Больше всего на свете я люблю играть с моим лучшим другом Борькой Климовым по прозвищу Бяша. Почему Бяша? Потому что Борька большой фантазёр, много придумывает сам и всегда верит в выдумки других…
Добавить в моё избранное
8 мин, 13 сек 1063
Вызвали его в школе вслух читать «Бежин Луг» Тургенева. Это рассказ про ребят, которые друг дружке загадочные истории рассказывали. Так вот, Борька настолько проникся темой, что читал очень зловещим голосом и когда дошёл до блеянья страшного барана:«Бяша, бяша»… одна девчонка упала в обморок. После этого к нему намертво прилипло прозвище «Бяша». У меня самого прозвище — Рябин. Получил я его не за хорошее чтение сказки «Курочка Ряба», как вы могли бы подумать, а за то, что однажды стрелял на физкультуре из трубочки рябиной. Сначала меня стали называть Рябиной, а потом сократили до «Рябин». Я вовсе не хулиган какой-то, просто тогда я готовился к игре в Шерлока Холмса. Бяша был Холмсом, а я аборигеном с Андаманских островов, который из духовой трубки выпускал отравленные стрелы.
Так получается, что я частенько получаю нагоняй за игры с Бяшей. К примеру, однажды мы защищали Сиракузы от фашистского нашествия. По чертежам Архимеда построили катапульту. «Дорой», большой гаубицей, которую коварные фашисты использовали против нас, был робот-бетономешалка на соседней стройке. Требовалось попасть прямо в дуло вражеского орудия. Я был катапультистом, а Бяша катапультным наводчиком.
В «Дору», то есть бетономешалку, после долгой пристрелки я попал, но в результате, робот из-за моего камня забраковал бетон. При этом ему удалось заснять меня с катапультой. Строители выставили моим родителям штраф. Бяше ничего не было, потому что он корректировал стрельбу со своего балкона, а я его не выдал.
Помимо этого у нас было множество замечательных игр, про которые я собираюсь написать книжку, но одна игра действительно заставила написать о нас все газеты Земли. Вот как это произошло.
Я с Бяшей был в гостях у Зинки Савиной. Наши папы вместе работали на Марсе, и телевизионщики собрали семьи космонавтов у Савиных для сеанса связи. Со связью что-то не ладилось, взрослые ждали соединения возле автобуса с антеннами, а нам сказали идти гулять в дом. Зинка решила похвастаться своей рыбкой обжорой. Она плавала в небольшом аквариуме с пластмассовыми растениями и мелкими голубенькими камешками на дне. Эти самые камешки толстая золотая рыбка проглатывала по одному, задумчиво шевелила хвостом, а потом изо всех сил выплёвывала.
— Недолго ей осталось жить, — уверенно сказал Бяша.
— Подавится, как пить дать.
— Это точно, — подтвердил я.
— Рыбка не человек, по спинке не постучишь, чтобы камешек вылетел.
— Ой, а что же делать? — встревожилась Зинка.
— Надо насыпать сверху больших камней, чтобы рыбка не смогла их проглотить, — Бяша, как всегда, выдал гениальную идею.
— Точно-точно. У папы как раз полно камешков! — Зинка радостно захлопала в ладоши и убежала из комнаты.
Камешки, которые, она притащила в коробке, были чёрные как уголь и гладкие как галька на море. Когда Бяша постучал одним о другой, звук получился звонкий. Так рельс звенит, если по нему железякой стукнуть. Стучал Бяша «домики», тире, две точки — букву «Д» азбукой Морзе. Её мы выучили, когда играли в Штирлица.
— Папа с Марса привёз, — объяснила Зинка.
— Говорит, что это окатыши древней цивилизации, а ему никто не верит.
— Что за окатыши? — я тоже взял парочку камешков и простучал азбукой Морзе имя «Зина». Я влюблён в Зинку. Жаль, что она не знает азбуку Морзе, потому что не согласилась играть радистку Кэт. Радисткой Кэт был я. Кстати, мне тогда тоже сильно влетело, я выстукивал шифровку от Юстаса ночью по вентиляционной трубе.
— Окатыши, это камни, сделанные из руды, — просветил меня Бяша.
— Проходили ведь в школе.
— Как по мне, камни как камни, — я плюхнул камни в аквариум.
И тут случилось странное — вода отскочила от марсианских камней, то есть, от внеземных окатышей. Пока они падали на дно, вокруг них образовались столбики воздуха. Когда эти чёрные штучки улеглись на голубенькие камешки, столбики застыли неподвижно. Бяша опустил в воду свои окатыши. Ничего волшебного не произошло.
— Что ты там выстучал? «Зина»? — Бяша взял из коробки ещё два окатыша.
— Ой, Рябин, правда, ты выстучал моё имя? — Зинка уставилась на меня своими серыми глазищами.
Что за человек, Бяша! Ему бы только что-то выдумывать, больше ни о чём не думает! Знает же, что я вздыхаю по Зинке, и так меня выставляет перед ней! Чтобы я ей признался в своей любви? Ни за что!
— Да, конечно, я выстучал «Зина», — чистосердечно сознался я и как истинный разведчик пояснил.
— Это мы с Бяшей собираемся играть в фильм «Гитлер капут!». Там у Шуренберга была классная радистка Зина. Я её позывной разучиваю. Смотри, смотри, заработало!
Бяша успел выстучать окатышами слово «зина» и бросить их в воду. От них тоже поднялись к поверхности серебристые столбики. Зинка не очень обрадовалось этому, видимо из-за того, что марсианские окатыши включались в честь какой-то тётки из фильма.
Так получается, что я частенько получаю нагоняй за игры с Бяшей. К примеру, однажды мы защищали Сиракузы от фашистского нашествия. По чертежам Архимеда построили катапульту. «Дорой», большой гаубицей, которую коварные фашисты использовали против нас, был робот-бетономешалка на соседней стройке. Требовалось попасть прямо в дуло вражеского орудия. Я был катапультистом, а Бяша катапультным наводчиком.
В «Дору», то есть бетономешалку, после долгой пристрелки я попал, но в результате, робот из-за моего камня забраковал бетон. При этом ему удалось заснять меня с катапультой. Строители выставили моим родителям штраф. Бяше ничего не было, потому что он корректировал стрельбу со своего балкона, а я его не выдал.
Помимо этого у нас было множество замечательных игр, про которые я собираюсь написать книжку, но одна игра действительно заставила написать о нас все газеты Земли. Вот как это произошло.
Я с Бяшей был в гостях у Зинки Савиной. Наши папы вместе работали на Марсе, и телевизионщики собрали семьи космонавтов у Савиных для сеанса связи. Со связью что-то не ладилось, взрослые ждали соединения возле автобуса с антеннами, а нам сказали идти гулять в дом. Зинка решила похвастаться своей рыбкой обжорой. Она плавала в небольшом аквариуме с пластмассовыми растениями и мелкими голубенькими камешками на дне. Эти самые камешки толстая золотая рыбка проглатывала по одному, задумчиво шевелила хвостом, а потом изо всех сил выплёвывала.
— Недолго ей осталось жить, — уверенно сказал Бяша.
— Подавится, как пить дать.
— Это точно, — подтвердил я.
— Рыбка не человек, по спинке не постучишь, чтобы камешек вылетел.
— Ой, а что же делать? — встревожилась Зинка.
— Надо насыпать сверху больших камней, чтобы рыбка не смогла их проглотить, — Бяша, как всегда, выдал гениальную идею.
— Точно-точно. У папы как раз полно камешков! — Зинка радостно захлопала в ладоши и убежала из комнаты.
Камешки, которые, она притащила в коробке, были чёрные как уголь и гладкие как галька на море. Когда Бяша постучал одним о другой, звук получился звонкий. Так рельс звенит, если по нему железякой стукнуть. Стучал Бяша «домики», тире, две точки — букву «Д» азбукой Морзе. Её мы выучили, когда играли в Штирлица.
— Папа с Марса привёз, — объяснила Зинка.
— Говорит, что это окатыши древней цивилизации, а ему никто не верит.
— Что за окатыши? — я тоже взял парочку камешков и простучал азбукой Морзе имя «Зина». Я влюблён в Зинку. Жаль, что она не знает азбуку Морзе, потому что не согласилась играть радистку Кэт. Радисткой Кэт был я. Кстати, мне тогда тоже сильно влетело, я выстукивал шифровку от Юстаса ночью по вентиляционной трубе.
— Окатыши, это камни, сделанные из руды, — просветил меня Бяша.
— Проходили ведь в школе.
— Как по мне, камни как камни, — я плюхнул камни в аквариум.
И тут случилось странное — вода отскочила от марсианских камней, то есть, от внеземных окатышей. Пока они падали на дно, вокруг них образовались столбики воздуха. Когда эти чёрные штучки улеглись на голубенькие камешки, столбики застыли неподвижно. Бяша опустил в воду свои окатыши. Ничего волшебного не произошло.
— Что ты там выстучал? «Зина»? — Бяша взял из коробки ещё два окатыша.
— Ой, Рябин, правда, ты выстучал моё имя? — Зинка уставилась на меня своими серыми глазищами.
Что за человек, Бяша! Ему бы только что-то выдумывать, больше ни о чём не думает! Знает же, что я вздыхаю по Зинке, и так меня выставляет перед ней! Чтобы я ей признался в своей любви? Ни за что!
— Да, конечно, я выстучал «Зина», — чистосердечно сознался я и как истинный разведчик пояснил.
— Это мы с Бяшей собираемся играть в фильм «Гитлер капут!». Там у Шуренберга была классная радистка Зина. Я её позывной разучиваю. Смотри, смотри, заработало!
Бяша успел выстучать окатышами слово «зина» и бросить их в воду. От них тоже поднялись к поверхности серебристые столбики. Зинка не очень обрадовалось этому, видимо из-за того, что марсианские окатыши включались в честь какой-то тётки из фильма.
Страница 1 из 3
