В деревне, километрах в ста от Тулы, в своем старом доме жила Варвара Петровна. Она жила одна. В двадцать два года Варвара Петровна вышла замуж, уехала с молодым мужем на его родину.
Добавить в моё избранное
64 мин, 59 сек 7853
Сказала «странно» и пошла к своему месту, над которым на багажной полке лежали ее вещи.
Варвара Петровна и Юра вышли из вагона электрички.
— Все в порядке, — услышал Юра, — пойдем. Нам нужно будет добраться на метро до Ярославского вокзала. Подожди… — Варвара Петровна закрыла глаза. Прошло еще немного времени, и Варвара Петровна сказала:
— Хорошо, Юра. У нас с тобой есть еще почти четыре часа перед отходом нашего поезда. Давай-ка быстро зайдем в магазин, купим тебе одежку. Потом в баню. Потом покушать — и на Ярославский вокзал. Давай поторопимся.
Юра не стал задавать никаких вопросов. Он уже сразу после знакомства с Варварой Петровной решил, и это решение было непоколебимым, что он всегда и во всем будет слушаться ее и делать то, что она считает нужным. А Варвара Петровна ничего не стерла из памяти Юры. И то, что сейчас крепко хранилось в его памяти, было невероятным, но, тем не менее, не пугало его, а, наоборот, давало твердую уверенность, что он находится под надежной защитой этой женщины. Они прибыли на Ярославский вокзал за час до отхода поезда. Когда Варвара Петровна с Юрой подошли к кассе, то кассир сказала, что билетов нет.
— Позовите старшего, — попросила ведунья.
— Это с какой стати? Давайте проходите, не задерживайте очередь, — взяла обычную высокую ноту кассирша.
— Мне не нужно объяснять причину, но я, так и быть, скажу. Я сообщу старшему кассиру, что в кассах вашего вокзала царит беспорядок. Кассиры не пускают в открытую продажу большое количество билетов, надеясь продать их гораздо дороже прямо перед отходом поезда. А если нет — то пусть вагоны отправятся в путь с гораздо меньшим количеством пассажиров, чем это могло быть.
— Да что вы себе позволяете!? — почти закричала кассирша, надеясь таким образом привлечь на свою сторону пассажиров, которые с нетерпением ждали конца перебранки Варвары Петровны с этой громогласной кассиршей.
- Позвоните начальнику вокзала, — сказала знахарка, — пристально смотря в глаза кассирши. И та, как завороженная, набрала телефон высокого начальника.
Сначала секретарша вообще не поняла, кто и зачем хочет говорить с ее боссом. Потом сказала, забыв сдерживать эмоции, нарушив тем самым предписанную ей одним из пунктов служебной инструкции обязанность — быть неизменно вежливой на рабочем месте.
— Вы что там, охренели. Кассиру понадобился начальник вокзала… Вы хоть соображаете… А потом неожиданно поперхнулась и продолжила в иной тональности:
— Да, конечно, сейчас же.
Короче говоря, через четверть часа к кассе, в очереди в которой стояли Варвара Петровна и Юра, подошел солидного вида и солидного возраста человек. Это был начальник вокзала.
— Что здесь у вас? — спросил он сердито.
Варвара Петровна сказала:
— До отхода нашего поезда осталось 25 минут, а нам отказано в покупке билетов, будто они уже все проданы, но в резерве есть еще 11 билетов, которые бы нам подошли.
— Это так? — спросил начальник кассиршу.
— Да, но нам сказали… — Срочно продай, — сказал босс и пошел назад к себе в кабинет.
Кассирша серьезно перепугалась и поспешила выполнить указание начальника, а Варвара Петровна и Юра уже через 10 минут обживали свое место в отдельном купе, для проезда в котором она купила четыре билета. Через три дня они должны быть в Кушве. — Юра, пойдем покушаем в вагоне-ресторане. Там сейчас много народа, но наши места ждут нас. Давай, поторопись. И действительно скоро они сидели за столиком. Юра засмотрелся в окно. В нем ничего нет осталось от того запуганного, неухоженного, растерянного мальчика, который, тем не менее, ринулся на помощь сестре. И Юра с болью вернулся памятью в их с Машей недалекое прошлое. После смерти матери не было никого рядом, кто обеспокоился бы их судьбой. До того, как Юра был отдан под опеку, а Машенька помещена в детский дом, они содержались в Московском детском приемнике — распределителе (иначе ЦВИНП — центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей). Вот как они попали туда. Ребята голодные сидели дома, и Юра решил пойти на рынок и чего-нибудь стащить, чтобы поесть. Машенька сказала, что не отпустит его одного и пошла с ним. На рынке они подошли к павильончику, в котором темноволосый и черноглазый пекарь выпекал лепешки. Юра понял, что своровать он ничего не сможет, поэтому попросил молодого этого пекаря в белом фартуке подарить ему одну лепешку.
— Бери, бери, — сказал хозяин и нагнулся, наверное, чтобы достать новую порцию лепешек.
А Юра в это время, как ему было обещано, взял одну лепешку из тех, что лежали на полочке. Но одна старушка, проходя мимо, увидела, что парень взял лепешку, но не заплатил, и подняла довольный крик. Как же, она поймала преступника. И на ее крик появились два милиционера.
Старушка, захлебываясь от восторга, что стала звездой шоу под названием «Он украл лепешку», давала показания:
— Я только что купила полкило кураги.
Варвара Петровна и Юра вышли из вагона электрички.
— Все в порядке, — услышал Юра, — пойдем. Нам нужно будет добраться на метро до Ярославского вокзала. Подожди… — Варвара Петровна закрыла глаза. Прошло еще немного времени, и Варвара Петровна сказала:
— Хорошо, Юра. У нас с тобой есть еще почти четыре часа перед отходом нашего поезда. Давай-ка быстро зайдем в магазин, купим тебе одежку. Потом в баню. Потом покушать — и на Ярославский вокзал. Давай поторопимся.
Юра не стал задавать никаких вопросов. Он уже сразу после знакомства с Варварой Петровной решил, и это решение было непоколебимым, что он всегда и во всем будет слушаться ее и делать то, что она считает нужным. А Варвара Петровна ничего не стерла из памяти Юры. И то, что сейчас крепко хранилось в его памяти, было невероятным, но, тем не менее, не пугало его, а, наоборот, давало твердую уверенность, что он находится под надежной защитой этой женщины. Они прибыли на Ярославский вокзал за час до отхода поезда. Когда Варвара Петровна с Юрой подошли к кассе, то кассир сказала, что билетов нет.
— Позовите старшего, — попросила ведунья.
— Это с какой стати? Давайте проходите, не задерживайте очередь, — взяла обычную высокую ноту кассирша.
— Мне не нужно объяснять причину, но я, так и быть, скажу. Я сообщу старшему кассиру, что в кассах вашего вокзала царит беспорядок. Кассиры не пускают в открытую продажу большое количество билетов, надеясь продать их гораздо дороже прямо перед отходом поезда. А если нет — то пусть вагоны отправятся в путь с гораздо меньшим количеством пассажиров, чем это могло быть.
— Да что вы себе позволяете!? — почти закричала кассирша, надеясь таким образом привлечь на свою сторону пассажиров, которые с нетерпением ждали конца перебранки Варвары Петровны с этой громогласной кассиршей.
- Позвоните начальнику вокзала, — сказала знахарка, — пристально смотря в глаза кассирши. И та, как завороженная, набрала телефон высокого начальника.
Сначала секретарша вообще не поняла, кто и зачем хочет говорить с ее боссом. Потом сказала, забыв сдерживать эмоции, нарушив тем самым предписанную ей одним из пунктов служебной инструкции обязанность — быть неизменно вежливой на рабочем месте.
— Вы что там, охренели. Кассиру понадобился начальник вокзала… Вы хоть соображаете… А потом неожиданно поперхнулась и продолжила в иной тональности:
— Да, конечно, сейчас же.
Короче говоря, через четверть часа к кассе, в очереди в которой стояли Варвара Петровна и Юра, подошел солидного вида и солидного возраста человек. Это был начальник вокзала.
— Что здесь у вас? — спросил он сердито.
Варвара Петровна сказала:
— До отхода нашего поезда осталось 25 минут, а нам отказано в покупке билетов, будто они уже все проданы, но в резерве есть еще 11 билетов, которые бы нам подошли.
— Это так? — спросил начальник кассиршу.
— Да, но нам сказали… — Срочно продай, — сказал босс и пошел назад к себе в кабинет.
Кассирша серьезно перепугалась и поспешила выполнить указание начальника, а Варвара Петровна и Юра уже через 10 минут обживали свое место в отдельном купе, для проезда в котором она купила четыре билета. Через три дня они должны быть в Кушве. — Юра, пойдем покушаем в вагоне-ресторане. Там сейчас много народа, но наши места ждут нас. Давай, поторопись. И действительно скоро они сидели за столиком. Юра засмотрелся в окно. В нем ничего нет осталось от того запуганного, неухоженного, растерянного мальчика, который, тем не менее, ринулся на помощь сестре. И Юра с болью вернулся памятью в их с Машей недалекое прошлое. После смерти матери не было никого рядом, кто обеспокоился бы их судьбой. До того, как Юра был отдан под опеку, а Машенька помещена в детский дом, они содержались в Московском детском приемнике — распределителе (иначе ЦВИНП — центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей). Вот как они попали туда. Ребята голодные сидели дома, и Юра решил пойти на рынок и чего-нибудь стащить, чтобы поесть. Машенька сказала, что не отпустит его одного и пошла с ним. На рынке они подошли к павильончику, в котором темноволосый и черноглазый пекарь выпекал лепешки. Юра понял, что своровать он ничего не сможет, поэтому попросил молодого этого пекаря в белом фартуке подарить ему одну лепешку.
— Бери, бери, — сказал хозяин и нагнулся, наверное, чтобы достать новую порцию лепешек.
А Юра в это время, как ему было обещано, взял одну лепешку из тех, что лежали на полочке. Но одна старушка, проходя мимо, увидела, что парень взял лепешку, но не заплатил, и подняла довольный крик. Как же, она поймала преступника. И на ее крик появились два милиционера.
Старушка, захлебываясь от восторга, что стала звездой шоу под названием «Он украл лепешку», давала показания:
— Я только что купила полкило кураги.
Страница 10 из 18
