Потоки горячего воздуха, поднимаясь от земли, обдают мое неподвижное тело и устремляются ввысь, к безоблачным небесам, где сияет в зените полуденное солнце, опаляя своими лучами саванну. Так же, как и миллионы лет назад, оно равнодушно взирает на рождение, жизнь и смерть всего, чего только может достигнуть его свет.
Добавить в моё избранное
20 мин, 49 сек 4994
Слова — это пустые звуки, они нужны лишь нищим духом, а те, кто постиг хотя бы первую ступень мудрости и совершенства, могут общаться молча.
Она тяжело дышит, и ее нежная кожа покрывается капельками пота. Я чувствую ее голод и жажду и решаю освободить ее от этих неприятных ощущений. Потом я продолжу искать.
— Нет, пожалуйста… — слышу я плач, когда отворачиваюсь и делаю шаг в сторону львов.
Большой косматый лев отрывается от мертвого тела и угрожающе рычит, когда она пытается последовать за мной, львицы настораживаются, а второй самец напрягается, вытягивая хвост. Женщина догадывается и со стоном останавливается, а хищники продолжают доедать свой обед.
Все происходит словно во сне, и я не чувствую никаких границ между реальностью и вымыслом, однако я знаю, что это не бред воспаленного сознания, это — нечто важное, начало чего-то, что уже грядет и что не остановить. Скоро я узнаю.
Их было всего четверо, и львиный прайд не насытился достаточно, чтобы не чувствовать голода. Гиенам достанутся одни кости. Сейчас я жалею, что двое чернокожих мужчин, так откровенно рассматривавших мою женщину, раздевая глазами и без того ее чуть прикрытое тело, заживо сгорели в машине, они были бы неплохой добавкой к тем четверым, что достались львам. Бесполезный расход живой плоти! Но ничего, будут и другие, будет много пищи у львов и гиен, у гепардов и прочих хищников саванны, очень скоро… Огромный лев уступает мне свою добычу, преданно смотря на меня, однако я отрываю лишь небольшой кусок мяса с бедра упитанной женщины, когда-то такой важной и надменной, гордящейся своим положением и хвастающейся своим богатством, а сейчас нещадно разорванной на части. Она и ее муж, а также и другая пара богачей вели себя так, будто они являются пупами земли, и все двери для них почтительно распахиваются. Что ж, двери смерти тоже всегда с готовностью раскрываются перед глупцами, возомнившими себя хозяевами жизни!
Нежная мякоть легко поддается мне, ведь косматый самец уже разодрал ногу до кости. Я думаю, что этого достаточно для моей женщины, и отхожу, и лев продолжает обед, словно дразня других сородичей своей неспешностью поглощения пищи. Другие трое человек уже съедены, и львицы голодными глазами, не смея помешать, наблюдают, как кровавые куски исчезают в страшной пасти. Наконец хищник отходит от полуобглоданного тела, и львицы с рычанием накидываются на мясо.
В луже спекшейся крови я нахожу фляжку с водой и поднимаю ее свободной рукой, а потом, не спеша, возвращаюсь в тень акации к женщине. Она терпеливо дожидается меня, как и подобает подруге, уже не произносит ненужных слов, и в глазах ее вместе со страхом я вижу толику любопытства.
Она недоверчиво смотрит на меня, словно впервые увидев во мне врага, когда я протягиваю ей кровавый кусок. Я знаю, что мое лицо не отражает никаких эмоций, в отличие от ее лица, на котором я вижу все, что она чувствует и о чем думает. Женщина сидит на земле и пытается отстраниться от меня, отталкиваясь ногами, но я настойчиво протягиваю ей мясо. У меня нет времени, чтобы приготовить его, и ей придется съесть его сырым. Теперь я понимаю, что у нас будет долгая дорога по выжженной солнцем саванне, и следующий прием пищи будет не скоро. Я вспоминаю, что она всегда любила вкусно и сытно поесть, несмотря на то, что это не совсем хорошо отражалось на ее фигуре. Я думаю, что один раз принять в пищу сырое мясо ей не повредит.
— Нет… — в страхе шепчет она.
— Не буду… А ведь она давно мечтала попробовать человечины, вспоминаю я, и теперь, когда ее желание осуществляется, она противится мне, в ужасе смотря, как капли крови стекают по моим пальцам и падают на вниз, на жухлую траву. Люди всегда противоречат сами себе, и подчас отказываются от своих слов, я это осознаю, они беспомощные и низкие создания, живущие каждый в своем маленьком мирке, и истинно достойных среди них лишь единицы. Слишком тяжело жить среди непонимания и пустоты, слишком неприятно видеть то кощунство и безобразие, которое правит в этом мире, который разносчики заразы стараются поджать под себя!
А эта женщина? Она, конечно, не понимает истинных ценностей этой жизни, как и многие другие, ей еще предстоит пройти долгий и тернистый путь саморазвития и духовного становления. Что ж, я способен ей помочь, к тому же, ее сила и энергия необходимы мне самому. Мы нужны друг другу, и наши новые отношения начнут развиваться здесь и сейчас. Я заставлю ее претворить в жизнь все ее мечты!
Я улыбаюсь, поднося к ее сведенному страхом рту ее сегодняшний обед, и, воспринимая мою улыбку как угрозу, дрожащими руками она принимает у меня мясо. Что ж, очень скоро она позабудет свой страх, со мной она познает лишь счастье и наслаждение, раскрыв передо мной всю свою сущность.
Молодая женщина давится, отрывая куски, отчаянно жуя и стараясь проглотить их. Несколько раз ее тело сводит рвотной судорогой, но она справляется с собой и заканчивает свой обед.
Она тяжело дышит, и ее нежная кожа покрывается капельками пота. Я чувствую ее голод и жажду и решаю освободить ее от этих неприятных ощущений. Потом я продолжу искать.
— Нет, пожалуйста… — слышу я плач, когда отворачиваюсь и делаю шаг в сторону львов.
Большой косматый лев отрывается от мертвого тела и угрожающе рычит, когда она пытается последовать за мной, львицы настораживаются, а второй самец напрягается, вытягивая хвост. Женщина догадывается и со стоном останавливается, а хищники продолжают доедать свой обед.
Все происходит словно во сне, и я не чувствую никаких границ между реальностью и вымыслом, однако я знаю, что это не бред воспаленного сознания, это — нечто важное, начало чего-то, что уже грядет и что не остановить. Скоро я узнаю.
Их было всего четверо, и львиный прайд не насытился достаточно, чтобы не чувствовать голода. Гиенам достанутся одни кости. Сейчас я жалею, что двое чернокожих мужчин, так откровенно рассматривавших мою женщину, раздевая глазами и без того ее чуть прикрытое тело, заживо сгорели в машине, они были бы неплохой добавкой к тем четверым, что достались львам. Бесполезный расход живой плоти! Но ничего, будут и другие, будет много пищи у львов и гиен, у гепардов и прочих хищников саванны, очень скоро… Огромный лев уступает мне свою добычу, преданно смотря на меня, однако я отрываю лишь небольшой кусок мяса с бедра упитанной женщины, когда-то такой важной и надменной, гордящейся своим положением и хвастающейся своим богатством, а сейчас нещадно разорванной на части. Она и ее муж, а также и другая пара богачей вели себя так, будто они являются пупами земли, и все двери для них почтительно распахиваются. Что ж, двери смерти тоже всегда с готовностью раскрываются перед глупцами, возомнившими себя хозяевами жизни!
Нежная мякоть легко поддается мне, ведь косматый самец уже разодрал ногу до кости. Я думаю, что этого достаточно для моей женщины, и отхожу, и лев продолжает обед, словно дразня других сородичей своей неспешностью поглощения пищи. Другие трое человек уже съедены, и львицы голодными глазами, не смея помешать, наблюдают, как кровавые куски исчезают в страшной пасти. Наконец хищник отходит от полуобглоданного тела, и львицы с рычанием накидываются на мясо.
В луже спекшейся крови я нахожу фляжку с водой и поднимаю ее свободной рукой, а потом, не спеша, возвращаюсь в тень акации к женщине. Она терпеливо дожидается меня, как и подобает подруге, уже не произносит ненужных слов, и в глазах ее вместе со страхом я вижу толику любопытства.
Она недоверчиво смотрит на меня, словно впервые увидев во мне врага, когда я протягиваю ей кровавый кусок. Я знаю, что мое лицо не отражает никаких эмоций, в отличие от ее лица, на котором я вижу все, что она чувствует и о чем думает. Женщина сидит на земле и пытается отстраниться от меня, отталкиваясь ногами, но я настойчиво протягиваю ей мясо. У меня нет времени, чтобы приготовить его, и ей придется съесть его сырым. Теперь я понимаю, что у нас будет долгая дорога по выжженной солнцем саванне, и следующий прием пищи будет не скоро. Я вспоминаю, что она всегда любила вкусно и сытно поесть, несмотря на то, что это не совсем хорошо отражалось на ее фигуре. Я думаю, что один раз принять в пищу сырое мясо ей не повредит.
— Нет… — в страхе шепчет она.
— Не буду… А ведь она давно мечтала попробовать человечины, вспоминаю я, и теперь, когда ее желание осуществляется, она противится мне, в ужасе смотря, как капли крови стекают по моим пальцам и падают на вниз, на жухлую траву. Люди всегда противоречат сами себе, и подчас отказываются от своих слов, я это осознаю, они беспомощные и низкие создания, живущие каждый в своем маленьком мирке, и истинно достойных среди них лишь единицы. Слишком тяжело жить среди непонимания и пустоты, слишком неприятно видеть то кощунство и безобразие, которое правит в этом мире, который разносчики заразы стараются поджать под себя!
А эта женщина? Она, конечно, не понимает истинных ценностей этой жизни, как и многие другие, ей еще предстоит пройти долгий и тернистый путь саморазвития и духовного становления. Что ж, я способен ей помочь, к тому же, ее сила и энергия необходимы мне самому. Мы нужны друг другу, и наши новые отношения начнут развиваться здесь и сейчас. Я заставлю ее претворить в жизнь все ее мечты!
Я улыбаюсь, поднося к ее сведенному страхом рту ее сегодняшний обед, и, воспринимая мою улыбку как угрозу, дрожащими руками она принимает у меня мясо. Что ж, очень скоро она позабудет свой страх, со мной она познает лишь счастье и наслаждение, раскрыв передо мной всю свою сущность.
Молодая женщина давится, отрывая куски, отчаянно жуя и стараясь проглотить их. Несколько раз ее тело сводит рвотной судорогой, но она справляется с собой и заканчивает свой обед.
Страница 3 из 6
