Вася давно мечтал о своём фотоаппарате. Он осилил почти все мамины справочники по фотоделу, научился выставлять выдержку и диафрагму, пользоваться экспонометром и вспышкой, выстраивать кадр, заправлять плёнку в проявочный бачок, разводить реактивы. Только фотографии он пока печатал вдвоём с мамой, один не решался…
Добавить в моё избранное
9 мин, 9 сек 3764
Они закрывались в душной ванной и в волшебном красном свете хором считали секунды: «Раз — банан, два — банан»… Больше всего Васе нравилось, конечно же, висеть над кюветой с проявителем. Он аккуратно укладывал на дно лист бумаги, прижимал пинцетом и смотрел, как из ничего медленно проступают очертания деревьев, домов, машин, как призрачные фигуры людей приобретают плотность, как наливаются светом лица, темнеют волосы и брови. Иногда он специально не рассматривал негатив, чтобы не знать, что появится на снимке. Так было ещё интереснее — пытаться угадать в блёклых пятнах знакомые силуэты и лица.
Мама Васи работала фотографом в милиции, а папа был участковым милиционером. Вася знал о внутрисемейных проблемах своих друзей по двору иногда даже больше, чем знали они сами.
У мамы было три фотоаппарата: старая дедушкина «Лейка», «Зенит» и«ФЭД». Вася знал, что он может рассчитывать на простенькую дешёвую «Смену». В конце концов, ему ведь всего девять лет. Сам он заглядывался на «Зоркий», когда они с мамой покупали плёнку в фотоотделе универмага.
Но когда на день рожденья Васе подарили тяжёлый кожаный футляр, он не поверил своим глазам: это был мамин «ФЭД» — серьёзная дорогая камера. Теперь он был только его. Вася сразу окрестил его Федей (хотя правильней было бы называть его Феликсом). С камерой он не расставался даже ночью, клал её за подушку у стенки, где раньше у него жил плюшевый мишка.
Первым делом Вася сфотографировал одноклассников на школьном вечере в День Советской Армии. Фотографии были настолько хороши, что директор Алексей Петрович на перемене лично спустился в их 3 «А» и предложил Васе поработать фотокорреспондентом на вечере к 8 Марта. И дал 25 рублей на плёнку, бумагу и реактивы.
Васе было немножко страшно — а вдруг не получится, вдруг он всё запорет? Но мама дала ему несколько дельных советов о том, как использовать свет в помещениях, и пообещала помочь печатать фото.
7 марта Вася ходил по пятам за Алексеем Петровичем и снимал, как тот поздравляет коллектив школы — учителей, поваров, медсестру, уборщиц и вахтёрш. В последний момент директор скромно отходил в сторону и в кадре у Васи оставались улыбающиеся женщины с цветами. Потом Васю и директора в отдельной комнате в столовой накормили до отвала праздничным «Оливье» и пирожками с капустой. А потом ещё был концерт в актовом зале, где Вася снимал каждого выступающего с разных ракурсов, не забывал бурно реагирующий зрительный зал и успевал работать за кулисами, где жутко волновались участники концерта, дожидаясь своей очереди.
Вечером Алексей Петрович по-мужски пожал Васе руку, вручил ему торт и букет роз для мамы и пошёл провожать его домой. Вася уже совсем освоился с директором и без излишнего смущения попросил того понести торт и цветы, а сам в это время выбирал объекты для оставшихся трёх кадров. У самого дома они встретили Васиного папу. Мужчины закурили. Вася сфотографировал их, потом соседскую кошку и, наконец, незнакомую женщину с девочкой, вошедших в их подъезд. Потом Вася перематывал плёнку и слушал тихий разговор взрослых. Папа рассказывал директору о том, что сегодня утром в закрытой на ремонт бане нашли двух пацанов. Вернее, то, что от них осталось. Родственники опознали их только по одежде. Папа заметил, что Вася прислушивается, и отправил его домой.
Вася вошёл в подъезд и в углу у лифта увидел женщину с ребёнком, минуту назад прошедших мимо. Он подошёл к двери своей квартиры, позвонил и услышал мамины шаги. За секунду до того, как открылась дверь, он вдруг почувствовал холод, стягивающий кожу на затылке и плечах в россыпь мурашек. Он резко обернулся и увидел пристально глядящую на него исподлобья женщину. А девочка смотрела снизу вверх на мать и у неё от напряжения мелко дрожала нога.
Дверь открылась и Вася спиной втиснулся в дом. Мама взглянула на него, на чужих, прикрыла дверь и что-то через окно сказала папе. Папа пришёл через пять минут и сказал, что всё в порядке, он проверил документы у этой женщины, они снимают комнату у соседки бабы Фаи.
А Васе этой ночью приснились одинаково узкие лица женщины и девочки со слишком близко посаженными светлыми глазами. Во сне они что-то такое проделывали со своими лицами, отчего щёки их ползли в стороны, лбы наезжали на глаза, рты кривились и растягивались.
Вася проснулся весь в поту и пошёл на кухню попить воды. Мама с папой курили на балконе, стол был завален свежими фотографиями. Вася стал наливать в кружку воду из чайника, а глаза скосил на снимки. На всех были чёрно-белые масштабные линейки, приложенные к чему-то, что Вася не мог узнать. И только на одной фотографии он разглядел линейку рядом с детским сапожком. Вода вылилась из чайника в кружку, из кружки на стол, потекла на пол, на босые Васины ноги. Он дёрнулся, крышка слетела с чайника и с грохотом покатилась по столу. На кухню вбежали родители. Мама крикнула:
— Васька, как ты меня напугал!
Мама Васи работала фотографом в милиции, а папа был участковым милиционером. Вася знал о внутрисемейных проблемах своих друзей по двору иногда даже больше, чем знали они сами.
У мамы было три фотоаппарата: старая дедушкина «Лейка», «Зенит» и«ФЭД». Вася знал, что он может рассчитывать на простенькую дешёвую «Смену». В конце концов, ему ведь всего девять лет. Сам он заглядывался на «Зоркий», когда они с мамой покупали плёнку в фотоотделе универмага.
Но когда на день рожденья Васе подарили тяжёлый кожаный футляр, он не поверил своим глазам: это был мамин «ФЭД» — серьёзная дорогая камера. Теперь он был только его. Вася сразу окрестил его Федей (хотя правильней было бы называть его Феликсом). С камерой он не расставался даже ночью, клал её за подушку у стенки, где раньше у него жил плюшевый мишка.
Первым делом Вася сфотографировал одноклассников на школьном вечере в День Советской Армии. Фотографии были настолько хороши, что директор Алексей Петрович на перемене лично спустился в их 3 «А» и предложил Васе поработать фотокорреспондентом на вечере к 8 Марта. И дал 25 рублей на плёнку, бумагу и реактивы.
Васе было немножко страшно — а вдруг не получится, вдруг он всё запорет? Но мама дала ему несколько дельных советов о том, как использовать свет в помещениях, и пообещала помочь печатать фото.
7 марта Вася ходил по пятам за Алексеем Петровичем и снимал, как тот поздравляет коллектив школы — учителей, поваров, медсестру, уборщиц и вахтёрш. В последний момент директор скромно отходил в сторону и в кадре у Васи оставались улыбающиеся женщины с цветами. Потом Васю и директора в отдельной комнате в столовой накормили до отвала праздничным «Оливье» и пирожками с капустой. А потом ещё был концерт в актовом зале, где Вася снимал каждого выступающего с разных ракурсов, не забывал бурно реагирующий зрительный зал и успевал работать за кулисами, где жутко волновались участники концерта, дожидаясь своей очереди.
Вечером Алексей Петрович по-мужски пожал Васе руку, вручил ему торт и букет роз для мамы и пошёл провожать его домой. Вася уже совсем освоился с директором и без излишнего смущения попросил того понести торт и цветы, а сам в это время выбирал объекты для оставшихся трёх кадров. У самого дома они встретили Васиного папу. Мужчины закурили. Вася сфотографировал их, потом соседскую кошку и, наконец, незнакомую женщину с девочкой, вошедших в их подъезд. Потом Вася перематывал плёнку и слушал тихий разговор взрослых. Папа рассказывал директору о том, что сегодня утром в закрытой на ремонт бане нашли двух пацанов. Вернее, то, что от них осталось. Родственники опознали их только по одежде. Папа заметил, что Вася прислушивается, и отправил его домой.
Вася вошёл в подъезд и в углу у лифта увидел женщину с ребёнком, минуту назад прошедших мимо. Он подошёл к двери своей квартиры, позвонил и услышал мамины шаги. За секунду до того, как открылась дверь, он вдруг почувствовал холод, стягивающий кожу на затылке и плечах в россыпь мурашек. Он резко обернулся и увидел пристально глядящую на него исподлобья женщину. А девочка смотрела снизу вверх на мать и у неё от напряжения мелко дрожала нога.
Дверь открылась и Вася спиной втиснулся в дом. Мама взглянула на него, на чужих, прикрыла дверь и что-то через окно сказала папе. Папа пришёл через пять минут и сказал, что всё в порядке, он проверил документы у этой женщины, они снимают комнату у соседки бабы Фаи.
А Васе этой ночью приснились одинаково узкие лица женщины и девочки со слишком близко посаженными светлыми глазами. Во сне они что-то такое проделывали со своими лицами, отчего щёки их ползли в стороны, лбы наезжали на глаза, рты кривились и растягивались.
Вася проснулся весь в поту и пошёл на кухню попить воды. Мама с папой курили на балконе, стол был завален свежими фотографиями. Вася стал наливать в кружку воду из чайника, а глаза скосил на снимки. На всех были чёрно-белые масштабные линейки, приложенные к чему-то, что Вася не мог узнать. И только на одной фотографии он разглядел линейку рядом с детским сапожком. Вода вылилась из чайника в кружку, из кружки на стол, потекла на пол, на босые Васины ноги. Он дёрнулся, крышка слетела с чайника и с грохотом покатилась по столу. На кухню вбежали родители. Мама крикнула:
— Васька, как ты меня напугал!
Страница 1 из 3
