«Я так голодна! Твое дыхание для меня слаще запаха розы… Ты близко. Твоя жизнь наполняет меня муками голода! Но я приду к тебе — нас разделяет только стекло и несколько шагов… Я разобью стекло и приду к тебе!»
Добавить в моё избранное
7 мин, 47 сек 3929
Сжав руку, она ударила по преграждающему путь зеркалу, посыпались холодные осколки. Темный пол заблестел битым стеклом. Она подобрала один осколок и взглянула в него на свое отражение… М. очнулась ото сна. Какой необычный и реальный! Руки как будто закоченели, сжатые пальцы не хотели распрямляться, словно продолжая сжимать осколок зеркала из странного сна. Длинная ночная рубашка сбилась вокруг тела и М., откинув одеяло, мгновенно ощутила царящий в комнате холод. Камин давно потух, комната освещалась тусклым лунным светом. Навеянный сном страх продолжал сжимать сердце, по какой-то неведомой М. причине серебристые лужицы света вызывали у нее тревогу. Женщина выскользнула из постели и босиком, ежась от холода, быстро подошла к окну. Тонкие пластины стекла, вставленные в свинцовые переплеты, — хрупкая преграда между остывающим теплом дома и заснеженным морозным пространством, мягко сверкающим в свете нарастающей луны. Бушевавшая со вчерашнего утра буря утихла. Вокруг дома и в саду намело большие сугробы. На мгновение М. отвлеклась от переживаний по поводу сна и вспомнила о своей компаньонке Хизер Симмонс — та уехала три дня назад и теперь, по всей видимости, не скоро сможет вернуться: дороги замело. От этих мыслей стоящей у окна женщине стало еще страшнее — больше всего на свете М. боялась одиночества. Хорошо, что сейчас она в доме не одна… Немного успокоив себя этой мыслью, М. решительно зашторила окно плотными портьерами, отгородившись от порождающей чувство тревоги луны.
Утро выдалось пасмурное, в доме царил полумрак. Мисс М., хозяйка пансиона, груженая подносом с завтраком, подошла и постучала в дверь комнаты своей единственной постоялицы.
— Войдите!
— Доброе утро! Ваш завтрак, мисс Блайт. Все, как вы просили.
— Войдя в комнату, М. поставила поднос на небольшой стол у окна.
Мисс Блайт, невысокая дама с совершенно незапоминающейся внешностью, в ответ только кивнула и, не ответив на приветливую улыбку хозяйки, молча, ждала, когда М. покинет комнату.
Оставив пансионерку в одиночестве, мисс М. тяжело вздохнула — молчаливое присутствие этой женщины было таким призрачным (за три дня, проведенные в пансионе, мисс Блайт почти не выходила из своей комнаты и по-большей части неодобрительно молчала). Не на такую компанию рассчитывала М., отпуская жизнерадостную миссис Симмонс на несколько дней проведать родственников. В отсутствие Хизер, вдвоем с невзрачной мисс Блайт, М. чувствовала себя совершенно одинокой.
Компаньонка давно собиралась к родным, но не могла оставить М. в пансионе одну. Как-то утром в пансионе появилась мисс Блайт. К обеду того же дня Хизер Симмонс собрала вещи и отправилась в путь, хотя М. просила ее подождать — погода стала портиться… Работы по дому было немного: мисс Блайт пила только воду, из пищи предпочитала самые простые блюда. Поддавшись настроению, мисс М. готовила себе ту же еду, но пила чай. В этот день особое беспокойство доставила входная дверь: за время бури ее так привалило снегом, что изнутри стало невозможным открыть. М. выбралась через кухонную дверь, находившуюся с подветренной стороны, и за два часа расчистила неметеный ветром сугроб. Вход в дом был открыт, но дороги завалены снегом — еще не скоро по ним кто-нибудь сможет добраться сюда… Вечер наступил по-зимнему рано. Мисс М. засиделась в гостиной за штопкой, оттягивая момент, когда надо будет удалиться в спальню. С прошлой ночи смутные страхи не оставляли женщину — темнота и покой спальни пугали. Около одиннадцати часов М. отложила иголку и нитки. Пора спать.
За окном светился пополневший со вчерашней ночи месяц. Хозяйку пансиона это огорчило — такая ясная ночь после ненастного дня, лучше бы было наоборот, ей совсем не хотелось видеть луну. Маленький теплый огонек свечи на трюмо с трудом разгонял тьму возле зеркала. М. распустила волосы и присела на стул, вглядываясь в свое отражение на зеркальной поверхности: пышная масса черных волос слилась с неосвещенным объемом комнаты, выделялось только бледное пятно лица, тронутое золотистыми бликами от стоящей рядом свечки. Женщина с сожалением рассматривала признаки увядания — вот у глаз появились морщинки, кое-где кожа немного одрябла… Не молода, не богата, одинока… М. пристально посмотрела в отражение своих глаз, блестящих двумя золотыми искорками… Вдруг отображенные в стекле глаза потемнели — зрачки женщины расширились, в их черноте пропали искры стоящей рядом свечи; сознание М. затопила тьма, перемешанная с холодным лунным светом, слишком слабым, чтоб спасти от надвигающегося ужаса… «Я так близка… Вот я слышу твое дыхание — ты спишь. Сердце твое размеренно стучит: тук-тук. Я слышу его. Я слышу больше — как твоя кровь мягко перетекает по венам… И это сводит меня с ума! Меня влечет ее тепло, ее насыщенный цвет, различимый даже в безликой темноте… Я разбила зеркало — теперь уже близко. Я делаю первый шаг»… Очнулась М. на холодном полу. Проклятая луна все так же сияла в окне. Свеча догорела.
Утро выдалось пасмурное, в доме царил полумрак. Мисс М., хозяйка пансиона, груженая подносом с завтраком, подошла и постучала в дверь комнаты своей единственной постоялицы.
— Войдите!
— Доброе утро! Ваш завтрак, мисс Блайт. Все, как вы просили.
— Войдя в комнату, М. поставила поднос на небольшой стол у окна.
Мисс Блайт, невысокая дама с совершенно незапоминающейся внешностью, в ответ только кивнула и, не ответив на приветливую улыбку хозяйки, молча, ждала, когда М. покинет комнату.
Оставив пансионерку в одиночестве, мисс М. тяжело вздохнула — молчаливое присутствие этой женщины было таким призрачным (за три дня, проведенные в пансионе, мисс Блайт почти не выходила из своей комнаты и по-большей части неодобрительно молчала). Не на такую компанию рассчитывала М., отпуская жизнерадостную миссис Симмонс на несколько дней проведать родственников. В отсутствие Хизер, вдвоем с невзрачной мисс Блайт, М. чувствовала себя совершенно одинокой.
Компаньонка давно собиралась к родным, но не могла оставить М. в пансионе одну. Как-то утром в пансионе появилась мисс Блайт. К обеду того же дня Хизер Симмонс собрала вещи и отправилась в путь, хотя М. просила ее подождать — погода стала портиться… Работы по дому было немного: мисс Блайт пила только воду, из пищи предпочитала самые простые блюда. Поддавшись настроению, мисс М. готовила себе ту же еду, но пила чай. В этот день особое беспокойство доставила входная дверь: за время бури ее так привалило снегом, что изнутри стало невозможным открыть. М. выбралась через кухонную дверь, находившуюся с подветренной стороны, и за два часа расчистила неметеный ветром сугроб. Вход в дом был открыт, но дороги завалены снегом — еще не скоро по ним кто-нибудь сможет добраться сюда… Вечер наступил по-зимнему рано. Мисс М. засиделась в гостиной за штопкой, оттягивая момент, когда надо будет удалиться в спальню. С прошлой ночи смутные страхи не оставляли женщину — темнота и покой спальни пугали. Около одиннадцати часов М. отложила иголку и нитки. Пора спать.
За окном светился пополневший со вчерашней ночи месяц. Хозяйку пансиона это огорчило — такая ясная ночь после ненастного дня, лучше бы было наоборот, ей совсем не хотелось видеть луну. Маленький теплый огонек свечи на трюмо с трудом разгонял тьму возле зеркала. М. распустила волосы и присела на стул, вглядываясь в свое отражение на зеркальной поверхности: пышная масса черных волос слилась с неосвещенным объемом комнаты, выделялось только бледное пятно лица, тронутое золотистыми бликами от стоящей рядом свечки. Женщина с сожалением рассматривала признаки увядания — вот у глаз появились морщинки, кое-где кожа немного одрябла… Не молода, не богата, одинока… М. пристально посмотрела в отражение своих глаз, блестящих двумя золотыми искорками… Вдруг отображенные в стекле глаза потемнели — зрачки женщины расширились, в их черноте пропали искры стоящей рядом свечи; сознание М. затопила тьма, перемешанная с холодным лунным светом, слишком слабым, чтоб спасти от надвигающегося ужаса… «Я так близка… Вот я слышу твое дыхание — ты спишь. Сердце твое размеренно стучит: тук-тук. Я слышу его. Я слышу больше — как твоя кровь мягко перетекает по венам… И это сводит меня с ума! Меня влечет ее тепло, ее насыщенный цвет, различимый даже в безликой темноте… Я разбила зеркало — теперь уже близко. Я делаю первый шаг»… Очнулась М. на холодном полу. Проклятая луна все так же сияла в окне. Свеча догорела.
Страница 1 из 3
