Что-то оставило длинный влажный неровный след посреди коридора. Стас долго смотрел на него, задумчиво вытирая голову после душа. Выглядело так, словно что-то издыхало, ползло и оставляло след из воды вместо крови…
Добавить в моё избранное
7 мин, 46 сек 4779
Он еще раз вытер и так сухое лицо, чтобы отогнать эту мысль. Просто к его проблемам прибавился еще и протекающий кран на кухне, потому что сам он только что был из ванной и там ничего не подтекало.
Он прошел в кухню, стараясь не наступить на сырое, открыл ящик под раковиной, достал из него половую тряпку и замер. Из-под раковины тоже не текло, след шел параллельно стенам коридора, поднимался к подоконнику на открытом окне и уходил наружу. Но ничего не текло и оттуда. Начинался он где-то у дверей ванной. Стас задумчиво попробовал его тряпкой — след оказался вязким, словно разлили гель для волос.
— Ерунда какая, — вслух произнес он, чтобы отпугнуть гнетущую тишину. Заглянул за подоконник — там след терялся, но и никого не было. Попробовал тоже тряпкой — консистенция другая, уже больше похоже на воду, скорее даже на прозрачный сироп. Спокойствия не прибавлял и кот — он сидел на шкафу со вздыбленной шерстью, зыркал вниз безумными желтыми глазами и спускаться отказывался, словно пол был залит водой.
— Надо было собаку заводить, — снова вслух прокомментировал Стас и отправился закрывать окошко.
Словно в свой же рассказ попал, уже почти видел и слизня, что полз по полу его коридора к окну; колонию, что тот наплодит, как оса, под подоконником, и конец этого рассказа, в котором: «А утром не было в закрытой квартире ни хозяина, ни его кота, и только дыра в окошке». Суеверно, на всякий случай, прыснул в приоткрытое окно средство от тараканов, просто так, чтобы не оставлять как есть.
Успокоился он, пока оттирал неприятную жижу от пола, на последних сантиметрах уже готов был и ненавидеть этого слизня, и ждать его ночью из мести. «Давай, приходи сожрать меня, я тобой же твою лужу вытру».
Спустился со шкафа и кот — наблюдал осторожно из-за угла, подобрав под себя лапы. Пол еще прилипал, словно на него пролили что-то сладкое, но было уже терпимо. Стас пообещал себе, что уберется окончательно завтра, сегодня уже было лень. Сам же потянулся к потрепанному блокноту, лежавшему в верхнем ящике письменного стола, и замер. Хотел записать, но зачем?
«О, идея со слизнем, который всех всосал? Какая нелепая и жестокая смерть!» «Автор, ты скатился! Автор, иди писать детские страшилки».
«Стас, ну ты чего, так сейчас даже начинающие не пишут!» Блокнот спал в верхнем ящике стола, в нем дышали-задыхались, погибали ранее записанные идеи, одна другой несостоятельнее, не выдерживающие критики здравого смысла. Кого теперь удивишь чудовищами? Никого. Когда-то Стас писал их для себя, чтобы собственное воображение не пугало его, тогда еще ребенка. Допустим, вот живет под твоей кроватью большой монстр. Ночами ты чувствуешь, как он ворочается под ней, чуть приподнимая матрас. Или в шкафу живет что-то, что мнет школьный пиджак и оставляет на нем жесткую щетину волос. Стас ловил этих чудовищ в свои тетрадки, как пауков в банку. Так же рассматривал и описывал — как можно подробнее, во всей их отвратительности. И скармливал им, может, и просто из жалости, безликих персонажей, которых не было жалко даже ему. Он подрос, и лавры Кинга не давали ему покоя — монстры с листов пугали друзей, пугали читателей в Интернете. И они по-прежнему не могли тронуть Стаса, не могли ему навредить — переставала шевелиться кровать, затихал шкаф. Больше не был страшен подъезд ночью. Живое воображение вообще становится оружием против тебя в темное время суток. Но Стас бережно снимал чудовищ с подоконников ночных окон, вытаскивал из подвалов панельных домов, из темных углов антресоли или ящиков под ванной и закрывал в клетках тетрадных, а потом и компьютерных листов. За несколько лет у него появился свой маленький зверинец с самыми разнообразными монстрами.
— Что, до сих пор не пишется? — сочувственно спросила Вика, опуская подбородок на сцепленные руки.
— Я и не собирался, — легкомысленно отозвался Стас. В руках — большая чашка с кофе. Местечко маленькое, тесное, а кофе дорогое. Не лучший выбор, но Вика отчего-то раз за разом выбирала это кафе. Она предпочитала место в углу.
— Жаль, мне нравились твои страшилки. Мы ведь через них и познакомились.
— Так они никуда и не делись, — тут же пошел на попятную Стас.
— Висят, дорогие, в Сети.
Только комментарии к ним Стас закрыл. Хватит, устал одно и то же слышать, все равно ничего этого уже не исправить. «Вы знаете, Кинг говорил не описывать чудовищ, а описывать ощущение от чудовищ. У вас же монстры словно главные герои, которые убивают людей. И людей этих совсем не жалко, наоборот думаешь:» Как хорошо, монстрика покормили«.»
— Оно, знаешь… либо получается, либо нет, — все же попытался прояснить Стас.
— Авторов же много. Страшных историй вообще целые сайты.
— Попробуй писать что-нибудь еще, у тебя же так интересно получается, — посоветовала Вика. Кофе скрывала большая воздушная пенка, поверх — какой-то уже стершийся рисунок. Нет, Вика не понимала.
Он прошел в кухню, стараясь не наступить на сырое, открыл ящик под раковиной, достал из него половую тряпку и замер. Из-под раковины тоже не текло, след шел параллельно стенам коридора, поднимался к подоконнику на открытом окне и уходил наружу. Но ничего не текло и оттуда. Начинался он где-то у дверей ванной. Стас задумчиво попробовал его тряпкой — след оказался вязким, словно разлили гель для волос.
— Ерунда какая, — вслух произнес он, чтобы отпугнуть гнетущую тишину. Заглянул за подоконник — там след терялся, но и никого не было. Попробовал тоже тряпкой — консистенция другая, уже больше похоже на воду, скорее даже на прозрачный сироп. Спокойствия не прибавлял и кот — он сидел на шкафу со вздыбленной шерстью, зыркал вниз безумными желтыми глазами и спускаться отказывался, словно пол был залит водой.
— Надо было собаку заводить, — снова вслух прокомментировал Стас и отправился закрывать окошко.
Словно в свой же рассказ попал, уже почти видел и слизня, что полз по полу его коридора к окну; колонию, что тот наплодит, как оса, под подоконником, и конец этого рассказа, в котором: «А утром не было в закрытой квартире ни хозяина, ни его кота, и только дыра в окошке». Суеверно, на всякий случай, прыснул в приоткрытое окно средство от тараканов, просто так, чтобы не оставлять как есть.
Успокоился он, пока оттирал неприятную жижу от пола, на последних сантиметрах уже готов был и ненавидеть этого слизня, и ждать его ночью из мести. «Давай, приходи сожрать меня, я тобой же твою лужу вытру».
Спустился со шкафа и кот — наблюдал осторожно из-за угла, подобрав под себя лапы. Пол еще прилипал, словно на него пролили что-то сладкое, но было уже терпимо. Стас пообещал себе, что уберется окончательно завтра, сегодня уже было лень. Сам же потянулся к потрепанному блокноту, лежавшему в верхнем ящике письменного стола, и замер. Хотел записать, но зачем?
«О, идея со слизнем, который всех всосал? Какая нелепая и жестокая смерть!» «Автор, ты скатился! Автор, иди писать детские страшилки».
«Стас, ну ты чего, так сейчас даже начинающие не пишут!» Блокнот спал в верхнем ящике стола, в нем дышали-задыхались, погибали ранее записанные идеи, одна другой несостоятельнее, не выдерживающие критики здравого смысла. Кого теперь удивишь чудовищами? Никого. Когда-то Стас писал их для себя, чтобы собственное воображение не пугало его, тогда еще ребенка. Допустим, вот живет под твоей кроватью большой монстр. Ночами ты чувствуешь, как он ворочается под ней, чуть приподнимая матрас. Или в шкафу живет что-то, что мнет школьный пиджак и оставляет на нем жесткую щетину волос. Стас ловил этих чудовищ в свои тетрадки, как пауков в банку. Так же рассматривал и описывал — как можно подробнее, во всей их отвратительности. И скармливал им, может, и просто из жалости, безликих персонажей, которых не было жалко даже ему. Он подрос, и лавры Кинга не давали ему покоя — монстры с листов пугали друзей, пугали читателей в Интернете. И они по-прежнему не могли тронуть Стаса, не могли ему навредить — переставала шевелиться кровать, затихал шкаф. Больше не был страшен подъезд ночью. Живое воображение вообще становится оружием против тебя в темное время суток. Но Стас бережно снимал чудовищ с подоконников ночных окон, вытаскивал из подвалов панельных домов, из темных углов антресоли или ящиков под ванной и закрывал в клетках тетрадных, а потом и компьютерных листов. За несколько лет у него появился свой маленький зверинец с самыми разнообразными монстрами.
— Что, до сих пор не пишется? — сочувственно спросила Вика, опуская подбородок на сцепленные руки.
— Я и не собирался, — легкомысленно отозвался Стас. В руках — большая чашка с кофе. Местечко маленькое, тесное, а кофе дорогое. Не лучший выбор, но Вика отчего-то раз за разом выбирала это кафе. Она предпочитала место в углу.
— Жаль, мне нравились твои страшилки. Мы ведь через них и познакомились.
— Так они никуда и не делись, — тут же пошел на попятную Стас.
— Висят, дорогие, в Сети.
Только комментарии к ним Стас закрыл. Хватит, устал одно и то же слышать, все равно ничего этого уже не исправить. «Вы знаете, Кинг говорил не описывать чудовищ, а описывать ощущение от чудовищ. У вас же монстры словно главные герои, которые убивают людей. И людей этих совсем не жалко, наоборот думаешь:» Как хорошо, монстрика покормили«.»
— Оно, знаешь… либо получается, либо нет, — все же попытался прояснить Стас.
— Авторов же много. Страшных историй вообще целые сайты.
— Попробуй писать что-нибудь еще, у тебя же так интересно получается, — посоветовала Вика. Кофе скрывала большая воздушная пенка, поверх — какой-то уже стершийся рисунок. Нет, Вика не понимала.
Страница 1 из 3
