Евгений Павлович не выказывал признаков недовольства или нервозности. Ни малейших. Или он прятал их так глубоко, что Саше недоставало проницательности разглядеть зачатки царственного гнева. Евгений Павлович подошел к шкафчику с книгами, пробежался глазами по корешкам и остановился на томике Желязны. Вероятно название «Владения Хаоса» чем-то отразилось в душе шефа.
Добавить в моё избранное
9 мин, 7 сек 18388
— Фантастику любишь?
— Ага, — вяло согласился Саша и стал осторожно одеваться. Шеф впервые оказался в его квартирке — да ещё при таких пикантных обстоятельствах! — и Саша боялся попасть впросак.
— Что можешь сказать про владение хаосом?
Евгений Павлович с умыслом исказил название романа (Саша это понял), вот только с каким? Чтобы не отвечать на каверзный вопрос, Саша промямлил:
— Да я, это… больше про попаданцев люблю… — Он взмахнул руками, будто синхронно отгонял двух охамевших мух.
— Ну, это… люди попадают в необычные обстоятельства… — Понимаю, — шеф одобрительно кивнул.
— Неожиданные обстоятельства — это я одобряю. Меня название смущает.
— А что такое? — насторожился Саша. Он работал водителем всего полгода и не успел досконально изучить повадки шефа.
— Попаданцы. Семантика слова нехороша. Попой они, понимаешь, данцы.
После вчерашней вечеринки не все синапсы Сашиного мозга восстановили проводимость, и суть подначки ускользнула. Однако Саша растянул губы в улыбке и на всякий случай кивнул.
— Да ты не переживай, я тебя ни в чём не подозреваю, — Евгений Павлович вернул Желязны на место.
— Николай Степанович тебя бы ко мне на пушечный выстрел не подпустил. У него на заднеприводных чутьё, как у бродячей собаки на блох. Он на голубой устрице семнадцать лет оттарабаниил.
Саша вспомнил широкоплечего коренастого начальника службы безопасности, и подумал, что разговор какой-то странный. Внешность (и характер) Николая Степановича были настолько традиционными, что он прекрасно бы подошел для рекламы классических христианских ценностей: семьи, как ячейки общества, Родины, с большой буквы «Р», и бесшабашной мужской отваги. Легко можно было представить профиль Николая Степановича на городском билборде, рядом с подписью: «Так жили наши деды!» Саша ещё раз удивился:«При чём здесь голубая устрица?» Видимо работа мысли отразилась на лице водителя, и шеф заключил:
— Не понимаешь.
В это мгновение Саша увидел лифчик, что предательски торчал из-под кресла. Лямка вытянулась во всю длину, и складывалось впечатление, что маленький розово-коричневый ажурный человечек пытается выбраться на свободу. «Людка! — вспомнил Саша с неожиданной злостью.»
— Говорил же, что не надо вторую бутылку брать! Жопой чувствовал, что просплю!«В тоже время Саша испытывал благодарность: Людка (менеджер из второго отдела), услышав голос шефа, скользнула в ванную и там затаилась, как мышь.»
— Так моряки называют подводные лодки, — сказал шеф.
— Атомные. Женщин там нельзя (разве что в качестве консервов), но выживать-то как-то надо… Саша застегнул рубашку, открыл шкаф. Любимый галстук надевался вчера, и значит, валяется где-то в комнате, оставался второй — неприятного сине-фиолетового оттенка.
— Плюнь ты на галстук, — посоветовал шеф.
— Встреча полуофициальная, ты вообще можешь остаться в машине.
На всякий случай Саша приложил галстук к горлу и повернулся к Евгению Павловичу за окончательным решением. Тот брезгливо сморщился и процитировал профессора Преображенского: «Где вы взяли эту сияющую чепуху? Или на Кузнецком все в таких?» — Не надевай его. Просто представь, что на тебе прекрасный полосатый галстук от Сальваторе Фергамо.
— Как это? — удивился Саша.
— Какой смысл представлять галстук, если его нет?
— Что значит, нет? — Шеф опустился в кресло, при этом его нога нечаянно оттолкнула лямку бюстгальтера. Это принесло Саше некоторое облегчение.
— Ты же читаешь про попаданцев. Сейчас нет, а через мгновение появился. И вообще, это большой вопрос, что теперь есть, а чего нет. Вот ты думаешь, что я перед тобой разглагольствую, потеешь, ёрзаешь, прикидываешь епитимью, которую я на тебя наложу, а может статься, что меня здесь вовсе нет — я плод твоего похмельного воображения. Фантазия. Отравление мозга посредственным алкоголем.
Судя по этой длинной и малопонятной фразе, Евгений Павлович имел настроение пофилософствовать, и это казалось добрым знаком. Оставалось только ненавязчиво поддержать шефа в его витиеватых умствованиях.
— Я могу подойти и потрогать вас, — предложил Саша.
— Это ничего не значит. В Кащенко половина больных здоровается за руку с богом.
— А вторая?
— Что вторая? — не понял шеф.
— Вторая половина?
— Вторая половина и есть этот самый бог! — Евгений Павлович рассмеялся. Смеялся долго и задорно. Видимо, от хорошей собственной шутки его настроение ещё повысилось, и он предложил Саше (естественно в приказном порядке):
— Будешь судьёй. И не просто судьёй, а Наставником мужей — была такая должность в древнем Китае. Разгадаешь загадку — получишь премию, не разгадаешь — огребёшь… — Разгадаю! — бесстрашно перебил Саша, интуитивно решив, что такой напор уместен.
— Внимательно слушай исходные обстоятельства…
— Ага, — вяло согласился Саша и стал осторожно одеваться. Шеф впервые оказался в его квартирке — да ещё при таких пикантных обстоятельствах! — и Саша боялся попасть впросак.
— Что можешь сказать про владение хаосом?
Евгений Павлович с умыслом исказил название романа (Саша это понял), вот только с каким? Чтобы не отвечать на каверзный вопрос, Саша промямлил:
— Да я, это… больше про попаданцев люблю… — Он взмахнул руками, будто синхронно отгонял двух охамевших мух.
— Ну, это… люди попадают в необычные обстоятельства… — Понимаю, — шеф одобрительно кивнул.
— Неожиданные обстоятельства — это я одобряю. Меня название смущает.
— А что такое? — насторожился Саша. Он работал водителем всего полгода и не успел досконально изучить повадки шефа.
— Попаданцы. Семантика слова нехороша. Попой они, понимаешь, данцы.
После вчерашней вечеринки не все синапсы Сашиного мозга восстановили проводимость, и суть подначки ускользнула. Однако Саша растянул губы в улыбке и на всякий случай кивнул.
— Да ты не переживай, я тебя ни в чём не подозреваю, — Евгений Павлович вернул Желязны на место.
— Николай Степанович тебя бы ко мне на пушечный выстрел не подпустил. У него на заднеприводных чутьё, как у бродячей собаки на блох. Он на голубой устрице семнадцать лет оттарабаниил.
Саша вспомнил широкоплечего коренастого начальника службы безопасности, и подумал, что разговор какой-то странный. Внешность (и характер) Николая Степановича были настолько традиционными, что он прекрасно бы подошел для рекламы классических христианских ценностей: семьи, как ячейки общества, Родины, с большой буквы «Р», и бесшабашной мужской отваги. Легко можно было представить профиль Николая Степановича на городском билборде, рядом с подписью: «Так жили наши деды!» Саша ещё раз удивился:«При чём здесь голубая устрица?» Видимо работа мысли отразилась на лице водителя, и шеф заключил:
— Не понимаешь.
В это мгновение Саша увидел лифчик, что предательски торчал из-под кресла. Лямка вытянулась во всю длину, и складывалось впечатление, что маленький розово-коричневый ажурный человечек пытается выбраться на свободу. «Людка! — вспомнил Саша с неожиданной злостью.»
— Говорил же, что не надо вторую бутылку брать! Жопой чувствовал, что просплю!«В тоже время Саша испытывал благодарность: Людка (менеджер из второго отдела), услышав голос шефа, скользнула в ванную и там затаилась, как мышь.»
— Так моряки называют подводные лодки, — сказал шеф.
— Атомные. Женщин там нельзя (разве что в качестве консервов), но выживать-то как-то надо… Саша застегнул рубашку, открыл шкаф. Любимый галстук надевался вчера, и значит, валяется где-то в комнате, оставался второй — неприятного сине-фиолетового оттенка.
— Плюнь ты на галстук, — посоветовал шеф.
— Встреча полуофициальная, ты вообще можешь остаться в машине.
На всякий случай Саша приложил галстук к горлу и повернулся к Евгению Павловичу за окончательным решением. Тот брезгливо сморщился и процитировал профессора Преображенского: «Где вы взяли эту сияющую чепуху? Или на Кузнецком все в таких?» — Не надевай его. Просто представь, что на тебе прекрасный полосатый галстук от Сальваторе Фергамо.
— Как это? — удивился Саша.
— Какой смысл представлять галстук, если его нет?
— Что значит, нет? — Шеф опустился в кресло, при этом его нога нечаянно оттолкнула лямку бюстгальтера. Это принесло Саше некоторое облегчение.
— Ты же читаешь про попаданцев. Сейчас нет, а через мгновение появился. И вообще, это большой вопрос, что теперь есть, а чего нет. Вот ты думаешь, что я перед тобой разглагольствую, потеешь, ёрзаешь, прикидываешь епитимью, которую я на тебя наложу, а может статься, что меня здесь вовсе нет — я плод твоего похмельного воображения. Фантазия. Отравление мозга посредственным алкоголем.
Судя по этой длинной и малопонятной фразе, Евгений Павлович имел настроение пофилософствовать, и это казалось добрым знаком. Оставалось только ненавязчиво поддержать шефа в его витиеватых умствованиях.
— Я могу подойти и потрогать вас, — предложил Саша.
— Это ничего не значит. В Кащенко половина больных здоровается за руку с богом.
— А вторая?
— Что вторая? — не понял шеф.
— Вторая половина?
— Вторая половина и есть этот самый бог! — Евгений Павлович рассмеялся. Смеялся долго и задорно. Видимо, от хорошей собственной шутки его настроение ещё повысилось, и он предложил Саше (естественно в приказном порядке):
— Будешь судьёй. И не просто судьёй, а Наставником мужей — была такая должность в древнем Китае. Разгадаешь загадку — получишь премию, не разгадаешь — огребёшь… — Разгадаю! — бесстрашно перебил Саша, интуитивно решив, что такой напор уместен.
— Внимательно слушай исходные обстоятельства…
Страница 1 из 3
