Занесла меня нелегкая в одну из наших больниц. Сердчишко, знаете ли, пошаливает. Сам по себе процесс лежания (не путать с лечением) дело нудное и скучное. Но все меняется, когда приходят они! О таких беспокойных пациентах складывают легенды, их именами пугают молодых практиканток, легенды о них передают из уст в уста, когда сам объект этих сказаний уже окочурился. О таком и расскажу.
Добавить в моё избранное
12 мин, 31 сек 3512
Его светлость фон Кюссельгоф после ночных трудов праведных всё еще почивать изволили, когда в палату с самого сранья ворвалась его жена. Небольшого роста сухонькая женщина. Все-таки не зря песни поют про «а идише мама». И не только мама. Она одна (с минимальной помощью санитарок, ею же мобилизованных) обходила своего Абрамчика по полной программе. Ссаные тряпки поменяла. Переодела. Покормила (естественно, своим, кошерным, а не этой гойской баландой). А самое главное — успокоила. Бывший ночью практически невменяемым, он вроде как остепенился и по крайней мере с женой общался вполне разумно.
Из разговоров (палата маленькая, уши не заткнешь) оказалось, что евреи-то они конечно настоящие, но какие-то неправильные: ни денег, ни связей — иначе в эту больничку он бы просто не попал. Хуже того — дома лежит их парализованный сын, за которым тоже нужен уход. Поэтому Сарра не могла дождаться даже обхода врача — поскакала обратно. Принесенного ею заряда бодрости Абраму хватило на несколько часов, до обеда. А потом, как будто батарейка кончилась. Началась старая песня с новыми словами:
— Сарра, ты где?! Сделай что-нибудь! Мне плоооохо!
Как будто этого недостаточно, вытащил из чемодана радиоприемник и стал его слушать на всю палату. Просьба включить наушники осталась без ответа: кто такие эти гои чтоб ему указывать?! Старички-пенсионеры, мечтавшие покемарить в тихий час, терпели-терпели, а потом, угрожая клюшками, просто отняли у поганца сатанинский девайс, и грозились засунуть его бедолаге известно куда. Рисковать своим тухесом Абрам не захотел, утихомирился. Но ненадолго. Через пару часов он снова звал то Сарру, то врача, то медсестру. Врач приходил, ничего путного не сказал. Сестра вколола какой-то укол. Сарра не приходила до следующего утра.
Надо ли говорить, что эта ночь была еще веселее предыдущей. Наш герой по прежнему звал и Сарру, и медиков. Сообразив что кнопка над его кроватью не работает, снова стал доставать соседа на предмет вызвать эскулапа. Получил весьма эмоциональный и аргументированный ответ. После чего пытался с завидным упорством сам добраться до этой соседской кнопки. А ходить он мог чуть лучше чем никак, даже до соседней шконки.
Когда он упал в первый раз, мы общими усилиями его подняли и положили на место. Не Б-г весть какое достижение — если забыть что пол-палаты были примерно в таком же состоянии, да и остальные совсем не походили на Геракла. А Абраша был очень упитанным… Попутно в красочных идиоматических выражениях попросили его вести себя поспокойнее. Он наши советы проигнорировал — в самом деле, кто будет слушать этих гоев? Поэтому после второго падения он сидел на полу и выл, пока таки не пришла медсестра. Впрочем, нам все равно пришлось помогать ей закидывать тушу обратно — никакая спортсменка и комсомолка в одиночку этого не смогла бы. На этом силы нашего страдальца иссякли. Повыв для порядка еще часик, он таки отрубился и мирно засопел. Вся палата последовала его примеру.
Наутро пришла Сарра. Помимо прочего, добилась разрешения вывезти койку с Абрамом в коридор — там типа воздух свежЕе. Конечно, свежЕе — если в палате из семи постояльцев трое просто в памперс гадят, и еще двое до «храма шаговой доступности» через раз успевают добежать. Амбре для непривычного посетителя просто убойное. Но человек скотина такая — ко всему принюхается. Через день это не мешает ни кашу кушать, ни компотик смаковать, ни с сестричками лясы точить. А проветрить — б-же упаси. Старички — существа теплолюбивые, спина у всех больная, они согласны хоть в говне жить, лишь бы без сквозняков.
Впрочем, конечно, глотнуть свежего воздуха никто не против. Кто ходячий — те сами выходят и дышат. Но чтоб с койкой выехать?! Начать с того что в коридоре места немного, человека на четыре — иначе не пройдешь. Будем список составлять, решать кто достоин, а кто нет? Рядом — ни воды, ни «храма шаговой доступности». Ходячим, опять же, вместо широкого коридора — остаются узкие тропки для прогулок. В общем, всем плохо. Поэтому всем нельзя. Но если Сарра очень просила, то ее Абрамчику конечно можно. Впрочем, уж мы-то в палате не возмущались. Хоть сколько-то отдохнем без этого клоуна, да и одним засранным памперсом меньше… Прошу простить за неаппетитные подробности. Когда койку Абрама вывозили из палаты, обратил внимание на его задние ноги. На одной из них два пальца (как бы большой и указательный, но на ноге) росли… перекрещенными. У многих к старости пальцы задних ног кривятся и деформируются, но чтоб так! Поневоле вспомнилось старое поверье (не от евреев ли пошедшее?) — любая клятва считается недействительной, если при ее произнесении держать пальцы скрещенными. Но нам грешным это специально делать надо, а у Абрама оное перстосложение уже в базовой комплектации… Представляю, сколько народу он обманул за свою поганую жизнь… Впрочем, и ему это не помогло: как уже было сказано, успешные люди в наш ревир не попадают.
Из разговоров (палата маленькая, уши не заткнешь) оказалось, что евреи-то они конечно настоящие, но какие-то неправильные: ни денег, ни связей — иначе в эту больничку он бы просто не попал. Хуже того — дома лежит их парализованный сын, за которым тоже нужен уход. Поэтому Сарра не могла дождаться даже обхода врача — поскакала обратно. Принесенного ею заряда бодрости Абраму хватило на несколько часов, до обеда. А потом, как будто батарейка кончилась. Началась старая песня с новыми словами:
— Сарра, ты где?! Сделай что-нибудь! Мне плоооохо!
Как будто этого недостаточно, вытащил из чемодана радиоприемник и стал его слушать на всю палату. Просьба включить наушники осталась без ответа: кто такие эти гои чтоб ему указывать?! Старички-пенсионеры, мечтавшие покемарить в тихий час, терпели-терпели, а потом, угрожая клюшками, просто отняли у поганца сатанинский девайс, и грозились засунуть его бедолаге известно куда. Рисковать своим тухесом Абрам не захотел, утихомирился. Но ненадолго. Через пару часов он снова звал то Сарру, то врача, то медсестру. Врач приходил, ничего путного не сказал. Сестра вколола какой-то укол. Сарра не приходила до следующего утра.
Надо ли говорить, что эта ночь была еще веселее предыдущей. Наш герой по прежнему звал и Сарру, и медиков. Сообразив что кнопка над его кроватью не работает, снова стал доставать соседа на предмет вызвать эскулапа. Получил весьма эмоциональный и аргументированный ответ. После чего пытался с завидным упорством сам добраться до этой соседской кнопки. А ходить он мог чуть лучше чем никак, даже до соседней шконки.
Когда он упал в первый раз, мы общими усилиями его подняли и положили на место. Не Б-г весть какое достижение — если забыть что пол-палаты были примерно в таком же состоянии, да и остальные совсем не походили на Геракла. А Абраша был очень упитанным… Попутно в красочных идиоматических выражениях попросили его вести себя поспокойнее. Он наши советы проигнорировал — в самом деле, кто будет слушать этих гоев? Поэтому после второго падения он сидел на полу и выл, пока таки не пришла медсестра. Впрочем, нам все равно пришлось помогать ей закидывать тушу обратно — никакая спортсменка и комсомолка в одиночку этого не смогла бы. На этом силы нашего страдальца иссякли. Повыв для порядка еще часик, он таки отрубился и мирно засопел. Вся палата последовала его примеру.
Наутро пришла Сарра. Помимо прочего, добилась разрешения вывезти койку с Абрамом в коридор — там типа воздух свежЕе. Конечно, свежЕе — если в палате из семи постояльцев трое просто в памперс гадят, и еще двое до «храма шаговой доступности» через раз успевают добежать. Амбре для непривычного посетителя просто убойное. Но человек скотина такая — ко всему принюхается. Через день это не мешает ни кашу кушать, ни компотик смаковать, ни с сестричками лясы точить. А проветрить — б-же упаси. Старички — существа теплолюбивые, спина у всех больная, они согласны хоть в говне жить, лишь бы без сквозняков.
Впрочем, конечно, глотнуть свежего воздуха никто не против. Кто ходячий — те сами выходят и дышат. Но чтоб с койкой выехать?! Начать с того что в коридоре места немного, человека на четыре — иначе не пройдешь. Будем список составлять, решать кто достоин, а кто нет? Рядом — ни воды, ни «храма шаговой доступности». Ходячим, опять же, вместо широкого коридора — остаются узкие тропки для прогулок. В общем, всем плохо. Поэтому всем нельзя. Но если Сарра очень просила, то ее Абрамчику конечно можно. Впрочем, уж мы-то в палате не возмущались. Хоть сколько-то отдохнем без этого клоуна, да и одним засранным памперсом меньше… Прошу простить за неаппетитные подробности. Когда койку Абрама вывозили из палаты, обратил внимание на его задние ноги. На одной из них два пальца (как бы большой и указательный, но на ноге) росли… перекрещенными. У многих к старости пальцы задних ног кривятся и деформируются, но чтоб так! Поневоле вспомнилось старое поверье (не от евреев ли пошедшее?) — любая клятва считается недействительной, если при ее произнесении держать пальцы скрещенными. Но нам грешным это специально делать надо, а у Абрама оное перстосложение уже в базовой комплектации… Представляю, сколько народу он обманул за свою поганую жизнь… Впрочем, и ему это не помогло: как уже было сказано, успешные люди в наш ревир не попадают.
Страница 2 из 4
