Занесла меня нелегкая в одну из наших больниц. Сердчишко, знаете ли, пошаливает. Сам по себе процесс лежания (не путать с лечением) дело нудное и скучное. Но все меняется, когда приходят они! О таких беспокойных пациентах складывают легенды, их именами пугают молодых практиканток, легенды о них передают из уст в уста, когда сам объект этих сказаний уже окочурился. О таком и расскажу.
Добавить в моё избранное
12 мин, 31 сек 3511
Наша условно-бесплатная больничка ни для кого не сахар. Разве что закоренелый бомж примет как счастье и жесткую койку в палате на восьмерых, и обед по системе «вода с капустой, капуста без воды, вода без капусты», и лечение парой таблеток мочегонного. Зато лежать есть где, менты не гоняют, и давление два раза в день меряют.
Впрочем, бомжей сюда берут только на последней стадии, когда человек уже без сознания и вряд ли может оценить все эти прелести. А пока на ногах и более-менее соображает — вкатят в «приеме покойников» какой-нибудь укол и напишут — в госпитализации не нуждается. Ибо никому не охота шконку после него отмывать.
Но то бомж. Обычному же человеку, конечно, с непривычки тут не особо комфортно. Б-г с ним что условия спартанские — так и болячка (ради которой положили) как правило, болит! А у врача на каждого из нас минут 15 в день. И рад бы больше — но у него таких сорок рыл, и на каждого кроме прочего надо кучу бумаг оформить. Причем бумаги — это обязательно (ответственность вплоть до уголовной), а лечить — ну если время останется.
Медсестры? А что с них взять? Лишний укол — по разрешению того же врача. Таблетку дать конечно могут, но как правило ничего страшнее аспирина в их арсенале не водится. Супрастин (от аллергии) и тот кончился — пока был, старухи пили его горстями вместо снотворного.
Врача в палату вызвать? Вызовут, когда всё совсем плохо будет. А к тем кому «просто плохо» не набегаешься. И решает, достаточно ли Вам плохо, тоже сестра. Без шуток, она покойников видела больше чем любой спецназовец, пытаться взять ее на жалость воплями«ай, мне больно» как-то несерьезно. Всем блядь больно.
Нормальные люди это понимают. А их к счастью большинство. Уж ежели занесли черти в ревир — терпи. Не зря слово «пациент» по хранцузски означает«терпеливый». Это не к тому что «всё хорошо». У кого есть вменяемые родственники — они и лекарства принесут, и жратву, и санитарок в чувство приведут, и на врача наедут, и до директора этой психлечебницы если надо дойдут. Но когда права качать начинает сам больной, который, пардон, ходит под себя — получается просто комедия. Не самого хорошего пошиба.
На это представление со стороны смотреть интересно. А когда Вы с таким товарищем в одной палате лежите — то уже вроде и не смешно. Понятно что больно ему, и дышать тяжело, и протчая… Вся палата плюс-минус такие. Но как-то держатся, по крайней мере, не орут как резаные из-за каждой болячки.
А этот… привезли его ближе к вечеру. Был в сознании, чувствовал себя более-менее нормально. Расположился, кучу говна с собой приволок. На попытки сокамерников пообщаться демонстративно кривил рожу, даже не представился. Чувствовал видимо себя единственным белым в этом зоопарке.
А потом обезболивающий укол перестал дойствовать, и началось… — Позовите врачааааа!
— Дежурный врач-терапевт один на несколько отделений, освободится — подойдет… — Я не могу ждаааать! Я задыхаааюсь!
От себя добавим, что задыхающиеся так орать не могут, а подобные проблемы были чуть не у всех в палате.
— Поднимите голову выше. Поправьте подушку.
— (демонстративно убирая подушку) Я задыхааюсь! Врачаа!
Прибежал дежурный врач-практикант, из средств лечения вооруженный только стетоскопом. Померил давление, подтвердил что сделать ничего не может, надо подождать утром лечащего врача. Но до утра еще дожить надо! Ушел… — Сестрааа! Врачаааа!
— Он же был только что!
— Мне плоооохо!
Ага, как будто остальным тут хорошо… После пятого захода медсестра (на которой кроме нас еще 11 палат) просто отключила у него кнопку вызова. Да, не по инструкции. Может быть негуманно. Но куда деваться, он же не один… Наш герой тем временем продолжал долбить кнопку. Наконец понял что она не работает. И обратился к соседу (впервые за всё время нахождения!):
— Вызовите врача!
Сосед, тщетно пытавшийся заснуть в этом дурдоме, явно не был настроен на продолжение веселья. И потому нажимал мимо своей кнопки. Заодно увещевая буйного товарища успокоиться и потерпеть до утра. Но тому было пофиг.
Развалившись на койке, он попеременно звал то врача, то медсестру. Судя по силе его зычного голоса, с дыханием у него было, как минимум, не хуже чем у соседей по палате. Так продолжалось почти до рассвета. Потом он таки вырубился, после чего смогли заснуть и остальные его сокамерники.
Утром, при раздаче слонов таблеток мы наконец узнали как зовут нашего нового товарища. Санитарка, прибежавшая с пилюльками, спросила: кто тут Кисельков? Обычная русская фамилия. Методом исключения вычислили, что это тот самый новичок. А еще позже, при заполнении каких-то бумаг, оказалось что мы ошиблись — настоящее фамилие этого индивида было «Кюссельгоф»(изменено — Ф. У.Л… Ладно хоть не «фон». Зато имечко оказалось самое правильное — Абрам.
Впрочем, бомжей сюда берут только на последней стадии, когда человек уже без сознания и вряд ли может оценить все эти прелести. А пока на ногах и более-менее соображает — вкатят в «приеме покойников» какой-нибудь укол и напишут — в госпитализации не нуждается. Ибо никому не охота шконку после него отмывать.
Но то бомж. Обычному же человеку, конечно, с непривычки тут не особо комфортно. Б-г с ним что условия спартанские — так и болячка (ради которой положили) как правило, болит! А у врача на каждого из нас минут 15 в день. И рад бы больше — но у него таких сорок рыл, и на каждого кроме прочего надо кучу бумаг оформить. Причем бумаги — это обязательно (ответственность вплоть до уголовной), а лечить — ну если время останется.
Медсестры? А что с них взять? Лишний укол — по разрешению того же врача. Таблетку дать конечно могут, но как правило ничего страшнее аспирина в их арсенале не водится. Супрастин (от аллергии) и тот кончился — пока был, старухи пили его горстями вместо снотворного.
Врача в палату вызвать? Вызовут, когда всё совсем плохо будет. А к тем кому «просто плохо» не набегаешься. И решает, достаточно ли Вам плохо, тоже сестра. Без шуток, она покойников видела больше чем любой спецназовец, пытаться взять ее на жалость воплями«ай, мне больно» как-то несерьезно. Всем блядь больно.
Нормальные люди это понимают. А их к счастью большинство. Уж ежели занесли черти в ревир — терпи. Не зря слово «пациент» по хранцузски означает«терпеливый». Это не к тому что «всё хорошо». У кого есть вменяемые родственники — они и лекарства принесут, и жратву, и санитарок в чувство приведут, и на врача наедут, и до директора этой психлечебницы если надо дойдут. Но когда права качать начинает сам больной, который, пардон, ходит под себя — получается просто комедия. Не самого хорошего пошиба.
На это представление со стороны смотреть интересно. А когда Вы с таким товарищем в одной палате лежите — то уже вроде и не смешно. Понятно что больно ему, и дышать тяжело, и протчая… Вся палата плюс-минус такие. Но как-то держатся, по крайней мере, не орут как резаные из-за каждой болячки.
А этот… привезли его ближе к вечеру. Был в сознании, чувствовал себя более-менее нормально. Расположился, кучу говна с собой приволок. На попытки сокамерников пообщаться демонстративно кривил рожу, даже не представился. Чувствовал видимо себя единственным белым в этом зоопарке.
А потом обезболивающий укол перестал дойствовать, и началось… — Позовите врачааааа!
— Дежурный врач-терапевт один на несколько отделений, освободится — подойдет… — Я не могу ждаааать! Я задыхаааюсь!
От себя добавим, что задыхающиеся так орать не могут, а подобные проблемы были чуть не у всех в палате.
— Поднимите голову выше. Поправьте подушку.
— (демонстративно убирая подушку) Я задыхааюсь! Врачаа!
Прибежал дежурный врач-практикант, из средств лечения вооруженный только стетоскопом. Померил давление, подтвердил что сделать ничего не может, надо подождать утром лечащего врача. Но до утра еще дожить надо! Ушел… — Сестрааа! Врачаааа!
— Он же был только что!
— Мне плоооохо!
Ага, как будто остальным тут хорошо… После пятого захода медсестра (на которой кроме нас еще 11 палат) просто отключила у него кнопку вызова. Да, не по инструкции. Может быть негуманно. Но куда деваться, он же не один… Наш герой тем временем продолжал долбить кнопку. Наконец понял что она не работает. И обратился к соседу (впервые за всё время нахождения!):
— Вызовите врача!
Сосед, тщетно пытавшийся заснуть в этом дурдоме, явно не был настроен на продолжение веселья. И потому нажимал мимо своей кнопки. Заодно увещевая буйного товарища успокоиться и потерпеть до утра. Но тому было пофиг.
Развалившись на койке, он попеременно звал то врача, то медсестру. Судя по силе его зычного голоса, с дыханием у него было, как минимум, не хуже чем у соседей по палате. Так продолжалось почти до рассвета. Потом он таки вырубился, после чего смогли заснуть и остальные его сокамерники.
Утром, при раздаче слонов таблеток мы наконец узнали как зовут нашего нового товарища. Санитарка, прибежавшая с пилюльками, спросила: кто тут Кисельков? Обычная русская фамилия. Методом исключения вычислили, что это тот самый новичок. А еще позже, при заполнении каких-то бумаг, оказалось что мы ошиблись — настоящее фамилие этого индивида было «Кюссельгоф»(изменено — Ф. У.Л… Ладно хоть не «фон». Зато имечко оказалось самое правильное — Абрам.
Страница 1 из 4
