Утро началось, как обычно. Феликс встал с подстилки, сладко зевнул и потянулся.
Добавить в моё избранное
7 мин, 38 сек 1924
«Пора на прогулку! А она еще спит. Жалко будить», — подумал пес, внимательно вглядываясь в лицо спящей хозяйки.
— Сиу! — то ли тихий визг, то ли нервный зевок вырвался из его широко открытой пасти.
Старенький фокстерьер терпеливо сидел и ждал, когда она проснется. Песик сильно нервничал, ему очень хотелось выйти на улицу, он едва сдерживал желание разбудить хозяйку. Но вот, наконец, ее веки дрогнули и добрые серые глаза открылись.
«Теперь можно!» — понял Феликс.
Его короткий хвостик задрожал от радости, глаза вспыхнули веселыми огоньками. Зубами он ухватил самый кончик одеяла и потянул на себя, это означало одно: «Вставай, сколько мне еще терпеть!» Она все поняла, быстро вскочила и оделась. Вскоре хозяйка и ее пес гуляли по осенней улице.
Феликс внимательно обнюхивал каждое встреченное дерево или столбик. А затем оставлял на них свою метку, это чтобы все знали, что здесь был он, Феликс.
Местные собаки его очень уважали. Феликс, в отличие от других представителей славного рода фокстерьеров, был очень спокойным и рассудительным, никогда первым не затевал драку, но всегда мог за себя постоять.
Как всегда после прогулки — завтрак. Вернее, завтракала она, хозяйка и смотрела новости по телевизору. А Феликс, по домашнему Филька, сидел рядом на полу и выпрашивал то кусочек колбаски, то ломтик сыра. Она понимала, что это нехорошо и воспитанная собака не должна попрошайничать у стола, но что тут поделаешь? Феликсу уже двенадцатый год — собачья старость, переучивать поздно, да и зачем? Пес понимал ход ее мыслей, весело помахивал обрубком хвоста и слегка скалил желтоватые от возраста зубы, получалось что-то вроде улыбки.
— Ну, все, Филька! Мне пора, — она наклонилась и поцеловала его в макушку, ушла на работу.
И для Феликса наступили долгие часы полного безделья, скуки и размышлений. Когда-то, по собачьим меркам, очень давно, лет пять назад он умел играть в одиночестве: катал мячик, жевал резинового зайца, извлекая из него свистящие звуки, при этом забавно приподнимал левое ухо. А когда сильно соскучивался по хозяйке — вынимал из обувницы ее туфельку и жадно внюхивался в стельку, с наслаждением вдыхая любимый запах. Тогда песику начинало казаться, что она здесь, рядом с ним и становилось намного легче. Но теперь старость брала свое, и Феликс спокойно лежал на диване, предаваясь думам о смысле жизни.
А, примерно, часа в четыре он начинал ждать хозяйку. Внимательно прислушивался к шагам на лестнице, вспрыгивал на подоконник и напряженно смотрел вниз, в надежде увидеть ее. Обычно хозяйка возвращалась после пяти. Но иногда ее отпускали немного раньше, и у Феликса случался приступ такой бурной радости, и женщина боялась, что собачье сердце не выдержит и лопнет от восторга. Он носился по коридору с веселыми криками, звонко лаял, подпрыгивал на месте, словно мячик, пытаясь лизнуть ее в лицо. Даже сейчас, на закате своей жизни, он продолжал встречать хозяйку с тем же энтузиазмом.
Феликс был самой обыкновенной собакой: легкомысленной и игривой, преданной и ласковой. За всю свою жизнь он никого ни разу не укусил. Любовь к людям переполняла его маленькое сердце. Он безумно радовался любому гостю, знакомому или незнакомому — не имело значения, главное, что перед ним было человеческое существо: прекрасное, обожаемое. Даже некоторые неприятные случаи, произошедшие за его долгую, по собачьим меркам, жизнь, так и не научили его, что не все люди хорошие.
Когда он был еще маленьким, хозяйка часто спускала его с поводка, чтобы он побегал и порезвился. Однажды какой-то подросток начал бросать в него камни. Щенок принял его поведение за игру и радостно гонялся за брошенными булыжниками, пока один из них не угодил ему прямо в лобик. Собачка жалобно завизжала и одна мысль промелькнула в его голове: «Конечно же, это случайно!». В собачьем мозгу не укладывался тот факт, что люди хотят и могут причинить ему зло.
Тут подбежала перепуганная хозяйка. Подхватила маленького Фильку на руки и унесла домой, а злой мальчишка при виде нее тут же убежал.
Были еще неприятные случаи: какая-то мамаша с коляской, прямо на тротуаре, переехала ему лапу, Феликс был уже старенький и не успел отскочить. А молодая женщина вместо того, чтобы извиниться, обругала матом пса и его хозяйку. И почувствовала себя абсолютно правой, конечно же, ведь у нее маленький ребенок, а это значит что ей все позволено.
Нередко злобные старухи кричали из своих окон им вслед всякие гадости типа «развели тут собак!». Но хозяйка на их крики не обращала внимания, просто шла дальше, не реагировал и Феликс, хотя понимал, что им говорят что-то злое, нехорошее.
Но после этих и многих других неприятных случаев, любовь Феликса к людям ни капельки не уменьшилась.
А в последнее время ему начали сниться сны.
— Сиу! — то ли тихий визг, то ли нервный зевок вырвался из его широко открытой пасти.
Старенький фокстерьер терпеливо сидел и ждал, когда она проснется. Песик сильно нервничал, ему очень хотелось выйти на улицу, он едва сдерживал желание разбудить хозяйку. Но вот, наконец, ее веки дрогнули и добрые серые глаза открылись.
«Теперь можно!» — понял Феликс.
Его короткий хвостик задрожал от радости, глаза вспыхнули веселыми огоньками. Зубами он ухватил самый кончик одеяла и потянул на себя, это означало одно: «Вставай, сколько мне еще терпеть!» Она все поняла, быстро вскочила и оделась. Вскоре хозяйка и ее пес гуляли по осенней улице.
Феликс внимательно обнюхивал каждое встреченное дерево или столбик. А затем оставлял на них свою метку, это чтобы все знали, что здесь был он, Феликс.
Местные собаки его очень уважали. Феликс, в отличие от других представителей славного рода фокстерьеров, был очень спокойным и рассудительным, никогда первым не затевал драку, но всегда мог за себя постоять.
Как всегда после прогулки — завтрак. Вернее, завтракала она, хозяйка и смотрела новости по телевизору. А Феликс, по домашнему Филька, сидел рядом на полу и выпрашивал то кусочек колбаски, то ломтик сыра. Она понимала, что это нехорошо и воспитанная собака не должна попрошайничать у стола, но что тут поделаешь? Феликсу уже двенадцатый год — собачья старость, переучивать поздно, да и зачем? Пес понимал ход ее мыслей, весело помахивал обрубком хвоста и слегка скалил желтоватые от возраста зубы, получалось что-то вроде улыбки.
— Ну, все, Филька! Мне пора, — она наклонилась и поцеловала его в макушку, ушла на работу.
И для Феликса наступили долгие часы полного безделья, скуки и размышлений. Когда-то, по собачьим меркам, очень давно, лет пять назад он умел играть в одиночестве: катал мячик, жевал резинового зайца, извлекая из него свистящие звуки, при этом забавно приподнимал левое ухо. А когда сильно соскучивался по хозяйке — вынимал из обувницы ее туфельку и жадно внюхивался в стельку, с наслаждением вдыхая любимый запах. Тогда песику начинало казаться, что она здесь, рядом с ним и становилось намного легче. Но теперь старость брала свое, и Феликс спокойно лежал на диване, предаваясь думам о смысле жизни.
А, примерно, часа в четыре он начинал ждать хозяйку. Внимательно прислушивался к шагам на лестнице, вспрыгивал на подоконник и напряженно смотрел вниз, в надежде увидеть ее. Обычно хозяйка возвращалась после пяти. Но иногда ее отпускали немного раньше, и у Феликса случался приступ такой бурной радости, и женщина боялась, что собачье сердце не выдержит и лопнет от восторга. Он носился по коридору с веселыми криками, звонко лаял, подпрыгивал на месте, словно мячик, пытаясь лизнуть ее в лицо. Даже сейчас, на закате своей жизни, он продолжал встречать хозяйку с тем же энтузиазмом.
Феликс был самой обыкновенной собакой: легкомысленной и игривой, преданной и ласковой. За всю свою жизнь он никого ни разу не укусил. Любовь к людям переполняла его маленькое сердце. Он безумно радовался любому гостю, знакомому или незнакомому — не имело значения, главное, что перед ним было человеческое существо: прекрасное, обожаемое. Даже некоторые неприятные случаи, произошедшие за его долгую, по собачьим меркам, жизнь, так и не научили его, что не все люди хорошие.
Когда он был еще маленьким, хозяйка часто спускала его с поводка, чтобы он побегал и порезвился. Однажды какой-то подросток начал бросать в него камни. Щенок принял его поведение за игру и радостно гонялся за брошенными булыжниками, пока один из них не угодил ему прямо в лобик. Собачка жалобно завизжала и одна мысль промелькнула в его голове: «Конечно же, это случайно!». В собачьем мозгу не укладывался тот факт, что люди хотят и могут причинить ему зло.
Тут подбежала перепуганная хозяйка. Подхватила маленького Фильку на руки и унесла домой, а злой мальчишка при виде нее тут же убежал.
Были еще неприятные случаи: какая-то мамаша с коляской, прямо на тротуаре, переехала ему лапу, Феликс был уже старенький и не успел отскочить. А молодая женщина вместо того, чтобы извиниться, обругала матом пса и его хозяйку. И почувствовала себя абсолютно правой, конечно же, ведь у нее маленький ребенок, а это значит что ей все позволено.
Нередко злобные старухи кричали из своих окон им вслед всякие гадости типа «развели тут собак!». Но хозяйка на их крики не обращала внимания, просто шла дальше, не реагировал и Феликс, хотя понимал, что им говорят что-то злое, нехорошее.
Но после этих и многих других неприятных случаев, любовь Феликса к людям ни капельки не уменьшилась.
А в последнее время ему начали сниться сны.
Страница 1 из 3
