— Лиля, иди сюда! «Сейчас. Прям вот, бежит и шлепанцы теряет»…
Добавить в моё избранное
5 мин, 9 сек 9004
— Ли-и-и-иль, ну ты где?! — требовательность сменилась раздражением.
«В… Сказала бы где, но этот дебил и там достанет!».
— Лиля-а-а-а-ааааааааааа! — еще чуть-чуть и будет истерика.
Лиля еле слышно выругалась и закрыла журнал, с глянцевых страниц которого призывно улыбался красавчик Тиль.
— Что тебе? — процедила она, спрыгивая с подоконника в захламленное нутро комнаты.
Свет, хлынувший в освобожденное окно, не добавил очарования помещению, где каждая вещь пропиталась нафталиновым запахом старости. Дешевые керамические фигурки пялились с пыльных полок серванта. В дверном проеме, на выходе из этого мебельного лабиринта маячило несчастье всей четырнадцатилетней Лилиной жизни. Ну, может быть, не всей, но последних семи лет — точно. Бедствие звалось Артемом и приходилось Лиле младшим братом, типичнейшим, по ее мнению, любимчиком, ябедой и подхалимом.
— Ску-у-учно, — едва увидев сестру, заныл мальчик.
Когда-то давно Лиля смотрела фильм, про то, как одна девчонка сначала хотела избавиться от младшего брата, а потом его спасала. Дура недоделанная. Девчонка та, само собой, а не Лиля. Представься ей возможность безнаказанно избавиться от братца, она бы точно никуда не потащилась!
— Отвали, недомерок, — огрызнулась девочка, собираясь вернуться к покинутому на страницах журнала солисту любимой группы.
— Я бабушке все расскажу, — с готовностью включился в любимую игру мальчишка, — что ты обзываешься!
— Да пожалуйста — не греет… — И про Мишку! — не успокаивался Артем.
— Мишку Штыря, тоже расскажу!
Сердце екнуло.
— Да что ты расскажешь, сопляк!
— Чем вы с ним вчера в подъезде… — Пришибу гаденыша!
Брат многоопытно увернулся от летящего всполошенной сорокой журнала и привычным маршрутом помчался в ванную комнату.
— Страшила! — подогревая сестринскую ярость дразнился из-за двери Артем, дожидаясь спасительного прихода бабушки.
— Лилька-дебилька! Ха-ха!
Телефон надрывался довольно долго, прежде чем Лиля отвлеклась от бушевания перед запертой дверью, сорвала трубку и рявкнула «Алло».
— Лиля, прекрати сейчас же собачиться с братом, — трубка с ходу начала ругаться маминым голосом.
— Сколько раз я могу это повторять!
— Но, мам, он первый… — Ничего не хочу слышать! У меня от вас обоих уже голова раскалывается. Бабушка на сердце жалуется — хоть домой вас забирай.
— Так забрала бы, — огрызнулась Лиля.
— Не могу. Ты же знаешь, Тёме полезен приморский климат… — Тёма! Везде Тёма! Я для тебя не существую! — прокричала девочка и, не слушая ответа, со злостью бросила трубку на рычаг.
Телефон сердито затрезвонил вновь. Громким дребезжанием его поддержал дверной звонок.
Прихожая была мелковата для вошедшей пожилой женщины. В тесном пространстве стало нечем дышать от убийственной смеси запахов кислого пота и приторных мускусных духов. Матерчатые сумки, звякнув внутренностями, опустились на пол.
— Звонка не слышишь? — вместо приветствия напустилась на девочку баба Ада.
— Сумки забери, горе луковое. Галина, поди, названивает… Взяв неподъемные пакеты, Лиля побрела на кухню, стараясь не прислушиваться к бабушкиным сетованиям, которые закончились традиционным «наплачешься ты с ней еще, дочка».
— Мать звонила, — Баба Ада устало присела на жалобно скрипнувшую табуретку.
— Опять, чума, Артёмку доводишь? И что вас мир не берет!
— Я не виновата, — угрюмо сказала внучка, рассовывая покупки по шкафчикам.
— Он первый начал.
— Он начал, а ты закончи. Как старшая, уступи брату.
Старшая. Лиля ненавидела это слово. Оно означало, что все лучшее всегда уходит маленькому крикливому существу, а ей достаются лишь попреки и обязанности.
Брата наконец-то вымело из ванной.
— Бабуль! Давай я помогу.
Хорошо предлагать помощь, когда сестра уже все сделала, со злостью подумала Лиля.
— Помощничек ты мой, — умилилась бабка.
— А Лилька с Мишкой вчера целовалась, — невпопад наябедничал Артём.
Лиля рванулась вперед:
— Ах ты, поганец!
— Не трогай брата, дурная!
— Он врет!
— Не вру, сам видел.
Сестра все-таки дотянулась и отвесила ябеде тяжелый подзатыльник. Артем обиженно заревел, устраивая показательные выступления специально для бабушки.
— Ну-ка марш в комнату! Живо! И на улицу сегодня не пойдешь.
— Но, баб, — Лиля чуть не плакала.
— Никаких «но, баб»…. Мала еще, чтоб с пацанами по углам обжиматься. Принесешь в подоле — что я родителям скажу?
— Что хочешь, то и говори! Мне плевать!
Девочка вихрем пронеслась мимо ошеломленной бабки и заперлась в ванной комнате. Руками зажала уши, чтобы не слышать стыдящее «эта девчонка в могилу раньше времени меня сведет».
«В… Сказала бы где, но этот дебил и там достанет!».
— Лиля-а-а-а-ааааааааааа! — еще чуть-чуть и будет истерика.
Лиля еле слышно выругалась и закрыла журнал, с глянцевых страниц которого призывно улыбался красавчик Тиль.
— Что тебе? — процедила она, спрыгивая с подоконника в захламленное нутро комнаты.
Свет, хлынувший в освобожденное окно, не добавил очарования помещению, где каждая вещь пропиталась нафталиновым запахом старости. Дешевые керамические фигурки пялились с пыльных полок серванта. В дверном проеме, на выходе из этого мебельного лабиринта маячило несчастье всей четырнадцатилетней Лилиной жизни. Ну, может быть, не всей, но последних семи лет — точно. Бедствие звалось Артемом и приходилось Лиле младшим братом, типичнейшим, по ее мнению, любимчиком, ябедой и подхалимом.
— Ску-у-учно, — едва увидев сестру, заныл мальчик.
Когда-то давно Лиля смотрела фильм, про то, как одна девчонка сначала хотела избавиться от младшего брата, а потом его спасала. Дура недоделанная. Девчонка та, само собой, а не Лиля. Представься ей возможность безнаказанно избавиться от братца, она бы точно никуда не потащилась!
— Отвали, недомерок, — огрызнулась девочка, собираясь вернуться к покинутому на страницах журнала солисту любимой группы.
— Я бабушке все расскажу, — с готовностью включился в любимую игру мальчишка, — что ты обзываешься!
— Да пожалуйста — не греет… — И про Мишку! — не успокаивался Артем.
— Мишку Штыря, тоже расскажу!
Сердце екнуло.
— Да что ты расскажешь, сопляк!
— Чем вы с ним вчера в подъезде… — Пришибу гаденыша!
Брат многоопытно увернулся от летящего всполошенной сорокой журнала и привычным маршрутом помчался в ванную комнату.
— Страшила! — подогревая сестринскую ярость дразнился из-за двери Артем, дожидаясь спасительного прихода бабушки.
— Лилька-дебилька! Ха-ха!
Телефон надрывался довольно долго, прежде чем Лиля отвлеклась от бушевания перед запертой дверью, сорвала трубку и рявкнула «Алло».
— Лиля, прекрати сейчас же собачиться с братом, — трубка с ходу начала ругаться маминым голосом.
— Сколько раз я могу это повторять!
— Но, мам, он первый… — Ничего не хочу слышать! У меня от вас обоих уже голова раскалывается. Бабушка на сердце жалуется — хоть домой вас забирай.
— Так забрала бы, — огрызнулась Лиля.
— Не могу. Ты же знаешь, Тёме полезен приморский климат… — Тёма! Везде Тёма! Я для тебя не существую! — прокричала девочка и, не слушая ответа, со злостью бросила трубку на рычаг.
Телефон сердито затрезвонил вновь. Громким дребезжанием его поддержал дверной звонок.
Прихожая была мелковата для вошедшей пожилой женщины. В тесном пространстве стало нечем дышать от убийственной смеси запахов кислого пота и приторных мускусных духов. Матерчатые сумки, звякнув внутренностями, опустились на пол.
— Звонка не слышишь? — вместо приветствия напустилась на девочку баба Ада.
— Сумки забери, горе луковое. Галина, поди, названивает… Взяв неподъемные пакеты, Лиля побрела на кухню, стараясь не прислушиваться к бабушкиным сетованиям, которые закончились традиционным «наплачешься ты с ней еще, дочка».
— Мать звонила, — Баба Ада устало присела на жалобно скрипнувшую табуретку.
— Опять, чума, Артёмку доводишь? И что вас мир не берет!
— Я не виновата, — угрюмо сказала внучка, рассовывая покупки по шкафчикам.
— Он первый начал.
— Он начал, а ты закончи. Как старшая, уступи брату.
Старшая. Лиля ненавидела это слово. Оно означало, что все лучшее всегда уходит маленькому крикливому существу, а ей достаются лишь попреки и обязанности.
Брата наконец-то вымело из ванной.
— Бабуль! Давай я помогу.
Хорошо предлагать помощь, когда сестра уже все сделала, со злостью подумала Лиля.
— Помощничек ты мой, — умилилась бабка.
— А Лилька с Мишкой вчера целовалась, — невпопад наябедничал Артём.
Лиля рванулась вперед:
— Ах ты, поганец!
— Не трогай брата, дурная!
— Он врет!
— Не вру, сам видел.
Сестра все-таки дотянулась и отвесила ябеде тяжелый подзатыльник. Артем обиженно заревел, устраивая показательные выступления специально для бабушки.
— Ну-ка марш в комнату! Живо! И на улицу сегодня не пойдешь.
— Но, баб, — Лиля чуть не плакала.
— Никаких «но, баб»…. Мала еще, чтоб с пацанами по углам обжиматься. Принесешь в подоле — что я родителям скажу?
— Что хочешь, то и говори! Мне плевать!
Девочка вихрем пронеслась мимо ошеломленной бабки и заперлась в ванной комнате. Руками зажала уши, чтобы не слышать стыдящее «эта девчонка в могилу раньше времени меня сведет».
Страница 1 из 2
