Шесть пуль Лежал у стены — не лежал даже, полусидел. Синяя рубашка в бурых пятнах, намертво сжатые на дуле револьвера зубы, отсутствующий взгляд, отсутствующий затылок. Корявая надпись «Прости» на стене. Не прощаю.
Добавить в моё избранное
11 мин, 42 сек 3595
Кажется, знаю, что. Боюсь. Хожу по кругу. Боюсь. По кругу.
Неприметная дверь в маленьком тупичке. Толкнул так, что вдарила в стену колоколом, покатился вниз по ступеням — лишь бы подальше от этих шагов. Бежал минуту, может, две — через ступеньку, грохоча туфлями, хватаясь за стены. Задержался на секунду у очередной двери, рванул на себя, шагнул… Балансировал на краю секунды две, должно быть. Потом — рухнул в сырую темноту, вдыхая запах плесени, крича — без надежды на отклик.
Крохотная, действительно крохотная комната. Метр на метр, не больше. Сидеть — можно, лежать — уже нет. Сырые стены. Под ногами — мягкая куча какого-то мусора. Включаю фонарь — прямо перед глазами траченная ржавчиной дверь. Открываю. Вхожу.
Земляной пол, чахлая трава, серые стены. Потолок теряется в темноте. В центре комнаты — черная яма прямоугольником. Полукруглый желтоватый камень прислонен к стене. Мое имя — и надпись чуть ниже — «Убийца».
Сажусь, свесив ноги в яму, откуда тянет сырой землей.
Думаю, как здесь, в темноте, растет зеленая трава.
Думаю, что не лягу в эту яму по своей воле.
Думаю, что у моего сына день рождения, и я проехал полстраны с плюшевым медведем на переднем сиденье.
Вспоминаю, как улыбались служащие дорожной полиции, указывая на моего пассажира.
Пытаюсь вспомнить, откуда же ехал, и — не помню. Или — не хочу?
Здесь очень тихо — никаких, абсолютно никаких звуков. И нет пути назад — ни буквально, ни метафорически.
Стискиваю зубами ржавое дуло револьвера.
Я не буду писать «Прости» на стене. Я ни в чем не виноват. Мне не у кого просить прощения.
«А может, — прорывается откуда-то холодное предположение, — не простят.» Выстрел.
Туман мечется испуганно по широким улицам, и радио шуршит, шуршит, шуршит… У тебя — шесть пуль, и путь в преисподнюю. Неважно, в какую сторону идти. Ключ уже у тебя.
Неприметная дверь в маленьком тупичке. Толкнул так, что вдарила в стену колоколом, покатился вниз по ступеням — лишь бы подальше от этих шагов. Бежал минуту, может, две — через ступеньку, грохоча туфлями, хватаясь за стены. Задержался на секунду у очередной двери, рванул на себя, шагнул… Балансировал на краю секунды две, должно быть. Потом — рухнул в сырую темноту, вдыхая запах плесени, крича — без надежды на отклик.
Крохотная, действительно крохотная комната. Метр на метр, не больше. Сидеть — можно, лежать — уже нет. Сырые стены. Под ногами — мягкая куча какого-то мусора. Включаю фонарь — прямо перед глазами траченная ржавчиной дверь. Открываю. Вхожу.
Земляной пол, чахлая трава, серые стены. Потолок теряется в темноте. В центре комнаты — черная яма прямоугольником. Полукруглый желтоватый камень прислонен к стене. Мое имя — и надпись чуть ниже — «Убийца».
Сажусь, свесив ноги в яму, откуда тянет сырой землей.
Думаю, как здесь, в темноте, растет зеленая трава.
Думаю, что не лягу в эту яму по своей воле.
Думаю, что у моего сына день рождения, и я проехал полстраны с плюшевым медведем на переднем сиденье.
Вспоминаю, как улыбались служащие дорожной полиции, указывая на моего пассажира.
Пытаюсь вспомнить, откуда же ехал, и — не помню. Или — не хочу?
Здесь очень тихо — никаких, абсолютно никаких звуков. И нет пути назад — ни буквально, ни метафорически.
Стискиваю зубами ржавое дуло револьвера.
Я не буду писать «Прости» на стене. Я ни в чем не виноват. Мне не у кого просить прощения.
«А может, — прорывается откуда-то холодное предположение, — не простят.» Выстрел.
Туман мечется испуганно по широким улицам, и радио шуршит, шуршит, шуршит… У тебя — шесть пуль, и путь в преисподнюю. Неважно, в какую сторону идти. Ключ уже у тебя.
Страница 4 из 4
