Отныне и во веки веков… Произнося эти слова, разве кто-нибудь предполагает, что они станут сутью жизни? Как хочется порой, что бы счастливое мгновенье длилось вечность. Но что если судьба вас услышит?
Добавить в моё избранное
10 мин, 36 сек 18676
В то же самое время незаметно жил аптекарь и алхимик Фламель. Не автор трактата «Алхимия», а его теска, прославленный только среди жителей города как искусный составитель лекарств и мазей. Но на самом деле его интересовали не человеческие хвори, а тайны более тонкие, отчего в его подвале не прекращались алхимические опыты. Однажды, получив непонятную багровую жидкость во время поиска философского камня, ученый поставил чан с ней на пол, перед входной дверью. «Вылить ли её на мостовую или применить куда-нибудь?», — стал думать он. И пока возился у стола и размышлял, через открытую дверь вошла бродячий лохматый пёс. Его, голодного, притянул вкусный запах. Собаке было безразлично присутствие человека, и она стала лакать содержимое чана. Фламель в первую секунду оторопел, ведь не ожидал он увидеть здесь уличного пса. Но не стал топать и гнать животное, а принялся наблюдать, раздумывая, сдохнет он или превратиться во что-нибудь. Сколько всего было намешано в том вареве!
Напившись, собака села, и доверчиво глядя на человека, стала поскуливать, переминая грязные лапы. Аптекарь оставил её у себя, наблюдая, но делая записи лишь в своей памяти, сильно боясь чьего-то доноса в инквизицию. В тот момент, может раз за всю жизнь, в уголке его сознание закралось откровение: он случайно получил нечто неожиданное для своего разума, и ему остается только ждать и наблюдать. Правда, над той багровой жидкостью он продолжал ставить эксперименты, черпая её понемногу, но никаких ощутимых результатов опыты не давали. И раз на свой страх и риск, он продал маленький флакончик покупателю. Им оказался поэт Джозеппе Иллучини. Прошло семь лет. Чума, прокатившаяся волнами смерти и огня, другие болезни, не тронули ни старого пса, ни поэта.
Они не изменялись, застывшие во времени. Тогда алхимик осознал, что изобрел напиток бессмертия. Он продал его точно так, как Джозеппе, ещё нескольким людям, желая избавиться от всех сомнений. С ними было все тоже, что с псом и поэтом. Тогда он выпил его сам, самый большой флакончик, жадно, коря себя за то, что не сделал этого раньше. В итоге напитка вечной жизни осталась ещё одна склянка. Алхимик нашел её значительно позже, под рабочим столом в его подвале. Фламель перепрятал её, подумывая как бы теперь сделать зелье омоложения.
В тот вечер, когда Фламель жадно глотал своё содержимое флакона, Джозеппе Иллучини смотрел на себя в зеркало, разглядывая внимательно лоб, нос, губы, глаза. Смутные образы и догадки вставали между ним и отражением, не давая ответа, пока не мелькнул уже позабытый аптекарь. Поэт припомнил ту пузатую склянку размером с ладонь багровой жидкости и незнакомым вкусом… За окном лежала ноябрьская ночь, моросил скупой, но холодный дождь. Джозеппе выскочил на улицу, мимо своих удивленных слуг, нервно схватив свой плащ, и не замечая дождя, закоулками прокрался к дому аптекаря. Света в доме не было, поэт подтянулся на цыпочках, и заглянул в грязное оконце. Дряхлый пёс, случайно увиденный им семь лет назад, переминался с лапы на лапу посреди комнаты, поскуливал, выжидая хозяина, смотря на дверь. Джозеппе понадобилась минута, что бы понять, чем его опоил алхимик. Его рука легко скользнула в карман накидки и достала из потайного кармана нож, всегда лежащий там. Мелкими каплями упали секунды на мощеную камнями дорогу, как стали неспешно нарастать шаркающие шаги. Вот аптекарь с одышкой поднялся на крыльцо, вот открыл дверь… Собака было бросилась к ним, но тут же повалилась на пол от удара ногой. Фламель взвизгнул от боли заломанных рук. Его опрокинули на пол и сели сверху, а горло почувствовало холодную сталь.
— Я знаю, что ты бессмертный. И я тоже, — аптекарь узнал голос поэта, — думал, я не догадаюсь о том лекарстве?! Ты мне отдашь все оставшиеся склянки. Иначе я отрежу тебе голову. Если ты после этого вдруг не умрешь, то твоя вечная башка будет стоять у меня в подвале… Алхимик промямлил, что сделает так, Джозеппе постепенно разжал свои руки и медленно встал, опасаясь, что тот вдруг решит орать от страха или звать на помощь. Но Фламель кивнул, что б тот шел за ним, и чуть прихрамывая, повернулся к двери в подвал. Ключом, который он хранил на груди, открыл скрипящую дверь и стал спускаться вниз. Джозеппе последовал за ним.
В просторном подвале пылился беспорядок из толстостенных кубов и реторт, книг и мешочков с ингредиентами для опытов. Фламель не копался в столе, а сразу открыл нужный ящик, достав черную коробочку, вынул из него маленький флакончик, и отдал поэту. Джозеппе повертел его, открыл и понюхал, одним глазом посматривая на алхимика. Тот, сложив руки крестом на груди, показывал этим, что всё, больше у него ничего нет.
— Почему так зол на меня?— спросил он, — я подарил тебе вечную жизнь.
— А ты спросил меня об этом? Нет… — Да знаешь ли ты, что такое вечность?! — вдруг выкрикнул алхимик.
— Уже начал узнавать, — низким голосом отвечал Джозеппе Иллучини, — а ты нет.
Напившись, собака села, и доверчиво глядя на человека, стала поскуливать, переминая грязные лапы. Аптекарь оставил её у себя, наблюдая, но делая записи лишь в своей памяти, сильно боясь чьего-то доноса в инквизицию. В тот момент, может раз за всю жизнь, в уголке его сознание закралось откровение: он случайно получил нечто неожиданное для своего разума, и ему остается только ждать и наблюдать. Правда, над той багровой жидкостью он продолжал ставить эксперименты, черпая её понемногу, но никаких ощутимых результатов опыты не давали. И раз на свой страх и риск, он продал маленький флакончик покупателю. Им оказался поэт Джозеппе Иллучини. Прошло семь лет. Чума, прокатившаяся волнами смерти и огня, другие болезни, не тронули ни старого пса, ни поэта.
Они не изменялись, застывшие во времени. Тогда алхимик осознал, что изобрел напиток бессмертия. Он продал его точно так, как Джозеппе, ещё нескольким людям, желая избавиться от всех сомнений. С ними было все тоже, что с псом и поэтом. Тогда он выпил его сам, самый большой флакончик, жадно, коря себя за то, что не сделал этого раньше. В итоге напитка вечной жизни осталась ещё одна склянка. Алхимик нашел её значительно позже, под рабочим столом в его подвале. Фламель перепрятал её, подумывая как бы теперь сделать зелье омоложения.
В тот вечер, когда Фламель жадно глотал своё содержимое флакона, Джозеппе Иллучини смотрел на себя в зеркало, разглядывая внимательно лоб, нос, губы, глаза. Смутные образы и догадки вставали между ним и отражением, не давая ответа, пока не мелькнул уже позабытый аптекарь. Поэт припомнил ту пузатую склянку размером с ладонь багровой жидкости и незнакомым вкусом… За окном лежала ноябрьская ночь, моросил скупой, но холодный дождь. Джозеппе выскочил на улицу, мимо своих удивленных слуг, нервно схватив свой плащ, и не замечая дождя, закоулками прокрался к дому аптекаря. Света в доме не было, поэт подтянулся на цыпочках, и заглянул в грязное оконце. Дряхлый пёс, случайно увиденный им семь лет назад, переминался с лапы на лапу посреди комнаты, поскуливал, выжидая хозяина, смотря на дверь. Джозеппе понадобилась минута, что бы понять, чем его опоил алхимик. Его рука легко скользнула в карман накидки и достала из потайного кармана нож, всегда лежащий там. Мелкими каплями упали секунды на мощеную камнями дорогу, как стали неспешно нарастать шаркающие шаги. Вот аптекарь с одышкой поднялся на крыльцо, вот открыл дверь… Собака было бросилась к ним, но тут же повалилась на пол от удара ногой. Фламель взвизгнул от боли заломанных рук. Его опрокинули на пол и сели сверху, а горло почувствовало холодную сталь.
— Я знаю, что ты бессмертный. И я тоже, — аптекарь узнал голос поэта, — думал, я не догадаюсь о том лекарстве?! Ты мне отдашь все оставшиеся склянки. Иначе я отрежу тебе голову. Если ты после этого вдруг не умрешь, то твоя вечная башка будет стоять у меня в подвале… Алхимик промямлил, что сделает так, Джозеппе постепенно разжал свои руки и медленно встал, опасаясь, что тот вдруг решит орать от страха или звать на помощь. Но Фламель кивнул, что б тот шел за ним, и чуть прихрамывая, повернулся к двери в подвал. Ключом, который он хранил на груди, открыл скрипящую дверь и стал спускаться вниз. Джозеппе последовал за ним.
В просторном подвале пылился беспорядок из толстостенных кубов и реторт, книг и мешочков с ингредиентами для опытов. Фламель не копался в столе, а сразу открыл нужный ящик, достав черную коробочку, вынул из него маленький флакончик, и отдал поэту. Джозеппе повертел его, открыл и понюхал, одним глазом посматривая на алхимика. Тот, сложив руки крестом на груди, показывал этим, что всё, больше у него ничего нет.
— Почему так зол на меня?— спросил он, — я подарил тебе вечную жизнь.
— А ты спросил меня об этом? Нет… — Да знаешь ли ты, что такое вечность?! — вдруг выкрикнул алхимик.
— Уже начал узнавать, — низким голосом отвечал Джозеппе Иллучини, — а ты нет.
Страница 2 из 3
