одновременно все звучит и движется. Все ожидают.
— Сим-ба… — шепчу я.
И вдруг под грохот и звон в моем сознании, под биение сердец я словно просыпаюсь, я сбрасываю с себя оковы сна и неведения, я вспоминаю.
Десятки тысяч лет назад я был здесь, и теперь мой приход повторяется. Мать-Земля снова меня позвала, и я откликнулся на ее тревожный зов, проснувшись внутри себя. Я вспомнил себя, всю свою жизнь и все предыдущие жизни. До этого я только спал.
Мы приехали с женой на это сафари ради отдыха и отвлечения от повседневной жизни больших городов и встретили здесь то же, что в везде: непонимание и равнодушие. Ради спортивного интереса устраивают люди охоту на диких животных, и мы видели это.
Она берет у меня фляжку и жадно пьет. Отрываясь, она смотрит на меня удовлетворенно и пытается улыбнуться мне в ответ, погасая в себе остатки страха передо мной, и на ее милом личике, сейчас окровавленном, эта улыбка напоминает дикий оскал.
Довольный, я отхожу, жестом указывая ее место под акацией, и снова обращаюсь к солнцу и небу. Львиный прайд окружает нас, и женщина вновь испытывает ужас перед хищниками. Они ее не тронут, если она не будет мне мешать, они словно ждали этого момента, когда я, наконец, получу от этого мира все ответы, когда я, наконец, обрету себя и свою цель. Я чувствую, что она начинает считать меня демоном, однако она достаточно умна, чтобы не беспокоить меня, тем более когда вокруг страшные звери, уже отведавшие человечины.
Львы окружают меня, а за ними — гиены, несмотря на голод, тоже застывшие, словно недвижные статуи. Звериные морды повернуты ко мне, и в диких глазах — ожидание.
На широко расставленных ногах я стою, раскинув руки в стороны, обратив лицо и ладони к солнцу. Я вновь купаюсь в его лучах, и вновь свет наполняет меня. Я чувствую воздух и землю, огонь и воду, все окружает меня, и я — в центре. Я чувствую, как просыпаются надежды этого мира, как тысячелетнее бремя тяжести и пороков, насаженное человечеством, готово распасться, цепи духовной нищеты и рабства готовы разомкнуться в одночасье, освобождая дух матери-Земли, я чувствую, как грядет возрождение мира, затоптанного ногами человечества, порабощенного, бесцельно и немилосердно уничтожаемого, я чувствую, что воздаяние и награда близко, и я знаю, что я могу все это осуществить.
Я напрягаю слух и слышу биение тысяч сердец в грудях животных, постепенно все новые и новые сердца звучат в едином ритме. В лесах и степях, в зоопарках и цирковых зверинцах мохнатые узники замерли, и их сердца поют. Я слышу биение сердец всех животных земли, звучащих в унисон, и они говорят: «Сим-ба. Сим-ба.» Далекий грохот барабанов, обтянутых кожей, разносится у меня в мозгу. Руки, стучащие по ним палочками, руки, бьющие по ним ладонями, белые, желтые, черные, выводят одну и ту же фразу:«Сим-ба. Сим-ба.» «Сим-ба. Сим-ба.» — поют музыкальные луки, и первобытные лютни им аккомпанемируют,«Сим-ба. Сим-ба.» — грохочет музыка, и под дикий танец первобытных шаманов, под звон и грохот, под биение животных сердец, под вибрацию энергий, рожденную раскачивающимися в медитации магами, ламами и свами, я ощущаю древнюю магию матери-Земли, позабытую еще во времена первых фараонов. Она растекается волнами из сердца африканского континента, заполняя леса и горы, моря и реки, и в глазах всех животных, до которых докатывается эта волна, появляется блеск. Они ждут.
Я не чувствую сердца людей — обычных обывателей этого мира, лишь животных, рыб и птиц. Те немногие люди, которые живут ради мира, понимают его и видят его таким, каким он является на самом деле, сейчас играют, и их музыку я слышу. Мир медитирует, рождая новые энергии, охватывающие всех животных, что замерли сейчас в немом экстазе, по их потокам свободно плывет их сознание, и я чувствую их ожидание. И мне не нужно торопиться, чтобы понять, я свободен в своем разуме и мыслях, и они терпеливо ждут, и это ожидание протяженностью тысячелетия скоро окончится, я знаю это. С медитацией мира сливаются все те немногие люди, что сейчас купаются душами в новорожденных энергиях. Их тела — сидячие, лежащие в покое, движущиеся в безумном первобытном танце, тела музыкантов — становятся проводниками этой силы, излучаемой планетой в направлении далеких звезд, а их сознание — в медитации. Вибрация струн и грохот барабанов совпадают по такту с биением сердец, выводя одно: «Сим-ба. Сим-ба.» В далеких древних храмах, в джунглях и горах, на островках посреди океана, в подвалах больших городов — во всех потаенных местах звучит как призыв:«Сим-ба. Сим-ба.» Все замерло вокруг, но одновременно все звучит и движется. Все ожидают.
— Сим-ба… — шепчу я.
И вдруг под грохот и звон в моем сознании, под биение сердец я словно просыпаюсь, я сбрасываю с себя оковы сна и неведения, я вспоминаю.
Десятки тысяч лет назад я был здесь, и теперь мой приход повторяется. Мать-Земля снова меня позвала, и я откликнулся на ее тревожный зов, проснувшись внутри себя. Я вспомнил себя, всю свою жизнь и все предыдущие жизни. До этого я только спал.
Мы приехали с женой на это сафари ради отдыха и отвлечения от повседневной жизни больших городов и встретили здесь то же, что в везде: непонимание и равнодушие. Ради спортивного интереса устраивают люди охоту на диких животных, и мы видели это.
Страница 4 из 6
