— Ты чего там делаешь? — с облегчением и, в то же время, иронией спросил меня Женя. Мой напарник по рыбалке поспешил ко мне сразу, как услышал шум от моего отнюдь не тихого падения в реку, и явно обрадовался, увидев меня на своих двоих. В то же время я не мог не заметить едва сдерживаемой улыбки, с которой тот наблюдал моё неуклюжее карабканье по отвесному берегу в болотных сапогах и с рыбацкой сумкой в одной руке.
Добавить в моё избранное
2 мин, 42 сек 3460
Лес по обоим берегам реки Верхний Лабаз стоял густой неприступной стеной. Хотя именование «река» как-то не клеилось к неширокой водной дорожке, которую легко потерять, достаточно отойти на двадцать метров от берега вглубь пармы. Здесь более уместно коми слово«ю», обозначающее нечто гораздо меньшее, чем «ва», и гораздо большее, чем «ёль» или тем более«сор». Ходить по таким — сплошное испытание на выносливость и терпение, а ещё и риск встретить хозяина тайги медведя. Но именно такие порожистые, заваленные непролазным буреломом реки ещё могут порадовать местного рыбака довольно редким и хитрым хариусом.
— Да вот, сумку поймал, — кисло пошутил я и тут же рассказал, что произошло на самом деле.
Дело шло к вечеру, и любому подлетевшему комару было понятно, что рыбалка у этих двоих не удалась. Устали ломиться через завалы, распутывать леску, терять и собирать заново снасти на хитрой речке, а рыбы, почитай, и не видели. Шли раздельно, сначала Женя, потом метров через пятьдесят я. Поаукали, нашлись и договорились сматываться, но прежде Женя предложил остановиться на перекус. Он направился ко мне по береговому костелому, а я тем временем сел передохнуть на ствол упавшего на самую бровку да так и зависшего над водой на двухметровой высоте дерева. И тут же почувствовал, что позади меня кто-то есть. Захотел обернуться, удивляясь, как Женя смог подкрасться настолько быстро и незаметно, да не тут-то было, ременная перевязь мягко и беззвучно скользнула по моему плечу и надёжная, годами проверенная рыбацкая сумка мягко ушла в воду. «Червяки, снасти, Женя»…, — вот и всё, что успело пронестись в моей голове прежде, чем я отправился следом. Сумка-то была не моя, у друга одолженная, а вода стремительная, да ещё понадеялся на высоту сапог, авось не глубоко, не наберу. В общем-то, повезло, сапог хватило, но стремительное скольжение вниз с плюханьем в речку на финише моего довольно увесистого тела произвело в лесу немалый шум. По удачному завершению своего приводнения будучи уверен, что это дело рук человеческих, я, слегка облагородив вертящиеся на языке выражения, повернулся к берегу и… Не было там никого.
— Кольцо-то, глянь, вполовину разогнуто… — Женя вскинул на меня густые смолистые брови, демонстрируя при этом дужку моего наплечного ремня. Он удивленно повертел её в руках, внимательно разглядывая металл, потом попробовал согнуть, но, несмотря на богатырское своё сложение, не добился видимого успеха. Благо, в его рыбацких принадлежностях, что называется, на всякий случай, были даже плоскогубцы, которые сейчас оказались весьма кстати.
— Не угодил ты, видно, чем-то лешему, не поздоровался, небось, с лесом, когда заходили… Пойди, кусок хлеба положи да прощения попроси, — мой друг привычным, ловким движением достал старый охотничий нож и стал быстро нарезать взятые с собой полбуханки на отдельные ломти.
Для меня это было как-то внове. Друга своего суеверным я не считал, но сейчас он явно не шутил, был хмур и серьёзен. «Глупости какие-то»…, — подумал я, но мы по сумеркам собирались выходить из плохо знакомого леса, поэтому я молча взял хлеб и направился к ближайшему пню. Для извинений слов не нашлось, а вот поклон я знатный отвесил.
Стали выходить и на удивление быстро наткнулись на хорошо натоптанную и прямую тропку. Только вот успел-таки в приречной чащобе пробить острым сучком высокий ботфорт совсем ещё нового болотного сапога.
— Я бы на твоём месте не расстраивался, могло быть и хуже, — заметил мой спутник и, не проронив более ни слова, но всей своей спиной выражая некое осуждение, пошагал дальше.
— Да вот, сумку поймал, — кисло пошутил я и тут же рассказал, что произошло на самом деле.
Дело шло к вечеру, и любому подлетевшему комару было понятно, что рыбалка у этих двоих не удалась. Устали ломиться через завалы, распутывать леску, терять и собирать заново снасти на хитрой речке, а рыбы, почитай, и не видели. Шли раздельно, сначала Женя, потом метров через пятьдесят я. Поаукали, нашлись и договорились сматываться, но прежде Женя предложил остановиться на перекус. Он направился ко мне по береговому костелому, а я тем временем сел передохнуть на ствол упавшего на самую бровку да так и зависшего над водой на двухметровой высоте дерева. И тут же почувствовал, что позади меня кто-то есть. Захотел обернуться, удивляясь, как Женя смог подкрасться настолько быстро и незаметно, да не тут-то было, ременная перевязь мягко и беззвучно скользнула по моему плечу и надёжная, годами проверенная рыбацкая сумка мягко ушла в воду. «Червяки, снасти, Женя»…, — вот и всё, что успело пронестись в моей голове прежде, чем я отправился следом. Сумка-то была не моя, у друга одолженная, а вода стремительная, да ещё понадеялся на высоту сапог, авось не глубоко, не наберу. В общем-то, повезло, сапог хватило, но стремительное скольжение вниз с плюханьем в речку на финише моего довольно увесистого тела произвело в лесу немалый шум. По удачному завершению своего приводнения будучи уверен, что это дело рук человеческих, я, слегка облагородив вертящиеся на языке выражения, повернулся к берегу и… Не было там никого.
— Кольцо-то, глянь, вполовину разогнуто… — Женя вскинул на меня густые смолистые брови, демонстрируя при этом дужку моего наплечного ремня. Он удивленно повертел её в руках, внимательно разглядывая металл, потом попробовал согнуть, но, несмотря на богатырское своё сложение, не добился видимого успеха. Благо, в его рыбацких принадлежностях, что называется, на всякий случай, были даже плоскогубцы, которые сейчас оказались весьма кстати.
— Не угодил ты, видно, чем-то лешему, не поздоровался, небось, с лесом, когда заходили… Пойди, кусок хлеба положи да прощения попроси, — мой друг привычным, ловким движением достал старый охотничий нож и стал быстро нарезать взятые с собой полбуханки на отдельные ломти.
Для меня это было как-то внове. Друга своего суеверным я не считал, но сейчас он явно не шутил, был хмур и серьёзен. «Глупости какие-то»…, — подумал я, но мы по сумеркам собирались выходить из плохо знакомого леса, поэтому я молча взял хлеб и направился к ближайшему пню. Для извинений слов не нашлось, а вот поклон я знатный отвесил.
Стали выходить и на удивление быстро наткнулись на хорошо натоптанную и прямую тропку. Только вот успел-таки в приречной чащобе пробить острым сучком высокий ботфорт совсем ещё нового болотного сапога.
— Я бы на твоём месте не расстраивался, могло быть и хуже, — заметил мой спутник и, не проронив более ни слова, но всей своей спиной выражая некое осуждение, пошагал дальше.
