В город Новоуральск вас не пустят. И правильно сделают. В Новоуральске, он же Верхнейвинск, он же Свердловск-44, вырабатывается не много, не мало — оружейные расщепляющиеся материалы. Говоря коротко, там делают атомные бомбы. И делают давно. Этот процесс не всегда был гладким и безаварийным, что в СССР, что в Штатах, поскольку производственникам приходилось пахать такую целину, просчитать которую не мог ни один академик-лауреат. Тому безмолвное свидетельство — могилы на верхнейвинском кладбище с датами смерти «1952, 1953, 1955»… И не все они, по свидетельству ветеранов производства, стали следствием ошибок инженеров и рабочих.
Добавить в моё избранное
5 мин, 26 сек 125
— Я не могу объяснить эти два несчастных случая с точки зрения технологии, — рубил ладонью воздух Главный Технолог.
— Этого не может быть потому, что не может быть никогда! При нормальной транспортировке ёмкости тепловой взрыв в этом растворе невозможен, мы всё это уже проходили! Бак нужно уронить набок, но сделать это можно только специально, а наши рабочие не идиоты и не самоубийцы.
— И тем неменее два взрыва, Евгений Степанович, — Директор в сердцах вдавил в пепельницу окурок.
— И выбросы изотопов, и люди облучились. Ей-Богу, будь на дворе война — посчитал бы эти аварии диверсией!
При этих словах взгляды присутствующих на совещании инженеров невольно метнулись в сторону сидящего с краю длинного стола человека средних лет, меланхолично подпирающего рукой подбородок.
— Не думаю, — упреждая возможный вопрос, отозвался начальник 1 отдела завода подполковник МГБ Щетинин.
— У нас есть на счёт последних аварий свои соображения, и мы готовы кое-что предпринять. Для этого желательно, чтобы в ночь на ближайшую субботу в цехе термодиффузии никого не было. Даже дежурного электрика. Это реально?
— Хорошо.
— Технолог что-то прикинул в уме.
— Под вашу ответственность.
Совещание расходилось. Технолог украдкой поймал под локоток начальника термодиффузного.
— Миша, ты проследи там тихо. Не дай Бог, сотворят чекисты что-нибудь с оборудованием — доказывай потом, что мы не верблюды!
Суббота, первый час ночи. Цех термодиффузии — Примерно так, — отчётливо прозвучало в пустом цеху.
— А теперь иди сюда.
Начальник термодиффузного устроился в кабине мостового крана, так что обзор у него был превосходный. Внизу три цеховых пролёта пересекала железнодорожная ветка подачи сырья. На перекрёстке стоял на колене офицер в форме Внутренних войск МВД, по одной майорской звезде на «краповых» погонах, и неторопливо сыпал песок из горсти, словно рисовал картинку на бетоне. Картинка чем-то напоминала египетский иероглиф из учебника истории для 6-го класса.
— Ну, надо же! Какие люди проявляют интерес к скромному демону! — Совершенно непонятно откуда, навстречу офицеру по центральному пролёту выступил высокий молодой мужчина в длинном чёрном пальто, шляпе набекрень, и бледный, как брюхо камбалы.
— Ну, раз позвал — ты в курсе расценок? Договор несложен, я выполняю твою просьбу — и через десять лет ты мой, золотко.
— Договора не будет.
— В правой руке офицера возник нож-выкидуха, и он хладнокровно полоснул клинком по левой ладони.
— Я буду спрашивать, а ты — отвечать. Кто ты, что здесь делаешь и чего хочешь? А чтобы ты не сомневался, что я могу спросить, держи доказательство.
Майор взмахнул порезанной рукой, и цепочка кровавых капель, как пулемётная очередь, пересекла странный песочный иероглиф. Падая в песок, капли крови быстро сворачивались, превращаясь в тёмно-коричневые шарики; послышалось отчётливое шипение, и в воздухе вдруг резко запахло серой. Майор сложил левую ладонь лодочкой, собирая вытекающую из раны кровь.
Человек в шляпе уже не мог побелеть больше, чем был, но тем неменее побелел.
— Что ты хочешь узнать?
— Зачем ты подстроил эти взрывы? Отвечать! — майор раскрыл ладонь и вылил кровь в центр песочной завитушки. Шипение и вонь усилились.
— Хватит! — «Шляпа» аж отшатнулся.
— Дело это началось в тридцать шестом. Мы втроём работали над технологией термодиффузии — я, доцент МГУ Рэм Рубинштейн, мой завлаб Николай Радченко и военный инженер-химик Михаил Слуцкер. Когда наметился результат, Миша решил, что «Боливар не выдержит троих». Сталинская премия в одни руки — это очень заманчиво… — И он написал донос в органы, что вы вредительски тормозите развитие химической промышленности в Советском Союзе, — задумчиво закончил майор.
— Все вы, сволочи, друг дружку топили в эти годы, пока органы в вашей научной клоаке не разобрались… Значит, Слуцкер? Это его ты хотел наказать, подстраивая аварии в цеху? Почему же просто не макнул его башкой в какую-нибудь вашу местную отраву?
— Это было бы слишком легко.
— Лицо «Рубинштейна» перекосила чудовищная гримаса, не оставляющая сомнения, что его обладатель уже далеко не человек.
— Пусть испытает всё, что и я — арест, следствие, суд, приговор. Вот тогда я соглашусь, что мы в расчёте! И вы, чекисты, мне в этом поможете. В цеху авария за аварией, а вам ведь нужен козёл отпущения, верно? Вот Миша им и станет!
— Ну, с этим клиентом разговор особый, ввиду вновь открывшихся обстоятельств по делу Радченко — Рубинштейна, за ложный донос он ответит… Давай-ка проясним ситуацию с тобой. Как ты стал Демоном Перекрёстка? Страстное желание отомстить — это, конечно, мощный мотив, но ведь нужен еще и метод, и я ни за что не поверю, что в твоей недалёкой головёнке содержались сведения, необходимые для проведения Обряда.
— Этого не может быть потому, что не может быть никогда! При нормальной транспортировке ёмкости тепловой взрыв в этом растворе невозможен, мы всё это уже проходили! Бак нужно уронить набок, но сделать это можно только специально, а наши рабочие не идиоты и не самоубийцы.
— И тем неменее два взрыва, Евгений Степанович, — Директор в сердцах вдавил в пепельницу окурок.
— И выбросы изотопов, и люди облучились. Ей-Богу, будь на дворе война — посчитал бы эти аварии диверсией!
При этих словах взгляды присутствующих на совещании инженеров невольно метнулись в сторону сидящего с краю длинного стола человека средних лет, меланхолично подпирающего рукой подбородок.
— Не думаю, — упреждая возможный вопрос, отозвался начальник 1 отдела завода подполковник МГБ Щетинин.
— У нас есть на счёт последних аварий свои соображения, и мы готовы кое-что предпринять. Для этого желательно, чтобы в ночь на ближайшую субботу в цехе термодиффузии никого не было. Даже дежурного электрика. Это реально?
— Хорошо.
— Технолог что-то прикинул в уме.
— Под вашу ответственность.
Совещание расходилось. Технолог украдкой поймал под локоток начальника термодиффузного.
— Миша, ты проследи там тихо. Не дай Бог, сотворят чекисты что-нибудь с оборудованием — доказывай потом, что мы не верблюды!
Суббота, первый час ночи. Цех термодиффузии — Примерно так, — отчётливо прозвучало в пустом цеху.
— А теперь иди сюда.
Начальник термодиффузного устроился в кабине мостового крана, так что обзор у него был превосходный. Внизу три цеховых пролёта пересекала железнодорожная ветка подачи сырья. На перекрёстке стоял на колене офицер в форме Внутренних войск МВД, по одной майорской звезде на «краповых» погонах, и неторопливо сыпал песок из горсти, словно рисовал картинку на бетоне. Картинка чем-то напоминала египетский иероглиф из учебника истории для 6-го класса.
— Ну, надо же! Какие люди проявляют интерес к скромному демону! — Совершенно непонятно откуда, навстречу офицеру по центральному пролёту выступил высокий молодой мужчина в длинном чёрном пальто, шляпе набекрень, и бледный, как брюхо камбалы.
— Ну, раз позвал — ты в курсе расценок? Договор несложен, я выполняю твою просьбу — и через десять лет ты мой, золотко.
— Договора не будет.
— В правой руке офицера возник нож-выкидуха, и он хладнокровно полоснул клинком по левой ладони.
— Я буду спрашивать, а ты — отвечать. Кто ты, что здесь делаешь и чего хочешь? А чтобы ты не сомневался, что я могу спросить, держи доказательство.
Майор взмахнул порезанной рукой, и цепочка кровавых капель, как пулемётная очередь, пересекла странный песочный иероглиф. Падая в песок, капли крови быстро сворачивались, превращаясь в тёмно-коричневые шарики; послышалось отчётливое шипение, и в воздухе вдруг резко запахло серой. Майор сложил левую ладонь лодочкой, собирая вытекающую из раны кровь.
Человек в шляпе уже не мог побелеть больше, чем был, но тем неменее побелел.
— Что ты хочешь узнать?
— Зачем ты подстроил эти взрывы? Отвечать! — майор раскрыл ладонь и вылил кровь в центр песочной завитушки. Шипение и вонь усилились.
— Хватит! — «Шляпа» аж отшатнулся.
— Дело это началось в тридцать шестом. Мы втроём работали над технологией термодиффузии — я, доцент МГУ Рэм Рубинштейн, мой завлаб Николай Радченко и военный инженер-химик Михаил Слуцкер. Когда наметился результат, Миша решил, что «Боливар не выдержит троих». Сталинская премия в одни руки — это очень заманчиво… — И он написал донос в органы, что вы вредительски тормозите развитие химической промышленности в Советском Союзе, — задумчиво закончил майор.
— Все вы, сволочи, друг дружку топили в эти годы, пока органы в вашей научной клоаке не разобрались… Значит, Слуцкер? Это его ты хотел наказать, подстраивая аварии в цеху? Почему же просто не макнул его башкой в какую-нибудь вашу местную отраву?
— Это было бы слишком легко.
— Лицо «Рубинштейна» перекосила чудовищная гримаса, не оставляющая сомнения, что его обладатель уже далеко не человек.
— Пусть испытает всё, что и я — арест, следствие, суд, приговор. Вот тогда я соглашусь, что мы в расчёте! И вы, чекисты, мне в этом поможете. В цеху авария за аварией, а вам ведь нужен козёл отпущения, верно? Вот Миша им и станет!
— Ну, с этим клиентом разговор особый, ввиду вновь открывшихся обстоятельств по делу Радченко — Рубинштейна, за ложный донос он ответит… Давай-ка проясним ситуацию с тобой. Как ты стал Демоном Перекрёстка? Страстное желание отомстить — это, конечно, мощный мотив, но ведь нужен еще и метод, и я ни за что не поверю, что в твоей недалёкой головёнке содержались сведения, необходимые для проведения Обряда.
Страница 1 из 2
