На небольшом дубовом столе, привезенные из разных уголков мира, лежали географические карты, одна древнее другой: пожелтевшие, с ободранными краями и потемневшими участками, цвет которых скорее указывал не на глубину морей и высоту гор, а на возраст бумаги и способ ее хранения…
Добавить в моё избранное
8 мин, 19 сек 4510
Выцветшие карты, с пунктирными линиями, пересекающими Атлантический океан, везли на верблюдах через пустыню в Александрию, десять веков спустя они оказались в музейном хранилище Берлина, забытые между страниц астрономического справочника, откуда одному Богу известным путем попали в букинистическую лавку Каира. Одна на другую ложились карты, соединялись границы материков. Прошлое, застывшее на потрескавшемся пергаменте, подбрасывало воображению картины — неизвестные моря, русла давно высохших рек, острые, словно зубья дракона, фьорды, уничтоженные безжалостными морскими атаками. Глядя на них, Михаил представлял, как волны, словно несметные полчища татар, обрушивались на берег, кромсали скалы, утаскивая за собой в пучину камни, словно плененных королев. Странные это были карты, невероятные.
Михаил долго собирал их, точно определяя, какая из найденышей подделка, а какая подлинная, какая калька с более старой карты, а какая оригинальная, как, например, карта окрестностей Амазонки. Потайные тропы змеились в неприступном, гордом лесу, таком же недружелюбном, как и бесконечные вересковые поля Шотландии. Деревья старые, особые, помечены на карте затейливыми символами. Ведет такая тропинка и упирается в дерево, дальше дороги нет. Рядом лежит карта Шотландии, и веет от нее простором, суровым климатом, холодными бесснежными зимами — не зря указаны отдельным цветом направления ветров. Почему эти волнистые, изогнутые, словно хвост хамелеона, линии Михаил принял за обозначения ветров, он и сам не знал.
Среди этого бумажного беспредела были карты, раздобытые отцом в путешествиях по всему свету. Михаил помнил, как однажды, в детстве, нашел отца в кабинете за странным занятием — тот бережно исследовал карту, почти любовно проводя пальцами по контуру темно-зеленого материка, словно ласкал неведомую землю. Тогда отец поднял седую голову и тихо произнес:
— Подойди. В древних картах кроется секрет.
— Какой? — живо и с любопытством, присущим всем мальчишкам его возраста, спросил Михаил.
— Каждая из них может оказаться той, что расскажет о существах, населявших наш мир миллионы лет назад, когда земля еще не знала человека.
— И ты нашел такую? Это ведь карты богов? — вечерами отец рассказывал сыну легенды, по-своему, словно детективные истории. Казалось, сам Шерлок Холмс отправлялся в путешествие на машине времени расследовать небывалые события. И для каждого бога, каждого сверхъестественного явления отец находил как минимум два объяснения — природное и чудесное.
Страсть к собирательству старинных карт передалась и сыну. Сначала он делал это машинально, просто из стремления найти как можно более древнюю, пока однажды, дождливым осенним вечером, томясь от скуки, Михаил не достал две карты, подарок отца на пятнадцатилетие, просто так, из праздного любопытства. Разглядывание рисунков на пожелтевших страницах оказалось таким же скучным занятием, как и всё остальное, чем он занимался до этого. Михаил отложил карты в сторону, но неведомая сила вернула его назад. Нечто необыкновенное, пойманное боковым зрением, привлекло его внимание. Материк, находящийся в том месте, где его не должно было быть. И странные символы вокруг, на более темном фоне, окружающем загадочную сушу. С тех пор он стал замечать подобные знаки на других картах. Не могли же они быть срисованы с одной единственной карты? Ведь те, что лежали перед ним, разделены не только веками, но расстояниями и культурой. Или где-то есть настоящая, извечно меняющаяся карта, на которой можно прочесть не только историю современных поколений, но также историю тех, кто давным-давно ушел в небытие. Карта неведомого ангела, спустившегося к тем, кто первым заселил планету, или карта ученого-романтика, принадлежавшего великой цивилизации, от которой, кроме самой карты, ничего не осталось. Карта ли Бога или карта духа Земли, ведь у каждого живого существа есть душа. Может статься, планета, на которой расселилось человечество, — это чье-то тело, чья-то личность, способная творить.
Вечер был тих. Михаил всё больше погружался в открывшуюся перед ним книгу земли, разорванную поколениями на сотни листов. Ему хотелось найти то удивительное место, где хранится настоящая карта. Отважные мореплаватели бросали вызов морским просторам, они как будто знали, куда плыть, чтобы открыть новый материк, не сбившись с пути, не погибнув в буре. Случайность? Может быть. Теория вероятности не отвергала этого, но также она не отвергала и другого. Когда-то первый в истории земли картограф срисовал карту с оригинала, другое поколение исправило ее по своему усмотрению и опыту путешествий, и так продолжалось до тех пор, пока человечество не изобрело хитрые приборы и, забыв о подарке первого картографа, не создало свои карты. А ведь когда-то по Атлантиде могли гулять единороги, отливающие перламутром, с одним единственным рогом, витым и очень длинным. На них прекрасные девы надевали свои украшения, обвивали нитями кораллов и жемчугов, а юноши сражались с легконогим животным в быстроте бега.
Михаил долго собирал их, точно определяя, какая из найденышей подделка, а какая подлинная, какая калька с более старой карты, а какая оригинальная, как, например, карта окрестностей Амазонки. Потайные тропы змеились в неприступном, гордом лесу, таком же недружелюбном, как и бесконечные вересковые поля Шотландии. Деревья старые, особые, помечены на карте затейливыми символами. Ведет такая тропинка и упирается в дерево, дальше дороги нет. Рядом лежит карта Шотландии, и веет от нее простором, суровым климатом, холодными бесснежными зимами — не зря указаны отдельным цветом направления ветров. Почему эти волнистые, изогнутые, словно хвост хамелеона, линии Михаил принял за обозначения ветров, он и сам не знал.
Среди этого бумажного беспредела были карты, раздобытые отцом в путешествиях по всему свету. Михаил помнил, как однажды, в детстве, нашел отца в кабинете за странным занятием — тот бережно исследовал карту, почти любовно проводя пальцами по контуру темно-зеленого материка, словно ласкал неведомую землю. Тогда отец поднял седую голову и тихо произнес:
— Подойди. В древних картах кроется секрет.
— Какой? — живо и с любопытством, присущим всем мальчишкам его возраста, спросил Михаил.
— Каждая из них может оказаться той, что расскажет о существах, населявших наш мир миллионы лет назад, когда земля еще не знала человека.
— И ты нашел такую? Это ведь карты богов? — вечерами отец рассказывал сыну легенды, по-своему, словно детективные истории. Казалось, сам Шерлок Холмс отправлялся в путешествие на машине времени расследовать небывалые события. И для каждого бога, каждого сверхъестественного явления отец находил как минимум два объяснения — природное и чудесное.
Страсть к собирательству старинных карт передалась и сыну. Сначала он делал это машинально, просто из стремления найти как можно более древнюю, пока однажды, дождливым осенним вечером, томясь от скуки, Михаил не достал две карты, подарок отца на пятнадцатилетие, просто так, из праздного любопытства. Разглядывание рисунков на пожелтевших страницах оказалось таким же скучным занятием, как и всё остальное, чем он занимался до этого. Михаил отложил карты в сторону, но неведомая сила вернула его назад. Нечто необыкновенное, пойманное боковым зрением, привлекло его внимание. Материк, находящийся в том месте, где его не должно было быть. И странные символы вокруг, на более темном фоне, окружающем загадочную сушу. С тех пор он стал замечать подобные знаки на других картах. Не могли же они быть срисованы с одной единственной карты? Ведь те, что лежали перед ним, разделены не только веками, но расстояниями и культурой. Или где-то есть настоящая, извечно меняющаяся карта, на которой можно прочесть не только историю современных поколений, но также историю тех, кто давным-давно ушел в небытие. Карта неведомого ангела, спустившегося к тем, кто первым заселил планету, или карта ученого-романтика, принадлежавшего великой цивилизации, от которой, кроме самой карты, ничего не осталось. Карта ли Бога или карта духа Земли, ведь у каждого живого существа есть душа. Может статься, планета, на которой расселилось человечество, — это чье-то тело, чья-то личность, способная творить.
Вечер был тих. Михаил всё больше погружался в открывшуюся перед ним книгу земли, разорванную поколениями на сотни листов. Ему хотелось найти то удивительное место, где хранится настоящая карта. Отважные мореплаватели бросали вызов морским просторам, они как будто знали, куда плыть, чтобы открыть новый материк, не сбившись с пути, не погибнув в буре. Случайность? Может быть. Теория вероятности не отвергала этого, но также она не отвергала и другого. Когда-то первый в истории земли картограф срисовал карту с оригинала, другое поколение исправило ее по своему усмотрению и опыту путешествий, и так продолжалось до тех пор, пока человечество не изобрело хитрые приборы и, забыв о подарке первого картографа, не создало свои карты. А ведь когда-то по Атлантиде могли гулять единороги, отливающие перламутром, с одним единственным рогом, витым и очень длинным. На них прекрасные девы надевали свои украшения, обвивали нитями кораллов и жемчугов, а юноши сражались с легконогим животным в быстроте бега.
Страница 1 из 3
