Ключ к, подсознанья, царственным чертогам Опасен суть, ибо не будешь рад- Безумие стоит на страже врат.
Добавить в моё избранное
7 мин, 6 сек 15486
Автор Доктор Морозов, заведующий одной из поликлиник города N, блаженно улыбался, предвкушая скорый выход на пенсию. Он уже передал свои дела преемнику и теперь оставалось отнести некоторые документы в архив. Морозов переоделся, закрыл кабинет и, через двадцать минут, шагнул в полутьму обшарпанного коридора. Строгий архивариус, похожий на книжного клопа, поприветствовал Морозова сдержанным кивком головы. Получив от доктора кипу пожелтевших папок, архивариус, вдруг, сказал: «Знаете, кого я сегодня видел?» — Кого?
— Полуэктова.
— Полуэктова? Что он здесь делал?
— Искал отчет о вакцинации за апрель 19… года.
— Что?!
Морозов побледнел, схватившись за край стола. Его шатнуло.
— С вами все в порядке?— вскочил испуганный архивариус.
— Да, вот только сердце немного пошаливает, — отдышавшись, пробормотал Морозов, — и вы нашли ему отчет?
— Конечно же нет, — умиротворенно ответил архивариус, — вообще, мне показалась странной такая заинтересованность этим делом по прошествии стольких лет, но еще более странным был сам Полуэктов.
— В чем это выражалось?
— Его походка. Он ходил сгорбившись, как будто у него болела спина и шаркал ногами. И еще голос… — Голос?
— Временами мне казалось, что голос принадлежит другому человеку, хотя я мог ошибиться.
Получив от архивариуса прощальное напутствие, Морозов отправился домой.
Дома доктор не находил себе места. Полуэктов. Зачем ему понадобился отчет? Архивариус говорил о чем-то необычном во внешности посетителя, зрительный обман? Нечто тревожно-мерзкое стало закрадываться в душу Морозова. Полуэктов был одним из его учеников, которым он читал курс клинической психиатрии в университете. Потом Полуэктов занялся частной практикой. Его всегда интересовали проблемы подсознания и впоследствии он собирался издать монографию на эту тему. Они, долгое время, оставались добрыми друзьями, хотя Морозов не одобрял сомнительных теорий и экспериментов своего подопечного. С отчетом же вышла и вовсе жуткая история. В детском саду провели вакцинацию от гриппа. Вакцина оказалась некачественной и несколько детей умерли, а один, навсегда, остался инвалидом. Поднялся шум и Морозову, как одному из участников этого мероприятия, пришлось туго. От бесконечных походов по инстанциям и допросов в прокуратуре он был на грани невроза. Но, благодаря влиянию высокопоставленных друзей, Морозову удалось отвертеться. Прошедшие годы, постепенно, сгладили тяжкие воспоминания и вот теперь… Морозов налил себе валерьянки. Потом поднял трубку телефона и набрал знакомый номер.
— Алло?
— Да, — ответил голос на другом конце провода.
— Глеб Александрович дома?
— Его негде нет, ни дома, ни на работе, — раздалось в трубке после секундного молчания, — уже звонили в милицию. А кто его спрашивает?
Морозов бросил трубку и, в изнеможении, рухнул на диван. Час от часу не легче. Мало того, что Полуэктов отовсюду исчезает, он еще и приходит в архив, непохожий сам на себя. Происходящее напоминало страшный сон. Морозов, до боли, сжал виски, лихорадочно соображая о дальнейших действиях. Прежде всего, надо было найти Полуэктова и обо всем расспросить. Но как? Где? Его мысли вмиг улетучились от резкого звука дверного звонка. На пороге стоял почтальон.
— Вам письмо, — сказал он, протянув конверт. Морозов поблагодарил почтальона и, закрыв дверь, стал изучать послание. Письмо было отправлено в этом же городе, а адрес получателя написали таким корявым почерком, как-будто отправитель очень торопился. Морозов вскрыл конверт и, по мере прочтения, его глаза расширялись от испуга.
На старые улицы города N опускалась вечерняя мгла. В лабиринте кривых дорожек, на лавочке, сидели две бабуси, самозабвенно обсуждая всё и вся. Когда перечень глобальных проблем был исчерпан, одна из них кивнула в сторону ветхого жилища, окно которого тлело тусклым светом.
— Жалко Дусю.
— Что так?— спросила другая, проводив взглядом горбатый старушечий силуэт, который скрылся в двери.
— У самой здоровья нет, да ещё и внук-инвалид.
— А родители?
— Отца я не знала, мать молодой умерла, так и остался сиротинка на руках у бабки.
— С рождения инвалид?
— Нет, в детском садике напичкали чем-то, у него и ноги отказали, сидит теперь в кресле безвылазно.
— Худо. Пенсия хоть есть?
— Шось подкинули по убогости, да и Дуся получает. А бабка помрет, кому он нужен? Будет на базар ездить, побираться-благо рядом. Знала я одного такого.
— Может, она его уже прихлопнула? Лишняя обуза, да и ты говоришь, что внука на улице не видать.
— Окстись, не такая Дуся.
Собеседницы, понимающе, вздохнули. После прощания, одна из них двинулась к своему дому. Путь пролегал мимо Дусиной хибары. Бабуся, мельком, заглянула в окно и увидела Виталика-так звали инвалида-сидящего в кресле, спиной к окну.
— Полуэктова.
— Полуэктова? Что он здесь делал?
— Искал отчет о вакцинации за апрель 19… года.
— Что?!
Морозов побледнел, схватившись за край стола. Его шатнуло.
— С вами все в порядке?— вскочил испуганный архивариус.
— Да, вот только сердце немного пошаливает, — отдышавшись, пробормотал Морозов, — и вы нашли ему отчет?
— Конечно же нет, — умиротворенно ответил архивариус, — вообще, мне показалась странной такая заинтересованность этим делом по прошествии стольких лет, но еще более странным был сам Полуэктов.
— В чем это выражалось?
— Его походка. Он ходил сгорбившись, как будто у него болела спина и шаркал ногами. И еще голос… — Голос?
— Временами мне казалось, что голос принадлежит другому человеку, хотя я мог ошибиться.
Получив от архивариуса прощальное напутствие, Морозов отправился домой.
Дома доктор не находил себе места. Полуэктов. Зачем ему понадобился отчет? Архивариус говорил о чем-то необычном во внешности посетителя, зрительный обман? Нечто тревожно-мерзкое стало закрадываться в душу Морозова. Полуэктов был одним из его учеников, которым он читал курс клинической психиатрии в университете. Потом Полуэктов занялся частной практикой. Его всегда интересовали проблемы подсознания и впоследствии он собирался издать монографию на эту тему. Они, долгое время, оставались добрыми друзьями, хотя Морозов не одобрял сомнительных теорий и экспериментов своего подопечного. С отчетом же вышла и вовсе жуткая история. В детском саду провели вакцинацию от гриппа. Вакцина оказалась некачественной и несколько детей умерли, а один, навсегда, остался инвалидом. Поднялся шум и Морозову, как одному из участников этого мероприятия, пришлось туго. От бесконечных походов по инстанциям и допросов в прокуратуре он был на грани невроза. Но, благодаря влиянию высокопоставленных друзей, Морозову удалось отвертеться. Прошедшие годы, постепенно, сгладили тяжкие воспоминания и вот теперь… Морозов налил себе валерьянки. Потом поднял трубку телефона и набрал знакомый номер.
— Алло?
— Да, — ответил голос на другом конце провода.
— Глеб Александрович дома?
— Его негде нет, ни дома, ни на работе, — раздалось в трубке после секундного молчания, — уже звонили в милицию. А кто его спрашивает?
Морозов бросил трубку и, в изнеможении, рухнул на диван. Час от часу не легче. Мало того, что Полуэктов отовсюду исчезает, он еще и приходит в архив, непохожий сам на себя. Происходящее напоминало страшный сон. Морозов, до боли, сжал виски, лихорадочно соображая о дальнейших действиях. Прежде всего, надо было найти Полуэктова и обо всем расспросить. Но как? Где? Его мысли вмиг улетучились от резкого звука дверного звонка. На пороге стоял почтальон.
— Вам письмо, — сказал он, протянув конверт. Морозов поблагодарил почтальона и, закрыв дверь, стал изучать послание. Письмо было отправлено в этом же городе, а адрес получателя написали таким корявым почерком, как-будто отправитель очень торопился. Морозов вскрыл конверт и, по мере прочтения, его глаза расширялись от испуга.
На старые улицы города N опускалась вечерняя мгла. В лабиринте кривых дорожек, на лавочке, сидели две бабуси, самозабвенно обсуждая всё и вся. Когда перечень глобальных проблем был исчерпан, одна из них кивнула в сторону ветхого жилища, окно которого тлело тусклым светом.
— Жалко Дусю.
— Что так?— спросила другая, проводив взглядом горбатый старушечий силуэт, который скрылся в двери.
— У самой здоровья нет, да ещё и внук-инвалид.
— А родители?
— Отца я не знала, мать молодой умерла, так и остался сиротинка на руках у бабки.
— С рождения инвалид?
— Нет, в детском садике напичкали чем-то, у него и ноги отказали, сидит теперь в кресле безвылазно.
— Худо. Пенсия хоть есть?
— Шось подкинули по убогости, да и Дуся получает. А бабка помрет, кому он нужен? Будет на базар ездить, побираться-благо рядом. Знала я одного такого.
— Может, она его уже прихлопнула? Лишняя обуза, да и ты говоришь, что внука на улице не видать.
— Окстись, не такая Дуся.
Собеседницы, понимающе, вздохнули. После прощания, одна из них двинулась к своему дому. Путь пролегал мимо Дусиной хибары. Бабуся, мельком, заглянула в окно и увидела Виталика-так звали инвалида-сидящего в кресле, спиной к окну.
Страница 1 из 2
