Больше всего на свете я люблю играть с моим лучшим другом Борькой Климовым по прозвищу Бяша. Почему Бяша? Потому что Борька большой фантазёр, много придумывает сам и всегда верит в выдумки других…
Добавить в моё избранное
8 мин, 13 сек 1065
Солидные дяденьки подбежали к нам, как первоклашки на переменке и засыпали детскими вопросами: «Камешки нагревались после того как вы по ним постучали?», «Вода булькала, когда в неё бросали камешки?». «Камешки, камешки» слышалось со всех сторон. Здесь даже я спасовал, потому что не обращал внимания на такие мелочи. Когда я сказал, почему бы им самим не проверить, они дружной толпой побежали в дом.
Космонавты на экране ничего этого не видели, до них ещё не дошёл радиосигнал. Они всё ещё отвечали на вопросы о разной ерунде. Когда мой рассказ преодолел межпланетное пространство, Марс тоже засуетился. Зинкин папа на экране подскочил как ужаленный, начал кричать, что наконец-то тайна марсианских каналов раскрыта. Мой папа, наоборот, побледнел и сказал что это молекулярная фокусировка гравитонами высоких энергий, которая может сопровождаться радиоактивностью. Бяшин папа вообще убежал, крикнув, что сам повторит эксперимент.
Про нас все забыли, мы стояли перед камерами.
— Пошли, в речке окатыш испробуем, я захватил один, — заговорщически предложил мне на ухо Бяша.
— Я с вами, — слух у Зинки был отличный, из неё бы лучшая радистка русской разведки получилась.
— Подождите меня, схожу за полотенцем. Ты совсем мокрый, Рябин, ещё простудишься.
Она пошла в дом, а я смотрел вслед и думал, что прямо завтра засяду писать рассказ о своей любви.
Космонавты на экране ничего этого не видели, до них ещё не дошёл радиосигнал. Они всё ещё отвечали на вопросы о разной ерунде. Когда мой рассказ преодолел межпланетное пространство, Марс тоже засуетился. Зинкин папа на экране подскочил как ужаленный, начал кричать, что наконец-то тайна марсианских каналов раскрыта. Мой папа, наоборот, побледнел и сказал что это молекулярная фокусировка гравитонами высоких энергий, которая может сопровождаться радиоактивностью. Бяшин папа вообще убежал, крикнув, что сам повторит эксперимент.
Про нас все забыли, мы стояли перед камерами.
— Пошли, в речке окатыш испробуем, я захватил один, — заговорщически предложил мне на ухо Бяша.
— Я с вами, — слух у Зинки был отличный, из неё бы лучшая радистка русской разведки получилась.
— Подождите меня, схожу за полотенцем. Ты совсем мокрый, Рябин, ещё простудишься.
Она пошла в дом, а я смотрел вслед и думал, что прямо завтра засяду писать рассказ о своей любви.
Страница 3 из 3
