Чайки

Аня видела море в кино. Еще — в книге, которую дедушка привез в подарок, когда Аня была совсем маленькой. Фотоальбом морских видов и подводных пейзажей. На одной фотографии весь берег был заполнен чайками. Потом они Ане долго, долго снились.

Чайка вернулась и села на перила, посмотрела на девочку строго и как-то требовательно.

— Как ты сюда попала, милая? — спросила Аня негромко.

Чайка качнула головой и шевельнула крыльями, словно пожимая плечами. И смотрела уже сердито, словно обижаясь на Аню за недогадливость. Тут мама вышла на балкон, и чайка улетела. На этот раз — насовсем.

— Это, конечно, не море, — сказал Вадим, — озеро, вода пресная. Но все равно здорово, правда?

Аня молча кивнула.

Перед ней была вода. Очень много воды, до самого горизонта. И воздух тут был не такой совсем, как дома.

И чайки. Тут были чайки. Как в её детском сне: она — среди чаек.

— Спасибо, Вадим, — прошептала она. Он не поймет. Он подумает, что это за оплаченый им номер в гостинице; за ужин, ждущий их вечером в ресторане. Неважно. Пусть думает, что хочет. Ане — хорошо.

Рука Вадима легла Ане на талию, не торопясь скользнула ниже. Аня повернулась к нему, подставляя губы. Чайки наблюдали.

— Ань, я дома. Что по телеку? — Димка встал рядом, расстегивая рубашку.

— Не знаю. Я читаю.

— А… — растеряно. Приличному человеку неудобно удивляться, что невеста читает, а не телевизор смотрит.

— А что читаешь?

— Сказки народов севера.

— Интересно?

Жила-была бедная женщина, и было у нее четверо детей. Непослушные были дети, ленивые, матери не помогали.. Однажды заболела мать, просит воды. А дети убежали играть, и не несут. Вернулись дети, наигравшись, и видят — стоит мать посреди яранги, одетая. Вдруг одежда покрылась перьями. Взяла мать доску для рыбы — стала та хвостом. Наперсток стал птичьим клювом, меховые перчатки — крыльями. Вылетела мать кукушкой из яранги. Испугались дети, побежали за ней, да поздно. Бросила детей кукушка.

— Примитив, — говорит Дима.

Он раздевается, надевает треники и садится к телевизору. Аня вздыхает. Он хороший. Нетребовательный. Приятельницы завидуют. Они вместе полгода, а как будто всегда были. Как будто не было бесконечных Вадимов, Олегов, Сереж и даже одного Мустафы. Он домашний и родной с самых первых дней. Аня иногда думает — может потому, что он ведет себя, как муж после десяти лет брака? Цветы по праздникам, пришел и сел к телевизору. От них романтика никогда не уйдет, уходить нечему.

Но с ним хорошо. Уютно. И тоскливые крики чаек перестали сниться по ночам.

— Ань, ты рубашки погладила?

— Погладила и в шкаф повесила.

— Куда?

— В шкаф.

— Где в шкафу?

— Господи! Он не такой уж большой, шкаф наш!

— Ну покажи мне, я на работу опаздываю!

— Мам, я хочу писать!

— Леночка, подожди минутку, мама молоко должна выключить.

— Аня, ну сколько тебя ждать?

— Мам, ну мам, я писать хочу!

— Сейчас иду, солнышко, сейчас. Вот уже… — Ааааняааа!

— Уже тут. Вот же она, перед глазами у тебя! Ты ослеп, что ли?

— Не ори на меня! А носки где? Ты уже все равно здесь.

— Мааааам, я опиииисалаааась… Ааааа… Я больше не буууудуууу!

— Ничего, Леночка, ничего, мама не сердится. Пойдем переоденемся, солнышко, потом выпьешь молоко и папа тебя отведет в садик… — Она что, еще не готова? Неужели так трудно собрать ребенка вовремя? Я уже опаздываю! Сама отведешь.

Хлопает дверь. Аня вздыхает, стягивая с Леночки мокрые колготки. Девочка сидит смирно и качает светлыми кудряшками.

Быстро, очень быстро одеться. В последний момент провести расческой по волосам, потом, улыбнувшись — по волосикам дочери. Иногда думаешь — если бы не эти кудряшки… Глупости. Обычный быт, ничего особенного.

Просто сон этот дурацкий опять приснился, душу разбередил непонятной тоской. А когда-то ведь ей этот сон нравился.

— Пойдем, Леночка, мама опаздывает.

— Мам, ты мне платье погладила?

— А мои рубашки?

— Мам, где мой портфель?

— Да. Да. На стуле.

— Аня, ты почему так поздно?

— Очередь была большая в сберкассе.

— А ты не думала, что мы тут голодные сидим?

— Я же на плите оставила борщ и котлеты, и картошку начистила.

— Так что, я, придя с работы, должен еще стоять жарить картошку?

— Сам бы тогда и оплачивал счета.

— Ну… это же ты всегда делаешь!

— Мам, а где мои джинсы новые, я их на дискотеку одеть хотела.

— Аня, ты разрешаешь ей ходить на дискотеку в такое время?

— Дим, Лене девятнадцать, попробуй ей запрети!

— Папа, а в какое еще время на дискотеку идти, в час дня, что ли?

— Не умничай.