В деревне, километрах в ста от Тулы, в своем старом доме жила Варвара Петровна. Она жила одна. В двадцать два года Варвара Петровна вышла замуж, уехала с молодым мужем на его родину.
Добавить в моё избранное
64 мин, 59 сек 7833
Дело плохо. Вы на кладбище встретились с острохвостой падальщицей. Она питается смертным духом. Поэтому ночью ее можно найти или на кладбище, или в морге, или даже в доме, где находится покойник. А днем она часто принимает вид человека — все равно ребенка, старика, старухи, молодого парня и прочее. Она веселится, навлекая на людей болезни, страхи, дурные помыслы, дурные намерения.
Оба приятеля слушали Варвару Петровну затаив дыхание. Так странно звучали слова провидицы… В беседке зависла тишина. Варвара Петровна глубоко задумалась, а друзья сидели тихо, боясь слова сказать. Но, вот, тяжело вздохнув, ведунья поведала:
— Делать нечего. Я завтра ухожу. Так что приготовленные лекарства я оставлю на террасе. Запишу, кому они предназначены. Пусть разберут. Кувшин для денег тоже будет стоять на столе.
Поздно вечером Варвара Петровна, закончив свои лекарские дела, достала из маленького кованого сундука кусок ткани, привязанную за нитку толстую иголку, пиалу из тонкого стекла, на дне которой лежал застывший воск, лист черной бумаги и баночку с манной крупой.
Потом расстелила на столе этот кусок ткани. Оказалось, что это не просто ткань, а вышитая ирисом на хлопковой канве карта нашей страны. На этой карте не было голубых рек, синих морей, коричневых гор, зеленых лесных пятен. Это была черно-белая карта. Реки, леса, горы, равнины, были разного оттенка серого цвета — от почти черного до почти белого.
Вокруг карты Варвара Петровна расставила восемь свечей. А на саму карту поставила пиалу с воском и положила иголку на нитке. Потом она долго сидела с закрытыми глазами, положив ладони на стол. Глаза ее были закрыты, дыхание глубокое, и она сидела совершенно неподвижно, но постепенно ее руки, которые тоже неподвижно лежали на столе, стали очень горячими. Потом она, держа их над пиалой, стала нагревать воск до той температуры, пока он не растаял. Затем знахарка поставила пиалу с жидким воском в верхний левый угол карты, и пиала стала двигаться по карте — от этого угла право, потом опускалась вправо вниз и двигалась влево. И вот Варвара Петровна заметила, что в четвертом ряду близко от правого края карты воск в пиале начал двигаться — сначала по поверхности растаявшего воска пошла легкая рябь, потом образовались волны, которые становились все выше и выше. Это была странная картина — буря в пиале с воском. Потом одна волна этого воска достигла края пиалы, а после перехлестнула через него и упала большой горячей каплей на участок карты, который был темно-серого — почти черного цвета. Знахарка знала, что таким цветом на карте были обозначены пещеры и подводные впадины. Она убрала пиалу со стола, зажгла свечи, которые стояли вокруг карты. Семь свечей горели нежарко, а вот восьмая свеча, которая стояла ближе всего к упавшей капле воска, стала горечь большим красным пламенем. Свечка сильно коптила. Пламя становилось все выше, а копоть все гуще. В это время Варвара Петровна замерла, закрыла глаза и стала похожа на статую, изваянную из белого мрамора — так сильно она побледнела. Глаза у Варвары Петровны были закрыты, но постепенно ей стали видны сначала фрагменты карты, потом она стала видеть карту целиком. Вся карта была видна ей как будто с высоты. Варвара Петровна в этом нереальном состоянии созерцания на какое-то время «парила» над пещерой, потом стала медленно опускаться и, наконец, увидела изнутри саму пещеру и падальщицу, которая сидела в углу — вернее, не сидела, а зависла там. Внешне эта нелюдь выглядела старухой-нищенкой: была неопрятно одета, ее седые волосы выбивались из-под грязного платка. На ногах — стоптанные башмаки не по размеру. Рядом на полу лежала старая, видавшая виды, матерчатая сумка. Теперь Варвара Петровна знала, как выглядит нечисть на этот раз.
И знахарка, оставаясь в прежнем состоянии, усилием воли направила в пещеру копоть от горящей на столе свечи.
Как только первые черные полоски копоти появились в пещере, падальщица вышла из своего застывшего состояния и сразу начала метаться по всей пещере. Однако вылететь из нее она не могла. Варвара Петровна первым делом повесила плотный энергетический занавес на вход в пещеру. Скоро нелюдь уже не могла метаться по всей пещере. Ее рывки становились слабее и слабее, пока она не замерла и стала абсолютно недвижима. И тогда вся копоть от свечи Варвары Петровны собралась плотным лоскутом и накрыла нечисть. Какое-то время падальщица шевелилась, потом стала сдуваться, как будто из шара выходил воздух, и темным от копоти, жирным пятном растеклась на полу пещеры. Варвара Петровна знала, что падальщица будет «болеть» не меньше двадцати дней, в течение которых она останется в пещере темным пятном на полу. Да, застывшая капля воска показала Варваре Петровне, место, в котором скрывается острохвостая падальщица. Но нужно было найти конкретное название этого места. Знахарка взяла лист черной бумаги, насыпала на нее тонким слоем манную крупу, аккуратно разровняла ее, чтобы совсем не проглядывал черный лист.
Оба приятеля слушали Варвару Петровну затаив дыхание. Так странно звучали слова провидицы… В беседке зависла тишина. Варвара Петровна глубоко задумалась, а друзья сидели тихо, боясь слова сказать. Но, вот, тяжело вздохнув, ведунья поведала:
— Делать нечего. Я завтра ухожу. Так что приготовленные лекарства я оставлю на террасе. Запишу, кому они предназначены. Пусть разберут. Кувшин для денег тоже будет стоять на столе.
Поздно вечером Варвара Петровна, закончив свои лекарские дела, достала из маленького кованого сундука кусок ткани, привязанную за нитку толстую иголку, пиалу из тонкого стекла, на дне которой лежал застывший воск, лист черной бумаги и баночку с манной крупой.
Потом расстелила на столе этот кусок ткани. Оказалось, что это не просто ткань, а вышитая ирисом на хлопковой канве карта нашей страны. На этой карте не было голубых рек, синих морей, коричневых гор, зеленых лесных пятен. Это была черно-белая карта. Реки, леса, горы, равнины, были разного оттенка серого цвета — от почти черного до почти белого.
Вокруг карты Варвара Петровна расставила восемь свечей. А на саму карту поставила пиалу с воском и положила иголку на нитке. Потом она долго сидела с закрытыми глазами, положив ладони на стол. Глаза ее были закрыты, дыхание глубокое, и она сидела совершенно неподвижно, но постепенно ее руки, которые тоже неподвижно лежали на столе, стали очень горячими. Потом она, держа их над пиалой, стала нагревать воск до той температуры, пока он не растаял. Затем знахарка поставила пиалу с жидким воском в верхний левый угол карты, и пиала стала двигаться по карте — от этого угла право, потом опускалась вправо вниз и двигалась влево. И вот Варвара Петровна заметила, что в четвертом ряду близко от правого края карты воск в пиале начал двигаться — сначала по поверхности растаявшего воска пошла легкая рябь, потом образовались волны, которые становились все выше и выше. Это была странная картина — буря в пиале с воском. Потом одна волна этого воска достигла края пиалы, а после перехлестнула через него и упала большой горячей каплей на участок карты, который был темно-серого — почти черного цвета. Знахарка знала, что таким цветом на карте были обозначены пещеры и подводные впадины. Она убрала пиалу со стола, зажгла свечи, которые стояли вокруг карты. Семь свечей горели нежарко, а вот восьмая свеча, которая стояла ближе всего к упавшей капле воска, стала горечь большим красным пламенем. Свечка сильно коптила. Пламя становилось все выше, а копоть все гуще. В это время Варвара Петровна замерла, закрыла глаза и стала похожа на статую, изваянную из белого мрамора — так сильно она побледнела. Глаза у Варвары Петровны были закрыты, но постепенно ей стали видны сначала фрагменты карты, потом она стала видеть карту целиком. Вся карта была видна ей как будто с высоты. Варвара Петровна в этом нереальном состоянии созерцания на какое-то время «парила» над пещерой, потом стала медленно опускаться и, наконец, увидела изнутри саму пещеру и падальщицу, которая сидела в углу — вернее, не сидела, а зависла там. Внешне эта нелюдь выглядела старухой-нищенкой: была неопрятно одета, ее седые волосы выбивались из-под грязного платка. На ногах — стоптанные башмаки не по размеру. Рядом на полу лежала старая, видавшая виды, матерчатая сумка. Теперь Варвара Петровна знала, как выглядит нечисть на этот раз.
И знахарка, оставаясь в прежнем состоянии, усилием воли направила в пещеру копоть от горящей на столе свечи.
Как только первые черные полоски копоти появились в пещере, падальщица вышла из своего застывшего состояния и сразу начала метаться по всей пещере. Однако вылететь из нее она не могла. Варвара Петровна первым делом повесила плотный энергетический занавес на вход в пещеру. Скоро нелюдь уже не могла метаться по всей пещере. Ее рывки становились слабее и слабее, пока она не замерла и стала абсолютно недвижима. И тогда вся копоть от свечи Варвары Петровны собралась плотным лоскутом и накрыла нечисть. Какое-то время падальщица шевелилась, потом стала сдуваться, как будто из шара выходил воздух, и темным от копоти, жирным пятном растеклась на полу пещеры. Варвара Петровна знала, что падальщица будет «болеть» не меньше двадцати дней, в течение которых она останется в пещере темным пятном на полу. Да, застывшая капля воска показала Варваре Петровне, место, в котором скрывается острохвостая падальщица. Но нужно было найти конкретное название этого места. Знахарка взяла лист черной бумаги, насыпала на нее тонким слоем манную крупу, аккуратно разровняла ее, чтобы совсем не проглядывал черный лист.
Страница 2 из 18
