Около сотни разномастных музыкантов готовились к представлению. Настраивали инструменты, расправляли нотные листы на пюпитрах… Было удивительно, как столько человек вмещалось на столь узкой сцене. Но искусство, как говорится, требует жертв. То бишь комфортом ради музыки, ради высокого искусства, пожертвовать стоит. Но неудовольствие и открытое раздражение, читающееся на лицах музыкантов, доказывало обратное. Но, как бы то ни было — show must go on.
Добавить в моё избранное
6 мин, 22 сек 13522
Дирижёр взошёл на помост. Постучал своей палочкой и все посторонние шумы разом исчезли. Кашлянув, он взмахнул нею. Оркестр грянул реквием Моцарта.
Из зала за всем этим наблюдал молодой человек. Русые волосы, короткая борода, деловой костюм — в общем, ничего особенного. Наблюдал он рассеяно, как будто ждал чего-то. Сильно волновался, поэтому часто глядел по сторонам и постоянно вертел в руках странный прибор, внешне напоминающий автоматическую ручку.
Все же остальные заворожено, не отрывая глаз, смотрели на сцену. Музыканты, на лицах которых уже не было и следа былого неудовольствия, с упоением играли. Звуки лились от разных инструментов и складывались в причудливое музыкальное полотно. И это полотно сплотило всех сидящих в единое целое. В натянутую струну, дрожащую от каждого аккорда. Чувства всех сидящих в зале сплелись с музыкой и вместе с ней взлетели до небес. Всех. Кроме одного.
Наш нервный молодой человек, чьё имя было Руфус (знакомьтесь, кстати) приподнялся со своего места и пристально взглянул на сцену. Сейчас должно было произойти то чего он ждал. Все сидящие в зале сплочены, эмоциональный накал достигает предела… Да, сейчас.
Внезапно дирижёр охнул и свалился с помоста. Музыка резко оборвалась какофонией звуков. В зале кто-то закричал. Началась паника и толкучка. К дирижёру же начали сбегаться музыканты.
Руфус щёлкнул своим приборчиком и увидел то, зачем он сюда пришёл. Перед его глазами на пару мгновений возникла женщина невероятной красоты. Она взглянула на Руфуса и испарилась. Всё-таки надо было повременить ещё чуть-чуть. Накопить ещё чувств. Ещё страха… Один из музыкантов — плечистый виолончелист, поднялся над дирижёром и пробормотал.
— Мёртв. Совсем мёртв… — Я пытался её тогда поймать… Не получилось. Поторопился.
В неосвещённой комнате, в сумерках сидели двое. Уже знакомый нам молодой человек и ещё один. Длинноволосый, в очках — тоже, в общем-то, ничего особенного.
— Понимаешь, Глен это очень трудно. Я хотел её увидеть. Очень хотел. Не вытерпел.
Руфус достал из кармана пакетик с белым порошком. Открыл и стал медленно втирать его в дёсны.
— Нужно успокоиться. Нужно успокоиться… Глен неодобрительно смотрел на это. Но останавливать не стал.
— Так, значит, ты после этого инцидента к директору театра пошёл? Про призраков втирать начал?
Руфус остановился. Поднял слезящиеся и блестящие глаза на Глена.
— Да, пошёл. И знаешь, он даже лишних вопросов задавать не стал. Призраки ведь в наше проклятое время не редкость.
— А потом, значит, ты на другое представление пошёл? Обещал привидение изловить?
— Да пошёл. И да, обещал.
— А бедный дирижёр был приманкой.
— Ну кто-то же… тьфу… кто-то же должен был ей быть?
На этот раз Руфус сидел не в зале. Он стоял за сценой, с тем же приборчиком в руках, но волновался, казалось, ещё больше чем в прошлый раз.
А остальное, как ни странно, поменялось не сильно. Те же зрители, вроде та же труппа, тот же Моцарт, только дирижёр другой… Главное, чтобы в этот раз всё закончилось успешнее, чем в прошлый. А то действительно — уж слишком всё похоже.
Играют всё громче. Значит катарсис близко. Значит, скоро придётся активизироваться.
После условного знака — очень уж фальшивой валторны, Руфус сорвался с места и побежал к выключателю. Он договорился с директором таким образом запасти страха. Он вкупе с высокими чувствами, разбуженными музыкой, должен был воплотить призрака, после чего должна была последовать его нейтрализация. Во всяком случае, так обрисовал ситуацию Руфус. В своих интересах, конечно же.
Подбежал к выключателю. Дёрнул. Свет в зале мгновенно погас. И страхом буквально повеяло. План удался.
Приборчик сильно завибрировал и Руфус, не теряя времени зря, нажал на него. Затем, что было сил, понёсся к сцене, по дороге надевая очки ночного видения. Лишь бы успеть… Успел. Ещё один дирижёр бездыханно лежал возле помоста. А над его телом склонилась та прекрасная женщина.
Руфус выхватил из-за пояса ещё один гаджет, подозрительно похожий на пистолет. Направил его на женщину и спустил курок. Зелёный луч, шедший прямиком из дула «пистолета», впился в её полупрозрачное тело. Теперь требовалась только сила воли. Перебороть собственный страх… — И что? Получилось?
Руфус опустил голову.
— Знаешь же, что нет. Зачем тогда спрашиваешь?
Глен промолчал.
— Не смог я этого сделать. Лучший охотник за привидениями… Ха! Одно название. Да корочка… Чего я добился? Было у меня счастье. Перед самым носом было. А я его упустил… Как дурак.
А всё из-за того, что я дальше всех этих призраков и привидений ничего не видел. Ограничил кругозор, так сказать. Сконцентрировался на этой долбаной науке, да так, что и позабыл, что вокруг есть жизнь. И люди. Живые. И Она. Погибшая из-за меня.
Из зала за всем этим наблюдал молодой человек. Русые волосы, короткая борода, деловой костюм — в общем, ничего особенного. Наблюдал он рассеяно, как будто ждал чего-то. Сильно волновался, поэтому часто глядел по сторонам и постоянно вертел в руках странный прибор, внешне напоминающий автоматическую ручку.
Все же остальные заворожено, не отрывая глаз, смотрели на сцену. Музыканты, на лицах которых уже не было и следа былого неудовольствия, с упоением играли. Звуки лились от разных инструментов и складывались в причудливое музыкальное полотно. И это полотно сплотило всех сидящих в единое целое. В натянутую струну, дрожащую от каждого аккорда. Чувства всех сидящих в зале сплелись с музыкой и вместе с ней взлетели до небес. Всех. Кроме одного.
Наш нервный молодой человек, чьё имя было Руфус (знакомьтесь, кстати) приподнялся со своего места и пристально взглянул на сцену. Сейчас должно было произойти то чего он ждал. Все сидящие в зале сплочены, эмоциональный накал достигает предела… Да, сейчас.
Внезапно дирижёр охнул и свалился с помоста. Музыка резко оборвалась какофонией звуков. В зале кто-то закричал. Началась паника и толкучка. К дирижёру же начали сбегаться музыканты.
Руфус щёлкнул своим приборчиком и увидел то, зачем он сюда пришёл. Перед его глазами на пару мгновений возникла женщина невероятной красоты. Она взглянула на Руфуса и испарилась. Всё-таки надо было повременить ещё чуть-чуть. Накопить ещё чувств. Ещё страха… Один из музыкантов — плечистый виолончелист, поднялся над дирижёром и пробормотал.
— Мёртв. Совсем мёртв… — Я пытался её тогда поймать… Не получилось. Поторопился.
В неосвещённой комнате, в сумерках сидели двое. Уже знакомый нам молодой человек и ещё один. Длинноволосый, в очках — тоже, в общем-то, ничего особенного.
— Понимаешь, Глен это очень трудно. Я хотел её увидеть. Очень хотел. Не вытерпел.
Руфус достал из кармана пакетик с белым порошком. Открыл и стал медленно втирать его в дёсны.
— Нужно успокоиться. Нужно успокоиться… Глен неодобрительно смотрел на это. Но останавливать не стал.
— Так, значит, ты после этого инцидента к директору театра пошёл? Про призраков втирать начал?
Руфус остановился. Поднял слезящиеся и блестящие глаза на Глена.
— Да, пошёл. И знаешь, он даже лишних вопросов задавать не стал. Призраки ведь в наше проклятое время не редкость.
— А потом, значит, ты на другое представление пошёл? Обещал привидение изловить?
— Да пошёл. И да, обещал.
— А бедный дирижёр был приманкой.
— Ну кто-то же… тьфу… кто-то же должен был ей быть?
На этот раз Руфус сидел не в зале. Он стоял за сценой, с тем же приборчиком в руках, но волновался, казалось, ещё больше чем в прошлый раз.
А остальное, как ни странно, поменялось не сильно. Те же зрители, вроде та же труппа, тот же Моцарт, только дирижёр другой… Главное, чтобы в этот раз всё закончилось успешнее, чем в прошлый. А то действительно — уж слишком всё похоже.
Играют всё громче. Значит катарсис близко. Значит, скоро придётся активизироваться.
После условного знака — очень уж фальшивой валторны, Руфус сорвался с места и побежал к выключателю. Он договорился с директором таким образом запасти страха. Он вкупе с высокими чувствами, разбуженными музыкой, должен был воплотить призрака, после чего должна была последовать его нейтрализация. Во всяком случае, так обрисовал ситуацию Руфус. В своих интересах, конечно же.
Подбежал к выключателю. Дёрнул. Свет в зале мгновенно погас. И страхом буквально повеяло. План удался.
Приборчик сильно завибрировал и Руфус, не теряя времени зря, нажал на него. Затем, что было сил, понёсся к сцене, по дороге надевая очки ночного видения. Лишь бы успеть… Успел. Ещё один дирижёр бездыханно лежал возле помоста. А над его телом склонилась та прекрасная женщина.
Руфус выхватил из-за пояса ещё один гаджет, подозрительно похожий на пистолет. Направил его на женщину и спустил курок. Зелёный луч, шедший прямиком из дула «пистолета», впился в её полупрозрачное тело. Теперь требовалась только сила воли. Перебороть собственный страх… — И что? Получилось?
Руфус опустил голову.
— Знаешь же, что нет. Зачем тогда спрашиваешь?
Глен промолчал.
— Не смог я этого сделать. Лучший охотник за привидениями… Ха! Одно название. Да корочка… Чего я добился? Было у меня счастье. Перед самым носом было. А я его упустил… Как дурак.
А всё из-за того, что я дальше всех этих призраков и привидений ничего не видел. Ограничил кругозор, так сказать. Сконцентрировался на этой долбаной науке, да так, что и позабыл, что вокруг есть жизнь. И люди. Живые. И Она. Погибшая из-за меня.
Страница 1 из 2
