Пустельга

Когда они вышли на заброшенное поле, солнце светило прямо в лицо. Позади остался лес, влажно подающийся под ногой ковер листьев, блестящие паутинки, прилипающие к лицу, кустарник, стряхивающий на головы маленький дождь. Оля вышла на опушку первая, щурясь от неожиданного света. Присела спиной к солнцу на еще мокрую траву, с грустью разглядывая промокшие кроссовки. Почувствовала, что на нее упала тень, и, не поднимая головы, спросила:

— Стоит носки отжать? Или дальше также будет?

— Говорил, сапоги надевай. Тебе лишь бы покрасоваться.

— Дмитрий присел рядом. Достал сигареты из кармана штормовки, неспеша закурил. Оля со вздохом покосилась на его огромные болотники.

— Носом расхлюпаешься, — с притворной суровостью продолжал Дмитрий.

— Как отцу тебя буду сдавать?

— Скажешь, что это входило в программу. Все прелести дикой жизни.

— Ладно, юная биологиня, смотри: тридцать градусов влево, дерево с большой засохшей веткой на опушке. Кого видишь?

— Дерево. С большой засохшей веткой.

— Оля насупилась. Конечно, она твердо решила, что станет зоологом; по биологии одни пятерки, и вообще это так романтично… Но зачем папа устроил ей эту поездку? Сплавил какому-то своему другу, и не биологу вовсе, а какому-то непонятному геофизику… ну и что, что охотник… глухая деревня, даже телевизора нет… а теперь они шляются по лесу и рассматривают размокшее мышиное дерьмо. То есть она рассматривает, а Дмитрий пристает со своими «кого видишь?». А она никого, ну никогошеньки не видит, ни одной зверушки за четыре часа. Кроме одинокой синицы. Стоило за синицей ехать из Москвы?

— Ладно, смотри, пальцем показываю. Редкая птица, стоит увидеть.

— заскорузлый палец Дмитрия казался черным на фоне неба.

— Ну?

— Что — ну? — Оля напряженно всматривалась в переплетение ветвей. Там что-то шевельнулось.

— А! Оооо, — восторг накатил на нее жаркой волной, — о! Птица! Большая! Хищная, кажется, — добавила она шепотом, внезапно охрипнув.

— Молодец! Дальше? — Дмитрий довольно усмехался в бороду.

— Какая птица-то?

— Хищная. Ну, этот, — Оля задумалась, — ну… ястреб.

— Понятно. Пустельга называется.

— Ух ты, — засмеялась Оля, — а я, когда маленькая была, думала: в этой песенке поется: «Пустельга — будет солнце»… ну и дальше так же… вместо «пусть всегда».

Дмитрий беззаботно засмеялся, закидывая лицо к солнцу. Забавная девочка… глупенькая, неумелая, но забавная… Да и нашелся бы другой повод выбраться в родные места? А так — помочь старому другу, просветить девочку… Ей поступать следующим летом… — Давай попробуем подобраться поближе. Просто пойдем, постарайся только не шуметь.

Оля с горящими глазами вскочила на ноги. Они прошли десяток метров и снова опустились на траву, не отрывая взгляда от пустельги, спокойно сидевшей на сухой ветке.

На солнце набежало маленькое облачко. Пустельга сорвалась с ветки, скользя над лугом, как плоский камешек по воде, плавно и стремительно. Резко нырнула в траву, взмыла вертикально вверх и застыла крестом над полем, еле покачивая крыльями.

— Охотится? — шепотом спросила Оля. Дмитрий молча кивнул. -На мышей, — шепнула она сама себе и замерла с запрокинутой головой, поворачиваясь на одном месте, чтобы не выпустить птицу из виду.

— А как у тебя припев заканчивался? — неожиданно спросил Дмитрий.

— «Пустельга — буду я»? — Оле показалось, что эти простые слова он произнес с трудом. Она пожала плечами.

— Угу.

— Пустельга снова нырнула и взлетела, зажав в когтях крохотный комочек. Спланировала на дерево и исчезла, слилась с ветками.

— Дядь Дим, смотрите, у нее гнездо там! — Оля затеребила Дмитрия за рукав.

— Может, и птенцы есть? Может, залезем посмотреть?

— Странно, — задумчиво ответил Дмитрий.

— Что странно? Они на деревьях не живут?

— Да нет, живут… Вот что. К гнезду не полезем — спугнем. И вообще, домой поворачивать пора, темнеть скоро начнет.

— Ну вот, только интересно стало… Но мы завтра сюда придем? — с надеждой спросила Оля.

— Да, конечно.

— Дмитрий, не оглядываясь, размашисто зашагал к лесу. Оля заковыляла за ним, остановилась, последний раз посмотрела на небо. Там снова висел темный силуэт.

Они сидели в старом, полуразвалившемся домике, в котором когда-то жила семья Дмитрия. Пахло подгнившим деревом, дымом, чем-то кисловатым. На улице снова шел дождь, но в сохранившейся печи потрескивал огонь, и от Олиных кроссовок вился пар. Дмитрий разлил по кружкам крепчайший чай и присел рядом с печью.

— Знаешь, я все думаю про твою песенку.

— Оля удивленно посмотрела на него.

— Да нет, так просто… вспомнил. Мы в детстве с мальчишками в индейцев играли — перья там в голову, луки со стрелами… И тотем у каждого — дух-покровитель…