Отныне и во веки веков… Произнося эти слова, разве кто-нибудь предполагает, что они станут сутью жизни? Как хочется порой, что бы счастливое мгновенье длилось вечность. Но что если судьба вас услышит?
Добавить в моё избранное
10 мин, 36 сек 18677
Он спрятал драгоценную склянку в плащ, поднялся обратно в комнаты по шаткой лестнице, открыл дверь, бросив взгляд на пса, забившегося в угол комнаты, и вышел из дома прочь. Ночь уже перешла свой зенит. Луна и сальные фонари лили свой желто-серебристый свет на каменные улицы и дома. Моросил мелкий дождь.
Дзозеппе побежал по задворкам, минуя свой дом, навстречу черному побережью, наконец, очутившись под балконом невесты. Да, через день он должен был вести её к алтарю, и никто из его друзей не верил, что сорви голова — поэт вдруг женится. Его невесте, своей единственной дочери отец, позволил выбрать мужа по сердцу, а потому она до сих пор жила с ним. Не торопился и Джозеппе. Он и она считались уже стариками для женитьбы, когда встретились… Дикий виноград вился длинными лозами по всей женской половине дома. Джозеппе легко взобрался по нему на балкон, как матрос по канатам на мачту. Пожалуй, этим вдохновился бы Шекспир. Но следующая сцена легла бы в начало романа. Невеста поверила в рассказ об аптекаре и алхимии, выпив странную багровую жидкость из рук жениха. И не умерла, как могли б представить себе любители драм, а только почувствовала, как волна, вибрируя и покалывая, прошла по её позвоночнику. И всё. Других физических ощущений не было.
Время Возрождения породило бессчётные кварталы ведьм, где колдуны и знахарки всех мастей предлагали снадобья от всего того, что волновало всех людей во все эпохи. Но зелье бессмертия! Да, как-то раз о таком объявили, и народ кинулся сметать его с полок. После чего сожгли гору трупов, отравившихся ртутью, из которого состояло волшебное лекарство. Вот и удивился бы наблюдатель действиям девушки. Ведь это мог быть и экстравагантный способ избавиться от вдруг надоевшей возлюбленной… Но день свадьбы не омрачила поступь смерти. «Здоровья молодым!», «Долгих лет жизни!» — кричали гости, поднимая кубки с игристым вином.«Теперь вы вместе, отныне и во веки веков», произнес священник. Отныне и во веки веков… Спустя многие годы, они искали следы жизни тех людей, которых напоил снадобьем алхимик. Кто-то уже через сто лет покончил с собой, став изменником родины и умер на гуманнейшем изобретении — гильотине. Несколько человек участвовали в войнах Наполеона, Руско-Японской, или сражении последнего дня Византии, получив посмертно памятники и таблички с датами, за закрывание собой генералов, солдат, простых местный жителей от стрел, пулей и бомб.
Роберто и София, время от времени менявшие место жительства, видели всё это, никогда и не помышляли кидаться на пики, но защищали друг друга как могли. Но остался и сам Фламель со своим дряхлым псом. Последний раз они случайно встретились на размокшей весенней дороге в Альпах весной сорок пятого. Там старик купил ферму, оборудовал в подвале лабораторию, и по-прежнему искал философский камень. Он и супруги общались, когда случайно сталкивались, но друг друга не любили. Фламель их за то, что эти двое умудрялись таскать за собой и своё золото ещё со времен Рима, а после положить его в банках по всему миру. Они Фламеля — за сам факт вмешательство в их жизнь… — Через несколько лет опять менять паспорта, — подумал вслух Роберто.
— Семнадцатый раз, — уточнила его жена, — и не только их.
— Хм, я думал пятнадцатый. Может стать банкиром? Или начать избегать общества? Как думаешь?
— Последний раз, когда ты захотел стать купцом и избегать двора, ты почему то стал тайным советником императора, — припомнила София.
— Да, было дело. Из тебя тогда вышла отличная фрейлина, — Джозеппе, теперь зовущийся Роберто, широко улыбнулся, — менять паспорта… Эх, хорошо, что мошенники и проходимцы не переводятся никогда!
— А помнишь, те шесть лет в Париже? — задорным голосом произнесла София, — Прикидываться жителями Монмартра и тихо шпионить против французского правительства, — она облокотилась на спинку кресла локтем, поджав под себя хрупкие ножки.
В их глазах светились искры, и неважно, что свет от люстры падал на их спины.
Отныне, и вовеки веков…
Дзозеппе побежал по задворкам, минуя свой дом, навстречу черному побережью, наконец, очутившись под балконом невесты. Да, через день он должен был вести её к алтарю, и никто из его друзей не верил, что сорви голова — поэт вдруг женится. Его невесте, своей единственной дочери отец, позволил выбрать мужа по сердцу, а потому она до сих пор жила с ним. Не торопился и Джозеппе. Он и она считались уже стариками для женитьбы, когда встретились… Дикий виноград вился длинными лозами по всей женской половине дома. Джозеппе легко взобрался по нему на балкон, как матрос по канатам на мачту. Пожалуй, этим вдохновился бы Шекспир. Но следующая сцена легла бы в начало романа. Невеста поверила в рассказ об аптекаре и алхимии, выпив странную багровую жидкость из рук жениха. И не умерла, как могли б представить себе любители драм, а только почувствовала, как волна, вибрируя и покалывая, прошла по её позвоночнику. И всё. Других физических ощущений не было.
Время Возрождения породило бессчётные кварталы ведьм, где колдуны и знахарки всех мастей предлагали снадобья от всего того, что волновало всех людей во все эпохи. Но зелье бессмертия! Да, как-то раз о таком объявили, и народ кинулся сметать его с полок. После чего сожгли гору трупов, отравившихся ртутью, из которого состояло волшебное лекарство. Вот и удивился бы наблюдатель действиям девушки. Ведь это мог быть и экстравагантный способ избавиться от вдруг надоевшей возлюбленной… Но день свадьбы не омрачила поступь смерти. «Здоровья молодым!», «Долгих лет жизни!» — кричали гости, поднимая кубки с игристым вином.«Теперь вы вместе, отныне и во веки веков», произнес священник. Отныне и во веки веков… Спустя многие годы, они искали следы жизни тех людей, которых напоил снадобьем алхимик. Кто-то уже через сто лет покончил с собой, став изменником родины и умер на гуманнейшем изобретении — гильотине. Несколько человек участвовали в войнах Наполеона, Руско-Японской, или сражении последнего дня Византии, получив посмертно памятники и таблички с датами, за закрывание собой генералов, солдат, простых местный жителей от стрел, пулей и бомб.
Роберто и София, время от времени менявшие место жительства, видели всё это, никогда и не помышляли кидаться на пики, но защищали друг друга как могли. Но остался и сам Фламель со своим дряхлым псом. Последний раз они случайно встретились на размокшей весенней дороге в Альпах весной сорок пятого. Там старик купил ферму, оборудовал в подвале лабораторию, и по-прежнему искал философский камень. Он и супруги общались, когда случайно сталкивались, но друг друга не любили. Фламель их за то, что эти двое умудрялись таскать за собой и своё золото ещё со времен Рима, а после положить его в банках по всему миру. Они Фламеля — за сам факт вмешательство в их жизнь… — Через несколько лет опять менять паспорта, — подумал вслух Роберто.
— Семнадцатый раз, — уточнила его жена, — и не только их.
— Хм, я думал пятнадцатый. Может стать банкиром? Или начать избегать общества? Как думаешь?
— Последний раз, когда ты захотел стать купцом и избегать двора, ты почему то стал тайным советником императора, — припомнила София.
— Да, было дело. Из тебя тогда вышла отличная фрейлина, — Джозеппе, теперь зовущийся Роберто, широко улыбнулся, — менять паспорта… Эх, хорошо, что мошенники и проходимцы не переводятся никогда!
— А помнишь, те шесть лет в Париже? — задорным голосом произнесла София, — Прикидываться жителями Монмартра и тихо шпионить против французского правительства, — она облокотилась на спинку кресла локтем, поджав под себя хрупкие ножки.
В их глазах светились искры, и неважно, что свет от люстры падал на их спины.
Отныне, и вовеки веков…
Страница 3 из 3
