В конце лета бабка Яковлевна, убирая двор, нашла за поленницей в земляной ямке кладку некрупных золотистых яиц. Встряхнув одно за другим и убедившись в полной их пригодности, она с обидой обратилась к беззаботно гуляющим по двору курам...
Добавить в моё избранное
8 мин, 44 сек 16734
— Что ж вы, девки, яйца от бабушки прячете?
Покряхтывая и держась за поясницу, бабка аккуратно выгребла свою находку в снятый с головы платок и поковыляла к дому.
«Наседки у меня, как назло, ни одной нету, придется у Фатимки одалживать», — рассуждала она, радуясь новой приятной заботе. — Осень, по всему видно, теплая будет, успеют еще цыплятки вывестись«.»
Дома, надев очки и осмотрев яйца, бабка заметила на одном из них странные значки, словно бы выдавленные на желтоватой поверхности неведомой печатью. В новостях по телевизору Яковлевна несколько раз видела репортажи об удивительных случаях, когда на шерсти новорожденных ягнят или на скорлупе яиц проступали арабские буквы и даже целые суры из Корана. Поэтому она подхватила меченое яйцо и поспешила к соседке — одолжить клушу и заодно похвастать чудесным знамением. Фатима к знакам на яйце отнеслась настороженно:
— Тут не по Корану, баб Мань, — сказала она.
— Я таких букв не знаю. И вот здесь, смотри, что-то на глаз похожее. Выбрось лучше это яйцо от греха подальше.
Бабка закивала, всем видом соглашаясь с соседкиными словами, но про себя подумала: «Завидует Фатимка».
Через месяц на яйцах появилась первая наклевка, а среди ночи Яковлевна проснулась, услышав громкий переполох в курятнике:
«Неужели воры?» — подумала она со страхом, но тут же успокоила себя тем, что воры бы как раз шума поднимать не стали.
«Наверняка крысы курей беспокоят» — решила бабка.
Она нехотя вылезла из нагретой постели и принялась искать фонарик. Часы показывали половину пятого утра.
Проиграв в интернет-кафе последние деньги, Куба с Чупыздриком шли по набережной домой. Зеленоватый свет заходящей луны светил на дорогу и ползущие от реки клочья тумана, искрился в осколках бутылочного стекла. Здесь, у реки, вдали от грохота генераторов, тишина стояла такая, что отчетливо слышалось копошение опарышей в мусорных кучах. Тощенький Куба болезненно вздрагивал от предрассветного холода и кулаками тер воспаленные слезящиеся глаза. Чупыздрик наоборот — был полон сил и разнообразных замыслов. Он подобрал возле арыка хорошую сухую полешку для растопки и теперь вытанцовывал с ней вдоль парапета, изображая бой на мечах с собственной тенью. Рыжая шевелюра воинственно топорщилась клочьями во все стороны.
— Слышь, братуха, — проморгавшись, окликнул его приятель.
— Или мну совсем зрение подводит, или там впереди ангел… Чупыздрик опустил полешку и вгляделся в туманный речной сумрак. Шагах в двадцати перед ними действительно что-то белело. Пацаны неслышным шагом подкрались ближе и увидели девушку, одиноко стоящую над водой. Светлая одежда незнакомки и длинные волнистые волосы отсвечивали лунным серебром.
— Ух ты, какая… — восторженно прошептал Куба.
— Туристка небось.
Его друг был настроен на более мрачную волну:
— Топиться она пришла, бля буду… Или пьяная совсем — ноги замочила и не замечает.
Девушка и в самом деле вела себя странно. То и дело, поправляя обеими руками пышный бюст, она то невнятно бормотала, склоняя голову, то поднимала взгляд к исчезающей за крышами особняков луне. Зеленые глаза Чупыздрика хищно сузились.
— А давай у нее сумочку отберем? Если эта девка топиться хочет, то деньги ей все равно не нужны.
— Клевая идея, — поддержал Куба.
— Она разозлится, побежит за нами и забудет, зачем сюда приходила ваще.
— Точняк, все по-честному: она нам — бабки, а мы ей — долгую жизнь.
Они подошли к девушке почти вплотную, и Чупыздрик указал Кубе глазами на прислоненную к парапету сумку. В этот момент девушка неожиданно обернулась и с недоумением уставилась на враз онемевших парней. Руки Чупыздрика непроизвольно сжали полешку и подняли над головой для удара.
— Не-ет! — обретя голос, во всю глотку заорал Куба.
Но было поздно. Полешка свистнула, рассекая влажный воздух. Девушка, неестественно выгнув шею, сползла на землю, пару раз судорожно дернулась и замерла. Широко раскрытые глаза ее без всякого выражения уставились в небо, в светлых волосах запуталась шелуха от семечек. Чупыздрику, видимо, все происходящее казалось продолжением компьютерной игры.
— Блядь, ты ее завалил, меченосец хуев! — пискнул навзрыд Куба и с тревогой огляделся по сторонам.
— Да не верещи ты, как заяц, — огрызнулся невольный убийца.
— Девка сама смерти искала, и судьба послала ей нас. Помоги лучше в воду спихнуть… — Леша, Куван! Мальчики! — позвала Яковлевна, без особой надежды постучав в окно времянки.
— Шляются опять, студенты. Послал бог квартирантов, ни денег от них, ни помощи.
Студенты в тот момент действительно шлялись, и мы с вами даже знаем, где именно.
В курятнике было темно и душно, фонарик то и дело гас в дрожащих старушечьих руках.
Покряхтывая и держась за поясницу, бабка аккуратно выгребла свою находку в снятый с головы платок и поковыляла к дому.
«Наседки у меня, как назло, ни одной нету, придется у Фатимки одалживать», — рассуждала она, радуясь новой приятной заботе. — Осень, по всему видно, теплая будет, успеют еще цыплятки вывестись«.»
Дома, надев очки и осмотрев яйца, бабка заметила на одном из них странные значки, словно бы выдавленные на желтоватой поверхности неведомой печатью. В новостях по телевизору Яковлевна несколько раз видела репортажи об удивительных случаях, когда на шерсти новорожденных ягнят или на скорлупе яиц проступали арабские буквы и даже целые суры из Корана. Поэтому она подхватила меченое яйцо и поспешила к соседке — одолжить клушу и заодно похвастать чудесным знамением. Фатима к знакам на яйце отнеслась настороженно:
— Тут не по Корану, баб Мань, — сказала она.
— Я таких букв не знаю. И вот здесь, смотри, что-то на глаз похожее. Выбрось лучше это яйцо от греха подальше.
Бабка закивала, всем видом соглашаясь с соседкиными словами, но про себя подумала: «Завидует Фатимка».
Через месяц на яйцах появилась первая наклевка, а среди ночи Яковлевна проснулась, услышав громкий переполох в курятнике:
«Неужели воры?» — подумала она со страхом, но тут же успокоила себя тем, что воры бы как раз шума поднимать не стали.
«Наверняка крысы курей беспокоят» — решила бабка.
Она нехотя вылезла из нагретой постели и принялась искать фонарик. Часы показывали половину пятого утра.
Проиграв в интернет-кафе последние деньги, Куба с Чупыздриком шли по набережной домой. Зеленоватый свет заходящей луны светил на дорогу и ползущие от реки клочья тумана, искрился в осколках бутылочного стекла. Здесь, у реки, вдали от грохота генераторов, тишина стояла такая, что отчетливо слышалось копошение опарышей в мусорных кучах. Тощенький Куба болезненно вздрагивал от предрассветного холода и кулаками тер воспаленные слезящиеся глаза. Чупыздрик наоборот — был полон сил и разнообразных замыслов. Он подобрал возле арыка хорошую сухую полешку для растопки и теперь вытанцовывал с ней вдоль парапета, изображая бой на мечах с собственной тенью. Рыжая шевелюра воинственно топорщилась клочьями во все стороны.
— Слышь, братуха, — проморгавшись, окликнул его приятель.
— Или мну совсем зрение подводит, или там впереди ангел… Чупыздрик опустил полешку и вгляделся в туманный речной сумрак. Шагах в двадцати перед ними действительно что-то белело. Пацаны неслышным шагом подкрались ближе и увидели девушку, одиноко стоящую над водой. Светлая одежда незнакомки и длинные волнистые волосы отсвечивали лунным серебром.
— Ух ты, какая… — восторженно прошептал Куба.
— Туристка небось.
Его друг был настроен на более мрачную волну:
— Топиться она пришла, бля буду… Или пьяная совсем — ноги замочила и не замечает.
Девушка и в самом деле вела себя странно. То и дело, поправляя обеими руками пышный бюст, она то невнятно бормотала, склоняя голову, то поднимала взгляд к исчезающей за крышами особняков луне. Зеленые глаза Чупыздрика хищно сузились.
— А давай у нее сумочку отберем? Если эта девка топиться хочет, то деньги ей все равно не нужны.
— Клевая идея, — поддержал Куба.
— Она разозлится, побежит за нами и забудет, зачем сюда приходила ваще.
— Точняк, все по-честному: она нам — бабки, а мы ей — долгую жизнь.
Они подошли к девушке почти вплотную, и Чупыздрик указал Кубе глазами на прислоненную к парапету сумку. В этот момент девушка неожиданно обернулась и с недоумением уставилась на враз онемевших парней. Руки Чупыздрика непроизвольно сжали полешку и подняли над головой для удара.
— Не-ет! — обретя голос, во всю глотку заорал Куба.
Но было поздно. Полешка свистнула, рассекая влажный воздух. Девушка, неестественно выгнув шею, сползла на землю, пару раз судорожно дернулась и замерла. Широко раскрытые глаза ее без всякого выражения уставились в небо, в светлых волосах запуталась шелуха от семечек. Чупыздрику, видимо, все происходящее казалось продолжением компьютерной игры.
— Блядь, ты ее завалил, меченосец хуев! — пискнул навзрыд Куба и с тревогой огляделся по сторонам.
— Да не верещи ты, как заяц, — огрызнулся невольный убийца.
— Девка сама смерти искала, и судьба послала ей нас. Помоги лучше в воду спихнуть… — Леша, Куван! Мальчики! — позвала Яковлевна, без особой надежды постучав в окно времянки.
— Шляются опять, студенты. Послал бог квартирантов, ни денег от них, ни помощи.
Студенты в тот момент действительно шлялись, и мы с вами даже знаем, где именно.
В курятнике было темно и душно, фонарик то и дело гас в дрожащих старушечьих руках.
Страница 1 из 3
