Купаясь под дождем

Я провела дрожащими руками по мокрым волосам и улыбнулась. На душе было легко-легко.

Весело бежал к канализационной решетке розовый ручей из перерезанной глотки красивой блондинки.

Можно идти дальше.

— Что ты, мать твою, творишь?! — капля слюны взбешенного папочки попала мне прямо на щеку. Я раздраженно закатила глаза.

— Ну, в чем проблема? Ты тоже не святой! — я лениво поправила прическу и закинула ногу за ногу. Кресло такое удобное, кожаное и мягкое. В кабинете стоял спертый запах пота и алкоголя.

— Я не оставляю после каждой грозы десяток трупов, — отец швырнул в угол смятую газету.

— Бог ты мой, в этом городе, десятком трупов больше, десятком меньше, никакой разницы, — какая красивая у папы новая фигурка скорпиона. Дорогая, с брильянтами. Интересно, кто подарил? Наверное, та новая готичная любовница. У папы всегда так — не он дарит, а ему. А вот у меня было по-другому. По-настоящему. Вспомнилось, как мы с Рейном ловили майских жуков за городом.

— Соня, хватит. Это переходит все границы, — я впервые перевела взгляд на отца. Он устало сгорбился, оперся об стол из мореного дуба. Густые усы обреченно обмякли.

Бедный-бедный папочка.

Я вскочила и крепко его обняла.

— Ну не расстраивайся. Я знаю, что слишком много. Знаю, что ты беспокоишься, что рано или поздно моя безалаберность приведет к нехорошим последствиям. Люди такие непредсказуемые. Терпят, терпят, а потом… Но мне ведь тоже очень-очень тяжело. Они все такие мерзкие, — я расцепила руки. Все равно отец остался совершенно безразличным.

— Просто невозможно пройти мимо. Как глянет какая сучка, так сразу все в душе переворачивается, хочется разорвать ее на клочки. Надменную, наглую, лживую… воровку! Дрянь… Я тяжело дышала, схватила со стола скорпиона, повертела в руках, поранилась, об острое жало.

— Положи на место, — отец раздраженно выхватил фигурку и отправил в угол к газете.

— Он был отравлен, теперь будешь целую ночь страдать бессонницей.

Я облизнула ранку. У этой любовницы есть чувство юмора.

— Не злись. Я люблю тебя.

Папочка сразу смягчился. Он меня тоже очень любит.

— Иди отдохни, малышка, и попробуй в следующий раз себя контролировать.

Как же мне тяжело без тебя, Рэйн.

Так тяжело-тяжело.

Оставил меня одну. С нашей семьей, особенно со мной, нельзя так. Нам же было так хорошо вместе. Помнишь, как мы встретились в этом парке десять лет спустя?

Я сидела на лавочке, хорошенькая такая, с очаровательными рыжими кудрями и в легком летнем сарафане. Злобно грызла каменное мороженное и вспоминала. С деревьев опадали последние листья, и немногочисленные, закутавшиеся в шарфы прохожие обходили мою лавочку широкой дугой. Боятся. Люди боятся мою семью, особенно меня. Я, говорят, сумасшедшая.

Я посмотрела на небо. Собирались благословленные тучи. Мое облегчение.

— Прошу прощения, можно к вам присоединиться?

Я вздрогнула.

Мужчине мое разрешение не требовалось. В одной руке он держал мороженое, в другой розовый зонтик.

— Оказывается, не один я люблю есть мороженное при такой погоде. Правда, на подобный наряд моей холодоустойчивости не хватит, — он приятно улыбнулся. Подвинулся ко мне чуть ближе. Одет был совсем просто: джинсы, свитер, спортивная куртка.

— У тебя розовый зонтик, — констатировала я. Сердце гулко стучало. Когда я тогда встретила Рэйна, у него тоже был розовый зонтик. Подобрал на улице за пять минут до того, как увидел меня.

— О, это. Буквально пять минут назад нашел на дороге… Наверное, какая-то девочка потеряла. Судя по всему дождь собирается, так что пригодится. Может, даже потом положу на место, — он откусил сразу треть вафельного рожка.

— Какой совпадение… — едва слышно пробормотала я и покрепче прижала сумочку, где лежал мой любимый нож.

— В смысле? — мой ответ его не интересовал.

— Я, вообще, у вас впервые. Машина непредвиденно скончалось, пришлось остановиться на время. Интересный город, между прочим, есть какая-то своя атмосфера… слегка зловещая. Просто таки идеальное место для съемок всяких ужастиков.

— Так и живем, — проходящий мимо подросток взглянул на моего собеседника как на самоубийцу и поспешил прочь. Какие грязные у него кроссовки.

— Захватывающая должно быть жизнь, — мужчина вытер руки об куртку и в очередной раз улыбнулся. Заигрывал что ли.

— Вы самая необычная девушка, что я встречал.

— Я не человек.

Он вздрогнул и сразу отодвинулся.

— В смысле…?

— Ага, — теперь улыбнулась я.

Упали первые капли, а мне было только очень грустно.

Молчание, нарастающий стук дождя, я впилась взглядом в дурацкий зонтик, и чем дольше продолжалась тишина, тем больше хотелось мне схватить этот зонт и запихнуть его кому-нибудь в глотку.