Лишь только разливающая вокруг себя тревожный свет Луна вступает в свои права на ночном небосклоне, а мрачные тучи высвобождают из своих объятий её багровый диск, наступает то самое время таинств и ужасов. Все неизменно начинается с улицы Узбекистанской, той, что в самом центре Ташкента.
Добавить в моё избранное
9 мин, 11 сек 1873
И ровно в этот мрачный час, засидевшийся в чертогах «Ок Сарая» президент Ислам Каримов отключает телевизор, смяв, бросает в урну газеты, которые просматривал от скуки, а затем на цыпочках и с оглядкой спускается в тускло освещённый подвал, туда, куда запрещено входить даже его стражникам. Там может находиться только он, имеющий неразрывную связь с потусторонним миром. И именно отсюда вершится реальная политика, совсем иными, невиданными доселе средствами, о которых не имеют и малейшего представления большинство жителей планеты.
В полутёмном помещении Рябой Исл, озираясь по сторонам, достает из шкафа красно-синий полосатый свитер, натягивает почти до самых бровей широкополую шляпу, просовывает ноги в грязные ботинки, затягивает мёртвым узлом шнурки. После чего из потайного места извлекает перчатку с пятью вшитыми огромными лезвиями и медленно, как бы торжествуя, напяливает ее на правую кисть и взмахивает рукой, очерчивая в воздухе некие магические символы, которые немедленно вспыхивают адским пламенем. В одно мгновение лицо Каримова искажается до безобразности, оспины и бугры на коже становятся ещё более рельефными, наливаются кровью. Жена, возможно бы, и не заметила такой перемены, но вот посторонние уж точно бы впали в кому от страха, если ненароком в ночной тиши повстречали на улице подобное чудовище.
Ислам Абдуганиевич скребет лезвиями по трубам, создавая при этом омерзительный до тошноты скрежет, смеется:
— Ха-ха-ха! Я вернулся в свой настоящий облик! Я — снова я!
Затем вновь взмахивает рукой и… тает в воздухе… чтобы материализоваться там, где его совсем не ждут… … Президент Эмомали Рахмон, прозванный «колхозником», в сумерках обходит громадную стройку. Рогунская плотина и ГЭС — вот его детище, вот то, что оставит о нем добрую память в сердцах граждан, когда достроит ее и обеспечит республику дешевым электричеством. Будет энергия — будет и производство, рабочие места, появится новая инфраструктура, начнет расти материальное и социальное благополучие таджиков. Можно сказать, весна придет, и с нею много радостей. И можно будет не бояться грозного Узбекистана, который только тем и занят, чтобы подгадить соседу, устрашить его всякими санкциями и возможными диверсиями.
Собравшиеся вкруг инженеры и рабочие, толпясь, хором обещают закончить в срок данный проект, лишь бы финансирование шло. «Вы уж работайте, а деньги я изыщу», — обещает Рахмон, и люди ему верят. Неожиданно меркнет свет.
И тут один откуда-то взявшийся непонятным образом странный человек в чёрной шляпе и свитере с воротником, почти закрывающим подбородок, подходит к президенту как-то сбоку и неожиданно… с силой хватает за галстук, а затем и тянет к себе. Лицо незнакомца искажено гримасой ненависти и злобы, хотя какие-то узнаваемые черты всё-таки проскальзывают в нем. «Пусти, ты чего!» — кричит растерявшийся Рахмон, пытаясь отбиться, да куда там! Железная хватка у этого типа. На помощь бросаются телохранители, выхватывая на ходу огромные автоматические пистолеты, однако незнакомец резко машет рукой в перчатке, и растерзанные тела падают на земли. Вот уже все стены и пол недостроенного помещения в крови, выпотрошенные кишки свисают с лестничных площадок, срезанные как бритвой головы катятся вниз под звуки явившейся ниоткуда адской музыки.
— Эмомали! Предупреждаю тебя в последний раз: не откажешься от строительства Рогуна — глаза натяну на задницу, а через уши пропущу твои пятки! — угрожает чудовище и нервно проводит лезвиями по дорогостоящему костюму трясущегося президента.
— Не испытывай мое терпение, оно у меня не безгранично!
Рахмон, дрожа, обещает больше не играть в прятки с соседями, кричит и… просыпается в своем кабинете. Первым делом он ощупывает себя и видит, что его костюм от Джорджа Армани почему-то изрезан на мелкие полоски, причем аккуратно, а галстук закручен в морской узел. В кармане он обнаруживает чей-то скользкий на ощупь глаз с обвившими его окровавленными жилами, а на плече покоится отрезанная чужая ладонь.
— Боже мой, это был не сон, а предупреждение от самого Ислама Абдуганиевича! — вскрикивает Рахмон и поднимает трубку правительственной связи. В течение пяти минут он отдает распоряжение -заморозить стройку Рогуна до лучших времен. А когда они, те времена, настанут, он и сам не знает, и знать не желает, ибо до сих пор мерещится ему блеск острых лезвий у своего горла… Глава Белоруссии на редкость спокоен и бодр в этот вечер. Утром по его приказу разогнали митинг, через час осудили его организаторов из числа оппозиции, а после обеда они, новые зэки, уже были на торфозаготовке. Так что время напрасно не проходило для президента, все делалось исключительно для пользы родины. Сейчас он уже было собирался идти поспать, но перед этим решил осуществить привычную гигиеническую процедуру — почистить зубы.
В полутёмном помещении Рябой Исл, озираясь по сторонам, достает из шкафа красно-синий полосатый свитер, натягивает почти до самых бровей широкополую шляпу, просовывает ноги в грязные ботинки, затягивает мёртвым узлом шнурки. После чего из потайного места извлекает перчатку с пятью вшитыми огромными лезвиями и медленно, как бы торжествуя, напяливает ее на правую кисть и взмахивает рукой, очерчивая в воздухе некие магические символы, которые немедленно вспыхивают адским пламенем. В одно мгновение лицо Каримова искажается до безобразности, оспины и бугры на коже становятся ещё более рельефными, наливаются кровью. Жена, возможно бы, и не заметила такой перемены, но вот посторонние уж точно бы впали в кому от страха, если ненароком в ночной тиши повстречали на улице подобное чудовище.
Ислам Абдуганиевич скребет лезвиями по трубам, создавая при этом омерзительный до тошноты скрежет, смеется:
— Ха-ха-ха! Я вернулся в свой настоящий облик! Я — снова я!
Затем вновь взмахивает рукой и… тает в воздухе… чтобы материализоваться там, где его совсем не ждут… … Президент Эмомали Рахмон, прозванный «колхозником», в сумерках обходит громадную стройку. Рогунская плотина и ГЭС — вот его детище, вот то, что оставит о нем добрую память в сердцах граждан, когда достроит ее и обеспечит республику дешевым электричеством. Будет энергия — будет и производство, рабочие места, появится новая инфраструктура, начнет расти материальное и социальное благополучие таджиков. Можно сказать, весна придет, и с нею много радостей. И можно будет не бояться грозного Узбекистана, который только тем и занят, чтобы подгадить соседу, устрашить его всякими санкциями и возможными диверсиями.
Собравшиеся вкруг инженеры и рабочие, толпясь, хором обещают закончить в срок данный проект, лишь бы финансирование шло. «Вы уж работайте, а деньги я изыщу», — обещает Рахмон, и люди ему верят. Неожиданно меркнет свет.
И тут один откуда-то взявшийся непонятным образом странный человек в чёрной шляпе и свитере с воротником, почти закрывающим подбородок, подходит к президенту как-то сбоку и неожиданно… с силой хватает за галстук, а затем и тянет к себе. Лицо незнакомца искажено гримасой ненависти и злобы, хотя какие-то узнаваемые черты всё-таки проскальзывают в нем. «Пусти, ты чего!» — кричит растерявшийся Рахмон, пытаясь отбиться, да куда там! Железная хватка у этого типа. На помощь бросаются телохранители, выхватывая на ходу огромные автоматические пистолеты, однако незнакомец резко машет рукой в перчатке, и растерзанные тела падают на земли. Вот уже все стены и пол недостроенного помещения в крови, выпотрошенные кишки свисают с лестничных площадок, срезанные как бритвой головы катятся вниз под звуки явившейся ниоткуда адской музыки.
— Эмомали! Предупреждаю тебя в последний раз: не откажешься от строительства Рогуна — глаза натяну на задницу, а через уши пропущу твои пятки! — угрожает чудовище и нервно проводит лезвиями по дорогостоящему костюму трясущегося президента.
— Не испытывай мое терпение, оно у меня не безгранично!
Рахмон, дрожа, обещает больше не играть в прятки с соседями, кричит и… просыпается в своем кабинете. Первым делом он ощупывает себя и видит, что его костюм от Джорджа Армани почему-то изрезан на мелкие полоски, причем аккуратно, а галстук закручен в морской узел. В кармане он обнаруживает чей-то скользкий на ощупь глаз с обвившими его окровавленными жилами, а на плече покоится отрезанная чужая ладонь.
— Боже мой, это был не сон, а предупреждение от самого Ислама Абдуганиевича! — вскрикивает Рахмон и поднимает трубку правительственной связи. В течение пяти минут он отдает распоряжение -заморозить стройку Рогуна до лучших времен. А когда они, те времена, настанут, он и сам не знает, и знать не желает, ибо до сих пор мерещится ему блеск острых лезвий у своего горла… Глава Белоруссии на редкость спокоен и бодр в этот вечер. Утром по его приказу разогнали митинг, через час осудили его организаторов из числа оппозиции, а после обеда они, новые зэки, уже были на торфозаготовке. Так что время напрасно не проходило для президента, все делалось исключительно для пользы родины. Сейчас он уже было собирался идти поспать, но перед этим решил осуществить привычную гигиеническую процедуру — почистить зубы.
Страница 1 из 3
